Глава 8

      Менялись уроки, кабинеты, и время медленно двигалось к вечеру. Больше я не отделялась от одногруппниц и весь день ходила следом за Эмеральд. От учёбы я ожидала большего – думала, что хоть где-то мы будем практиковаться, поэтому решила поговорить об этом с Эмеральд. Она охотно поддержала, вроде не заметив моего замешательства и любопытства. Ей самой хотелось колдовать, а не сидеть за книжками, но таков был план учёбы на первом курсе. Практика стояла лишь у одного предмета и то раз в неделю.       Лиама я не искала. Сперва я предприняла несколько попыток отделиться от группы, но Эмеральд появлялась передо мной словно из-под земли. Она таращилась на меня, ожидая пояснений, куда я собралась, и мне не оставалось ничего, как вздохнуть и покачать головой.       Да и за столько часов мистер Оффре наверняка успел поговорить с Лиамом. Поначалу я переживала, что за мной явятся, раскусив вранье, и отведут к директору. Когда открывалась дверь, ладони тут же потели, дыханье замирало. Но снова и снова приходили не ко мне. Так продолжалось недолго: заволновалась я еще на этикете, затем продолжала нервничать на точных науках, но на теории магии, от беспрерывного переживания, я утомилась, и к основам алхимии мне стало откровенно не до этого. Предмет меня увлек, и я более-менее разобралась, как работает кристалл. Оказалось, что его частицы окружают нас, что почти всё так или иначе состоит из него, а следовательно, благодаря этому, можно проводить разные манипуляции.       Сейчас же, стоя возле вывешенной на стене карты мира в кабинете географии, я почти не вспоминала о Лиаме. Я понадеялась, что моя находчивость и удача мне помогут. Ну либо же Поганка.       Я сложила руки на груди и ещё раз пробежалась по территории Иолии – моей страны, где преобладал народ людей, в очередной раз зацепившись взглядом за крошечную точку, расположенную на северном полуострове. «Стальная вершина» – гласила подпись. Место, откуда я родом. Интересно, там красиво? Я плохо помнила, как выглядит северная природа. Вроде, там было много гор, шел снег и приходилось надевать теплое пальто, пошитое из шерсти топтунов.       — Жаль этих бедолаг, конечно, — безэмоционально сказала Поганка. Голос звучал сонно, кажется, учёба усыпила ее, чему я не могла не радоваться. — Ну хоть не истребили ещё всех. Всё же обмен шерсти на жизнь целого вида – вполне неплохая сделка.       Я промолчала. Их шерсть ценилась, и для нашего севера была ещё одним неплохим способом поднимать экономику. Странно, что это отложилось в памяти.       Я посмотрела на нагорье Найсий, испещрённое пунктирными линиями. Шесть государств делили там территорию, и границы их сходились в самом центре – на вершине горы Утробы. Была ещё одна, седьмая страна, которая не имела границ с нагорьем. Как я выяснила за сегодня, пробежав бегло по справочнику, там жили некие человекоподобные рыбы, которые вместо кристаллов использовали посуду с водой.       — То есть, все кристаллы добываются с этого нагорья, так? — уточнила я у Поганки, которая почти весь урок географии уверяла, что никто мне не расскажет того, что знает она. — Вроде это и не скрывается. Я же в истории «Фермы» это прочла. А рыбам что, по рекам получается кристаллы стекают? — все продолжала я рассуждать про себя.       — Как бы эти реки не должны очищать, чтобы они дотекали до них, но… — Поганка ненадолго замолчала. — …можно неплохо подзаработать на этом дельце. Сама понимаешь, — уж больно печальным голосом закончила она.       — А зачем их очищать?       Я пригляделась к рекам Иолии. Клочок земли, прилегающий к нагорью с нашей стороны, был совсем небольшой, и в этих горах зарождалась всего одна крупная река, разветвляющаяся на четыре более мелких. Поганка ответила:       — А то, что употреблять подобную воду, скажем так, не рекомендуется. Не просто так тебе на алхимии сказали, что кристалл везде, — я уже хотела задать очередной вопрос, так как не увидела связи, но не успела: — Глянь-ка на карте, есть ли поселение – «Лунная впадина». Оно должно юго-восточней «Фермы» располагаться.       Точка с таким названием действительно была. Поганка тотчас продолжила:       — Оно на озере? На реке?       — Нет, — я нахмурилась, но, приблизившись почти вплотную к карте, так и не увидела ни того, ни другого.       — А оно на озере, в которое впадает река с горы. И ее специально не очищают. Я по твоим воспоминаниям сужу.       Ну не очищают и не очищают. Я помотала головой. Какое мне было до этого дело? Я осмотрела западный полуостров, на котором находилась главная столица, остров на юге, военные укрепления, расставленные по границам и у подножия нагорья. На остальные страны я почти не смотрела: там жили другие виды, которые и изучены были хуже – например, про рыболюдей в справочнике упоминалось всего несколько раз.       Пока я разглядывала карту, кто-то взглядом прожигал во мне дыру и делал это с упорством, достойным похвалы. Я чувствовала это пристальное внимание по меньшей мере несколько минут, но специально не поворачивалась. Теперь же, услышав стук каблуков позади, я осторожно посмотрела через плечо – ко мне шла одна из соседок по парте из класса по этикету. На всех остальных уроках я сидела только с Эмеральд. Девушка эта не давала мне покоя весь день. Весь проклятый день она пялилась на меня отовсюду, пучила глаза и много моргала, словно привлекая внимание. Я же её не менее усердно избегала, решив, что пусть подходит первой, если ей это так нужно. Но, видимо, присутствие неподалеку Эмеральд ее останавливало. А сейчас, когда та ушла к себе в комнату забрать некоторые учебники, и я осталась одна, девушка решилась на разговор.       Её имя я выяснила у Поганки. Звали ту Ренатой, и родом она была со столичного полуострова. Как заявила Поганка, родня ее – ещё те червивые яблочки, чтобы это ни значило. Я же эту девушку почти не помнила.       Когда она приблизилась, я обернулась и, округлив брови, сцепила на животе руки в замок, растопырила пошире локти и стала ждать. Такое поведение считалось некультурным, но и Рената успела шибко надоесть за сегодня. Она робко повертела головой, давая понять, что опасается разговора, схватилась пальцами за рукав жакета и начала теребить его. Мне стало неловко от ее нервных подергиваний, и я отвела взгляд к окнам – хоть здесь они не шли от пола до потолка. Да и весь этот корпус был как будто старее остальных, фасад его порос какими-то милыми цветочками, и внутри находилось меньше драгоценных украшений, картин, ваз, а главное, гипсовых младенчиков.       — Мы можем поговорить в коридоре? — беспокойно прошептала Рената и снова начала озираться, тем самым только привлекая к нам ненужное внимание. Взгляд метнулся к стоящей возле окна Франсине. Та листала книгу, но пальцы ее периодически замирали, и она смотрела на нас. Остальные одногруппницы тоже начинали коситься.       Я раздраженно выдохнула и, ничего не сказав Ренате, вышла в коридор. Отошла подальше и встала так, чтобы и лестница, и кабинет хорошо просматривались. Рената выскочила следом и торопливо проследовала за мной. Щеки ее раскраснелись. Я взмахнула рукой, намекая, что можно говорить. Из-за ее суеты и волнения у меня стало закрадываться нехорошее предчувствие.       — Как всё прошло? — спросила Рената и закусила губу. Я молчала. Ждала, что еще она наговорит. Сложив ладони в замок, Рената прижала их к груди и продолжила лепетать: — Я слышала, что в ту ночь тебя нашли без сознания на аллее основателей. Так как всё прошло? Мы же всё рассчитали, — я собиралась ответить, но ее голос в секунду изменился: — Гребаная птица не вернулась. Похоже, ты его все же кокнула, — то ли злорадно, то ли недовольно сказала она.       Осознание каменным обвалом накрыло меня: оказывается, прошлая я, помимо злобности и недальновидности, была еще и полной идиоткой, позволившей втянуть себя в скверную историю с ритуалом, который грозил мне отчислением в лучшем случае, а в худшем… Плечи потянулись вниз, и я ссутулилась. Что за место проклятущее – эта «Ферма»? Тут все что ли хитрые и двуличные? Даже я такой была?       По коридору тянулся поток учащихся. Мимо нас прошла группа смеющихся молодых людей, несколько из которых скосились на притихшую Ренату, переглянулись и, отойдя подальше, зашептались. Меня же словно не существовало. За сегодняшний день я несколько раз успела заметить, что на меня почти не обращали внимания, если я шла или стояла в одиночестве. Но стоило появиться рядом Эмеральд, как я тут же ловила удивленные, наполненные неприятием взгляды.       Я посмотрела в сторону кабинета и увидела подходящую к нему Эмеральд. Она держала в руках несколько учебников и свернутую в тугую трубу карту. Перестав разглядывать каменные плиты на полу, она подняла глаза и заметила меня. Рука ее взметнулась, видимо, она хотела помахать, но передумала, переведя взгляд на Ренату, и тут же юркнула в кабинет. Выражение ее лица я не разглядела.       — Не знаю, что с птицей, — нарушила я молчание и, не глядя на Ренату, шагнула в сторону кабинета. — Никак не прошло, так что забудь.       Рената медленно повернула на меня голову и стала смотреть снизу вверх исподлобья.       — Если мои сестрицы узнают, тебе будет плохо, не забывай, — ее голос мог бы воду заморозить.       Поганка крякнула:       — Вот же гадина. Сама же предложила это всё.       Я в очередной раз поразилась своей глупости в прошлом. Рот приоткрылся, я собиралась ответить ей что-нибудь гадостное и пригрозить в ответ, но меня одернула Поганка:       — Погодь, про ритуал-то ты из ее книжки вычитала. Интересно, где она сейчас?       Будто бы услышав Поганку, Рената приблизилась ко мне и шепнула:       — Куда же ты книгу тогда спрятала, а, Мива? Думаешь, я не найду?       Смысл её угрозы до конца мне не был ясен, но одно я поняла точно – пока грубить Ренате нельзя. Я действительно погорячилась. Хоть злость на эту девицу и клокотала в груди, и мне хотелось что-нибудь, случайно подвернувшееся, пнуть посильней, я через силу выдавила улыбку и сделала короткий реверанс. Рената удивилась. Я поняла это по ее не к месту вздёрнутому подбородку. На мою выходку обернулись разговаривающие неподалёку ученицы, но не заинтересовались. Я же, ссутулившись и размахивая руками, широким шагом поспешила в кабинет.       На уроке нам рассказывали про климат Иолии, мы чертили карты, отмечали температуры, условия жизни и так далее. Мне бы хотелось узнать побольше про другие страны, но о них почему-то почти ничего не написали в справочниках для первого курса. Помимо учебной рутины, я размышляла над словами Ренаты и о ее в секунду переменившейся интонации. Как к ритуалу причастны ее сестры? Их, конечно же, я тоже не помнила, но сделала вывод, что попугай принадлежал им. Я лениво заштриховывала ту часть мигрирующей пустыни, которая пересекала Иолию. В учебнике об этом странном явлении было написано совсем крохи. Если вкратце – виноват неконтролируемый выброс кристальной энергии в стародавние времена, еще до основания «Фермы». Зато разрушениям и потенциальной опасности для климата, экологии, экономики и тому подобному посвящался целый параграф.       Пока я водила пальцем по клочку пустыни, Эмеральд протяжно вздохнула. От урока прошло всего ничего, но таких вздохов я насчитала уже три. Этот шёл четвертым. Я посмотрела на неё, и она тут же скрестила руки под грудью, но ничего не сказала, поэтому я вернулась к классной работе. И снова услышала яростный вздох.       — Что? — не отвлекаясь от карты, поинтересовалась я.       — Ничего, — ответ последовал незамедлительно.       — Ладно, — я пожала плечами. Сперва я собиралась закончить на этом, но передумала и добавила: — Если есть что сказать, то говори. Я не буду выпрашивать.       У меня были дела поважней. Например, что же все-таки делать с Ренатой и как мне относится к озвученной ранее угрозе. Тут я вспомнила о Поганке и решила спросить у нее:       — О какой книжке была речь и что в ней такого важного?       Показалось, что Поганку я смогла застать врасплох – она будто вздрогнула и уколом боли отозвалась в голове, что не помешало мне ехидно хмыкнуть. Конечно же про себя.       — Ну слушай, подружка, — начала она, — мне, конечно, тут лучше, чем в Иномирье, но в планы мои не входит дожить с тобой до старости. Твой век слишком короткий. Нам надо побольше узнать о том, как твоя башка стала мне ловушкой. И как мне выбраться из нее.       Я выпучила глаза, но, чтобы никто не заметил моих странных эмоций, прикрыла ладонью лицо и наклонилась к столу.       — Так ты не знаешь? Я думала ты просто любишь издеваться.       После недолгого молчания она ответила:       — Люблю, но это не тот случай. Я не знаю, как покинуть твою голову, при этом избежав возвращения в Иномирье. Считай, что в этом тебе повезло, и я буду тебе помогать, — показалось, что последние слова она произнесла уж больно довольным голосом. — Ну а про книжку воспоминания из твоей непутевой башки вымылись холодным ливнем.       — Каким ещё ливнем? Что ты несёшь? — возмутилась я, но одновременно с этим дурацкие реплики Поганки меня повеселили.       Повезло же мне, так повезло. Вообще, пока наше общение с Поганкой не вызывало особого неприятия, наоборот: мне было с кем поговорить, иногда и посмеяться, как будто я не одна нахожусь в этой безнадёжной, безвыходной ситуации. Если бы не Поганка… А дальше я не стала развивать мысль, что могло бы идти после этого «если».       — Нужно найти книгу, — подумала я, и Поганка согласно промычала.       Я заметила, как на других столах ученицы стали разворачивать карты, и потянулась к нашей, ведь Эмеральд до сих пор витала где-то в своих мыслях, монотонно стуча по тетрадке перьевой ручкой и делая кляксы. Это позабавило меня и удивило. За весь день я поняла, что Эмеральд помешана на аккуратности – ровный почерк, одинаковые завитки на буквах, все тетрадки в одном цвете. На столах она раскладывала принадлежности и книги как по линейке и при каждом нарушении порядка начинала всё поправлять и переставлять. Это мельтешение действовало мне на нервы, но я, стискивая зубы, терпела.       Не обращая внимание на ее поведение, я разглядывала карту, как вдруг услышала тихий вздох. Очередной.       — Я не понимаю, — прошептала Эмеральд.       То, что она заговорила, меня потрясло, и я ошарашенно покосилась на нее. Я ждала, что Эмеральд продолжит, но ошиблась – она снова замолчала. Хорошо, что учителю не было особого дела до нас. Сейчас мы изучали особенности центральной части Иолии, и я бы с удовольствием послушала про население, экономику, города и реки, но преподаватель вещал о сезонной миграции плотоядных кроликов и то, как эти, по его словам, уроды пожирают деревенский скот. И даже тут я бы не отказалась узнать побольше. Но тема кроликов осталась не раскрытой – он переключился на рассуждение о некомпетентности некоего губернатора в области, название которой я не расслышала. Несколько девушек согласно ему поддакнули, и учитель, словно получив разрешение трещать о всякой ерунде, стал дальше разглагольствовать о несправедливости жизни и высоких налогах.       Интерес к уроку пропал не у меня одной – многие девушки занимались своими делами: кто-то, вытащив книжки и положив на колени, читал, несколько смотрели в окно, но большинство перешёптывались. Я осторожно проследила за Ренатой и заметила, как та поглядывает в мою сторону. От ее раздражённого выражения лица и холодного взгляда не осталось и намёка – она мило улыбалась своей соседке, иногда пожимая плечами. Я усмехнулась про себя, на что в ответ услышала точно такой же смешок от Поганки.       Мое внимание переключилось на Эмеральд. Подперев кулаком щеку, я посмотрела на нее.       — Что ты не понимаешь?       Сперва мне показалось, что она не ответит, и от одной этой мысли я начала постепенно закипать. Но Эмеральд сложила руки на столе в замок и зашептала, еле шевеля губами:       — Я не понимаю тебя. Ты как будто специально ищешь себе проблемы, — она расцепила пальцы и стала поправлять выложенные в ряд перьевые ручки. Я молчала. Не дождавшись от меня никакой реакции, Эмеральд продолжила: — Зачем тебе понадобилось видеться с этим несносным Ланцем? Ты не слышишь, какие слухи о тебе ходят? Еще и нашла кого спрашивать.       На секунду ее лицо исказилось то ли от досады, то ли от гнева – я не смогла точно понять эмоцию. Мне стало интересно, что там за слухи такие ходят, и я спросила:       — А что говорят?       Сперва Эмеральд нахмурилась, затем недоумённо покосилась на меня. Кажется, я перебила ее мысль.       — Ты сейчас серьезно?       Я кивнула. В секунду щеки Эмеральд вспыхнули розовым, и она, то ли поняв это по моему изумленному лицу, то ли просто почувствовав, отвернулась к окну и начала крутить прядь волос между пальцами.       — Леди не должны обсуждать подобное, — как по учебнику этикета отрапортовала она, но мне было что возразить на это.       — Так я не леди, мне можно, — я старалась звучать бесстрастно, но все же услышала нотку веселья в голосе.       Пока мы молчали, за соседней партой перешептывались однокурсницы и делали это намеренно громко, чтобы я услышала. Одна назвала меня чудачкой с севера, что понравилось Поганке, вторая предположила, что я свихнулась, когда ударилась головой, но обе сошлись во мнении, что зря руководство «Фермы» берет на учебу не аристократов, учитывая, что в стране находится ещё парочка колдовских образовательных заведений.       От каждого произнесенного ими слова лицо Эмеральд мрачнело. Поганка предложила заткнуть их, обозвав пообидней, но я была иного мнения. Мне хотелось узнать побольше и составить какое-никакое представление о себе прошлой. Я считала, что каждая сплетня на чем-то да основывалась, и гору словесного мусора возможно разгрести, проанализировав все сказанное. Когда одна из девушек заметила, что скоро каждый богач-простолюдин сможет купить место своему ребенку в «Ферме», красная как помидор Эмеральд крутанулась на стуле и перебила их:       — Вы позорите свои рода подобными низменными разговорами, — тихо сказала она.       Я обернулась следом за ней, чтобы понаблюдать за реакцией однокурсниц. Ну не верила я, что она способна одной фразой заставить их замолкнуть. Хоть Эмеральд явно старалась сдерживать себя и выглядеть равнодушной, я видела, как сжалась ее челюсть, а пальцы стиснули ткань юбки. Необъяснимо откуда взявшаяся дрожь пробежала по всему телу от ног до головы, и на мгновение мне почудилось, что массивный деревянный стул, на котором я сидела, затрясся. Я положила руку на стол – вибрация исходила и от него. Но, кажется, эту тряску чувствовала только я одна – хоть на нас и стали поглядывать остальные ученицы, какого-либо замешательства от дрожащего пола они не проявляли. Или делали вид. На мои мысленные метания и недоумения Поганка никак не отреагировала, что только больше смутило. Дрожь поутихла, и я решила списать эту ситуацию на переутомление.       Я осмотрела однокурсниц еще раз. От меня не ускользнули и очевидный интерес Франсины, и раздражённый взгляд Надии, и обеспокоенный Ренаты. Мне стало интересно, искренни ли в эмоциях мои соседки, ведь в наигранности Ренаты я была уверена. Вот тот, кто ничего не замечал, так это преподаватель. Хотя Поганка, похихикивая, предположила, что он просто не осмелился бы делать замечание Эмеральд. После этого мне стало любопытно – что за фрукт такой, эта Эмеральд.       Шептавшиеся девушки потупились в стол. Эмеральд задрала повыше подбородок и еще тише добавила:       — Вы же не хотите, чтобы я рассказала вашим семьям о том, что вы забиваете голову подобными мыслями и мешаете другим учиться? — она сказала это без надменности, больше с напускной строгостью, что удивило меня, потому что сама бы я не отказалась от возможности посмеяться над ними.       Девушки извинились, и Эмеральд отвернулась. Тут же все одногруппницы отвернулись и занялись своими делами, одна Франсина не унималась и продолжала разглядывать.