Глава 6

      Мне снился красочный сон – я была первым директором «Фермы». Я стояла под крутой насыпью земли, торчащих веток и ещё какого-то хлама. Ветер хлестал по щекам, развевал криво отросшую бородку. Мое неудобное верхнее платье путалось в ногах. Где-то валялся посох, в набалдашнике которого скрывался кристалл особой огранки, но я ума не могла приложить, где его искать.       Директор топнул ногой, и из-за насыпи показалась огромная голова Крокошипа. Длинная зубастая пасть цапнула, и из горла донеслось злобное блеяние. Звучало угрожающе, но мне стало смешно.       — Ничего смешного, он бы твою пустую голову откусил. Запросто, — откуда-то послышался скрипучий голос.       Директор поморщился, но не обратил на звук внимания. Противостояние продолжалось.       Снова рванул ветер. Теперь помимо бороды на ветру трепетали серые завитки шерсти Крокошипа.       — Покажись, душегубец, и прими честный бой! — голос директора разрезал воздух. Бас заглушал рёв ветра.       — Обойдешься, бревно двуногое, — блеял в ответ Крокошип. — Я тебе не поддамся, урод лысый.       — Лысый? Я не лысый! — кричал в ответ директор.       В голове что-то неприятно шевельнулось, и послышался знакомый раздраженный голос:       — Ну это уже полная галиматья. Такого не было.       Вдруг директор стукнул себя по голове и не менее сурово произнес:       — О подселенец проклятущий, изгоняю тебя волею Таллидории!       На этом я распахнула глаза. Этот наглый директоришка посмел выкинуть меня из собственного сна! И сделал это так просто. И грубо. Я уткнулась лицом в подушку. Что вообще сейчас произошло? Сон еще и Таллидорию какого-то или какую-то приплел. В историях по основанию «Фермы» подобного персонажа не упоминалось. А как же всё хорошо начиналось – было увлекательно следить за приключениями Эльзара «Истерика» и его глуповатых учеников. По крайней мере, он их такими считал.       Я откинула одеяло и ногой отпихнула подальше к стенке. Халата на мне уже не было – он серой лужицей валялся на полу. Видимо, так надоел, что ночью я сняла его, сама того не заметив. За окном зарождался рассвет, и я скосилась на часы – большая стрелка перевалила за пять утра. Значит, я могла еще полежать. Я щёлкнула себя по лбу и обратилась к Поганке:       — Это нормально? — Чего тебе? Дай поспать, — рявкнула в ответ та.       О каком сне она вообще? Ей же не нужен отдых. На заданный вопрос Поганка фыркнула:       — Так я же теперь у тебя в голове, а не сама по себе. Впитываю привычки двуногих человечишек.       Я почесала переносицу и решила спросить о том, что сейчас волновало в первую очередь:       — Странный сон. Тебе не кажется подозрительным, что этот дед заставил меня проснуться?       Поганка зашевелилась.       — Нет ничего странного, это же сам дед Эльзар, что ты хотела? Он и не такое может! — воскликнула она. — Помню его ещё совсем юнцом.       Я понимала, что совсем ничего не понимаю. В смысле может? В смысле помнит? Он же помер кучу столетий назад. А это всего лишь моё воображение.       — Ты просто глупая, что с тобой говорить об этом, — злобно язвила Поганка.       — А ты попробуй! — я мысленно рявкнула и рывком села на кровати. Вздохнув, улеглась обратно.       — Ладно – он живой, — важно заявила Поганка.       — Нет, он мёртв! Умер от приступа ухахатной колики в двести пятьдесят первом году от образования нагорья Найси, — я специально заглянула в книжку, чтобы проверить. Не ошиблась.       — Ну вот о чём и речь, ты глупенькая. Но не только ты – вы все такие.       Утро только наступило, а Поганка уже раздражала. Я стиснула кулак и поклялась сама себе, что выкину её из головы, как только смогу. А ещё мне стало интересно, что за приступ такой. Что аж директора погубил. Сильный колдун был – так в книжке писали. И жил почти триста лет. Мои размышления прервала Поганка.       — Ладно, ладно, не плачь только. Просто этот дед меня разозлил. Быстро же бородатый слизняк догадался, что я к нему в голову залезла.       Я совсем запуталась. Закрыв глаза, я надавила посильней на веки. Что не день, то бред какой-то льётся в уши.       — В общем, объясняю первый и последний раз. Никто никуда не умирает…       Я перебила:       — Может, никогда?       Поганка зашипела, извернулась, больно царапнув внутри. У меня круги перед глазами поплыли.       — Это сейчас из-за скудоумия все считают, что раз ты умер, то всё, но, если событие произошло, значит, оно уже существует, — наставнически говорила Поганка. — Мне скучно только в твоей голове сидеть, вот я и решила воспользоваться ситуацией и влезть к деду. А он это понял, старый хрыч.       Я думала над услышанным. Значит, приснившийся мне дед действительно сам развеял мой сон? Я заворочалась. Как-то сложно получалось. Я вроде и понимала то, о чем мне сказала Поганка, но осознать до конца никак не могла. Или не хотела. Что я наверняка знала – никто из подобных мне: ни людей, ни других рас не могли лазить в головы к известным историческим личностям во снах. Это произошло по воле Поганки. Пальцем я рассеянно покрутила в ухе – что за существо она вообще?       — Ну скажи, вот ты залезла к деду в голову. Хоть не зря? — спросила я вслух. И махнула рукой. Если кто и услышит, скажу, что лунатила.       — Ну как сказать. Оказывается, он редко мыл ноги. Я этого не знала, — Поганка гадостно посмеялась. — Удивительно, что именно эта информация лежала на поверхности.       Меня скривило от омерзения. Тут же зачесались ладони, потом предплечья, и я решила, что надо бы помыться. Тем более, утром в общей гостиной прибирались горничные и получить горячую ванну не составит труда. Если там не Кэт.       Другие работницы оказались расторопными и опрятными – идеальные тугие пучки на затылках, выглаженные платья, застёгнутые на все пуговицы. Заметив меня, одна сразу пошла набирать воду, другая юркнула в мою комнату, но тут же высунулась оттуда нахмуренной.       — Госпожа, зачем вы заправили кровать? — ее голос звучал несколько печально, что меня удивило. Я нервно крякнула, но ничего не ответила. Она тихо добавила: — Тоня говорила иначе…       Девушка продолжала стоять, теребя рукав невзрачного платья.       — А вы можете мне заменить постельное? — спросила я, чем озадачила уже двух других горничных. Теперь трое недоуменно смотрели на меня. Хорошо, что четвертая находилась в ванной комнате. Я вздохнула и пояснила: — Оно какое-то некрасивое, жесткое, знаете ли. Может, есть другие цвета?       — Но ведь оно ваше. Вроде, госпожа была против…       От слова «госпожа» я поморщилась и перебила горничную:       — Мне надоело. Мне же может когда-нибудь надоесть? Замените на свой вкус.       На мое удивление у одной из девушек заблестели глаза. Она улыбнулась и кивнула.       — Конечно, госпожа! — воскликнула она. — Вы не против, если я посоветуюсь с госпожой Надией?       Значит, эта была горничной Надии. Интересно, личная ли? С одной стороны, мне бы не хотелось вмешивать в свои проблемы Надию, чтобы та не придумала себе лишнего и не распустила слухи, но с другой – это могло бы послужить сближению с соседками. Я кивнула.       Пока я намывалась и приводила себя в порядок всё размышляла – дохлый попугай никак не выходил из головы. Что мне делать с трупом? Забирать из ямы или оставить как есть, чтобы не привлечь внимания? Я пыталась вспомнить, кому принадлежала птица и с кем обсуждала детали ритуала. Животных разрешалось заводить только на третьем курсе и то обучающимся на определенных направлениях. А вот на каких я не знала. Значит, птица не моих одногруппниц.       Хорошо, что прошлая я выбрала для ритуала именно птицу. Если мне продолжит везти, то пропажу можно будет списать на простой птичий побег. Попугай – птичка вольная, взял да и улетел. Если только выбор не был чем-то обусловлен, и кто-то об этом не знал. Кулаком я ударила по воде и стала вылезать.       Одетая по форме, я покидала ванную в приподнятом настроении. План действий был продуман. Во-первых, до начала учебы отыскать мисс Руни – забрать кристалл и уточнить про Кэт; во-вторых, попытаться найти Лиама, опередив мистера Оффре; в-третьих, учёба, а после сходить в медицинское крыло. Спрошу у Пэм про литературу и поинтересуюсь на счёт Тони. Нужно же знать, кто она и почему о ней спрашивают меня.       — А силёнок хватит? — хихикнула Поганка. Издёвку я проигнорировала.       Забежав в комнату, я поскидывала самые разные тетради в вытянутую кожаную сумку — кто знает, что может пригодиться. Сумка не перекидывалась через плечо, и держать ее приходилось за ручку. И это было крайне неудобно. Обхватив ее руками, я вышла в гостиную и наткнулась на сонную Франсину — прикрыв глаза, она зевала в ладошку. Я ужаснулась или восхитилась тому, как у нее, только поднявшейся с постели, уложены волосы: ни пушинок, кудри аккуратные, заканчивающиеся небольшими завитками. Такому и позавидовать не зазорно. Пока Франсина не заметила, что на неё пялятся, я рванула к выходу и, тихо закрыв дверь, вышла в коридор.       Тут было пусто, ведь до начала учёбы оставалась куча времени. По коридору сновали горничные, посмеиваясь и переругиваясь, передавали друг другу корзины с вещами, некоторые стояли на коленях и чистили ковры, почему-то не используя кристалл.       — Не все умеют, знаешь ли, — хмыкнула Поганка на моё замечание.       Когда я вышла из комнаты, весёлый гомон стих, все одновременно обернулись, поздоровались кивком и вернулись за работу уже в тишине. Почему-то в этот момент я почувствовала себя неправильной и лишней. Чтобы нарушить неприятную тишину, я поинтересовалась у первой попавшейся горничной, как добраться до кабинета наставницы. Несколько проходящих мимо девушек недоумённо скосились в мою сторону, но стоило мне посмотреть на них в ответ, как те живо отвернулись и ускорили шаг. Я нахмурилась.       Горничная, с которой я разговаривала, замялась, заозиралась, но через пару секунд её рот растянулся в измученную улыбку, и она объяснила, что преподавательские комнаты располагаются в другом крыле.       Поблагодарив её, я направилась к лестнице, как вдруг другая девушка подошла ко мне.       — Вы правда не знаете, что госпожа Айла бегает по утрам? Сейчас она вряд ли у себя, — тихо спросила она. Лицо её недоумённо исказилось.       Теперь настала моя очередь удивляться. Кто такая Айла? Поганка усмехнулась:       — Это имя твоей наставницы.       Неподалёку от нас зашептались горничные:       — Я думала, вся академия знает об этом.       Ей ответила другая:       — Это та северянка, про которую говорили... — она оборвала себя.       — Тише ты, — шикнула на неё первая.       Я вздохнула и многозначительно покачала головой.       — Конечно, я знаю. Хорошего дня, — добавила и поспешила убраться подальше.       Когда я сбежала по лестнице на первый этаж, увидела, что работают здесь не одни женщины, были и мужчины, в основном какие-то старые. Но больно улыбчивые и галантные. Чтобы не мешать им, я прошла вдоль открытой галереи в сторону северного крыла — именно там располагалась комната мисс Руни. Рассвет окрашивал белые ажурные колонны в персиковый, и я, невольно залюбовавшись, остановилась. Перехватила поудобней сумку и вышла на улицу. До сих пор «Ферма» от пола и до потолка казалась помпезной и вылизанной до ослепляющего блеска. Сейчас же я стояла совсем в ином месте. Заросшие вьюнком мраморные перила, деревья, гнущие гибкие спины к земле и отбрасывающие тени на каменные плиты, буйные заросли кустарника. Дорога, прилегающая к галерее — сперва вычищенная и белоснежная, уходя дальше, становилась всё более неухоженной и заброшенной, поросшей сорняками. Контраст между теплым утренним светом и холодной тенью придавал ей таинственности и тихой умиротворенности.       Воспоминания посыпались на меня, словно горох из банки. Никогда прежде я не была здесь, да и мало находилось смельчаков, кто заходил в северный парк. Ученики и прислуга знали о нем, как о «Том самом лесе». Сколько страшилок и пугалок сложились вокруг этого места за столетия. Даже сейчас я могла припомнить несколько. О поющем висельнике, задорно покачивающимся на толстом дереве в глубине парка, о бродящих детях, которых когда-то загнали в шахты. Кто-то поговаривал, что в этом парке находится проход в подземные полости и что там до сих пор живут страшные чудовища прошлого. Я вздохнула. Какой же бред.       Стук каблуков по мраморному полу оборвал воспоминания, и я спряталась за колонну. Мимо прошла группа беседующих между собой девушек. Видимо, ученицы уже стали покидать комнаты.       — Пошли посмотрим, что там за сад, — от неожиданности голос Поганки испугал меня. Неприятно хихикнув, она продолжила: — Разве тебе не интересно самой исследовать то место? — Я точно слышала заговорщицкие нотки. — А вдруг пещеры на самом деле существуют? И мы найдем до сих пор блуждающего ребенка?       Я закусила щеку изнутри. Мне действительно было любопытно, но я понимала, что все эти истории – разгулявшаяся фантазия меня прежней. Но ведь за парком действительно не ухаживали, и даже преподаватели туда ходить не любили. Прижав сумку к себе, я мотнула головой и прислушалась. Вроде, никого. Я вышла.       — Сейчас точно не до парков. Может, как-нибудь потом.       Мне хотелось убедить больше не поганку, а себя. До конца первого курса неделя, а в голове ветер гуляет – стоит сконцентрироваться на повторном освоении знаний. Ускоренном освоении.       Я мчалась к кабинету мисс Руни – теперь, чтобы застать ее, и расспрашивала Поганку про парк:       — Я была там?       — Да, будучи гораздо старше, — удивительно быстро отозвалась она.       Я свернула, чуть не врезалась в какого-то парня, но вовремя уклонилась и ринулась дальше. Сумку приходилось постоянно перехватывать.       — Я что-то искала там? Значит, ты не просто так заговорила об этом? — Я пробежала мимо нескольких преподавателей, но они даже не посмотрели в мою сторону.       — Если я всё расскажу, то какой интерес в исследовании? Не хочу лишать тебя удовольствия от первого открытия, — скучающе сказала Поганка.       Я цокнула от раздражения. Все же подобранное имя паразитке подходило идеально. Мне было очень любопытно, но я понимала, что Поганке зачем-то нужно попасть в парк. И уступать ей не хотела. Вот пусть из вредности или из гадливости, но она должна уяснить, что на поводу я плясать не собираюсь.       Мне навстречу шли двое мужчин в белых костюмах, о чём-то споря между собой. Они так размахивались руками, что мне пришлось посторониться, чуть ли не прижаться к стене. А этим хоть бы что, я была для них словно пустое место. Лицо перекосило от недовольства, но я всего лишь посмотрела им вслед и, перехватив сумку, потопала дальше.       С мисс Руни мне повезло, когда я взбежала на второй этаж и завернула в нужный коридор, она как раз шла в мою сторону. Заметив меня, она остановилась, удивлённо округлив брови. Без очков наставница выглядела юной и даже наивной. С улыбкой от уха до уха я поклонилась в реверансе. Разговор наш вышел скомканным – мисс Руни торопилась на собрание деканов. Она сунула мне в руки кристалл и собиралась уходить, как я спросила про прислугу. Наставница прищурилась.       — Я точно распорядилась передать вашей горничной, чтобы та шла к вам, — пробормотала она себе под нос. Мне пришлось придвинуться к ней, чтобы лучше слышать. Она погладила пальцами подбородок. — Точно просила сразу, — чуть ли не прошептала мисс Руни, — надо у декана Оффре спросить, он тогда был со мной.       Выглядела в этот момент она растерянной и печальной. Мимо нас пробежали несколько горничных, коротко кивнув в приветствии. Я им не ответила, снова посмотрев на наставницу.       — Но ведь Кэт не моя горничная, она только подменяет её, — я склонила голову к плечу и стала наблюдать за реакцией мисс Руни. — Ещё и опоздала.       Выражение лица наставницы в то же мгновение переменилось. Она скрестила руки на груди.       — Кэт? Я посылала за Тоней. А когда Кэт стала убираться у вас?       Настроение мисс Руни менялось с каждым сказанным словом. Она всё мрачнела и мрачнела, а я не понимала, в чём причина.       — Где-то с месяц назад, — ответила я. Благо Поганка подсказала. Не зря украла мои воспоминания.       Глаза мисс Руни распахнулись, губы приоткрылись, но она быстро взяла себя в руки и по-доброму улыбнулась. Никак не прокомментировав мой ответ, она отметила мой свежий вид и здоровый цвет лица, отправила на завтрак к экономке и, не переставая улыбаться, ушла.