Часть 56

            От лица Мэри-Эллен       Боковая лестница встретила нас кромешной тьмой. Джонатан двигался первым — я за ним, шаг в шаг, почти не дыша. Под носками — холодный камень ступеней. Где-то внизу должны были быть Смит и двое охранников. Или то, что от них осталось... Тишина была страшнее любого звука.Первый пролёт. Остановка. Ничего. Второй пролёт. Джонатан замедлился — я почувствовала это раньше, чем поняла. Его рука поднялась — стоп.       Я замерла, настороженно вслушиваясь. Впереди, в темноте хозяйственного крыла, что-то двигалось. Тень — неровная, осторожная. Слишком осторожная для своего человека. Я вскинула пистолет но не решалась нажать. Темнота. Неясный силуэт. Свой или чужой? Я не знала. Палец лежал на спусковом крючке, но я не могла нажать — а вдруг это кто-то из охранников?       Но Джонатан не колебался. Я видела, как изменилось положение его тела — он не просто остановился, а словно стал частью этой тьмы, превратившись в пружину, готовую распрямиться. Я не успела даже осознать, что происходит, когда он буквально скользнул в темноту, так двигаются хищники — резко, бесшумно. Секунда — и тишину разорвал сдавленный хрип, звук тела об стену, глухой удар. Без выстрела. Без лишнего шума. Я не видела, что именно сделал Джонатан. Только результат — силуэт на полу.       Он просто свернул ему шею. С той же будничной легкостью, с какой человек ломает сухую ветку под ногами. ​Меня обдало ледяным потом. Я нервно сглотнула, чувствуя, как внутри ворочается что-то вроде тошноты. Конечно, я знала, на что способен Джонатан, но сейчас… это было слишком просто. Слишком профессионально. Слишком чуждо.       Мы подождали. Пять секунд. Десять. Никакого движения. Он вернулся ко мне так же бесшумно. Ни шороха, ни сбивчивого дыхания. Он возник из темноты буквально из ниоткуда — я даже не успела заметить, как он преодолел разделявшее нас расстояние, словно влился обратно в пространство рядом со мной. Темнота была почти осязаемой, непроглядной.       ​Но мне не нужно было видеть его глаза, чтобы прочесть его состояние. ​Я чувствовала этот холод, исходящий от него: ни капли адреналинового экстаза, ни страха. Только та самая ледяная, почти нечеловеческая пустота, которую я видела, когда он допрашивал Карлуша. Поведение человека, который когда-то привык выживать в аду, где ошибка стоит жизни.Он был функционален — как оружие, точное и беспощадное. ​      Он наклонился к моему уху, его дыхание было ровным, несмотря на короткую схватку. ​      — Один готов, — прошептал он, и голос звучал так же буднично, как если бы он обсуждал погоду. — Остался ещё один.       Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Я была в паре с дьяволом, машиной для убийства, которая знала, как устранять угрозы, не привлекая внимания.       ​— Как ты понял, что это враг? — я почти не дышала. — А если бы это был наш охранник?       — Свои не ходят так, — он говорил практически беззвучно. — Охрана знает этот дом. Они двигаются уверенно, даже в темноте. Этот — нащупывал каждый шаг.       Джонатан жестом скомандовал двигаться, и мы снова растворились в пространстве коридоре. Мы шли медленно, не столько опираясь на зрение, сколько на слух и память стен. Я чувствовала, как Джонатан "сканирует" пространство — он не просто шел, он нащупывал каждый шаг, выверяя перенос веса, чтобы не скрипнула ни одна половица. ​В какой-то момент он замер, вытянув руку, чтобы придержать меня. ​В дальнем конце коридора донесся звук. Едва слышный, почти неуловимый — Почти неразличимый.       — Boss...       Хриплый, задушенный голос. Мужской.       Мы оба остановились — одновременно, без команды. Джонатан жестом показал: жди. Медленно, вдоль стены, он скользнул вперёд — проверяя, нет ли засады. Я держала коридор за его спиной. Тишина звучала натянутой струной, готовой лопнуть в любую секунду. Глаза привыкали к темноте, я вглядывалась в каждый темный угол, пытаясь предугадать, где Джонатан. В следующее мгновение воздух рядом со мной изменился. Не было ни шороха, ни скрипа паркета — Джонатан просто "материализовался" из тьмы у меня за спиной. Я вздрогнула, едва сдержав вскрик, и резко развернулась, на долю секунды направив пистолет в его сторону. ​       ​Его пальцы, крепкие и уверенные, мгновенно легли на мое запястье, властно уводя ствол вниз. ​      — Спокойно, — его голос был тихим, ровным.       ​Я тяжело дышала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Осознание того, как близко я была к тому, чтобы выстрелить в него, накрыло волной адреналина.       ​— Чёрт,… — я с трудом выдохнула. — Я чуть не пристрелила тебя. ​      Он едва заметно хмыкнул — я почти физически почувствовала его усмешку в темноте. ​      — Но не пристрелила. Значит, рефлексы работают. Умница.       Я последовала за ним. На полу, прислонившись спиной к стене, сидел Мэтт — один из охранников, я видела его каждое утро у ворот. Молодой парень, всегда кивал мне с вежливой сдержанностью. Сейчас он зажимал рану на боку левой рукой, правая безвольно лежала на колене. Темное пятно расплывалось по рубашке, но он был в сознании — это главное.       Джонатан опустился на колени рядом с Мэттом, нажал кнопку на тактических часах — тусклый синий свет на мгновение выхватил бледное лицо охранника и кровавое пятно на рубашке.       ​— Руку убери, — коротко бросил Джонатан.       ​При свете часов он осмотрел рану: быстро, профессионально, почти механически. Затем достал из кармана штанов ИПП, который он забрал из аптечки в кабинете. Движения были скупыми — разрыв ткани, наложение подушечки, тугой узел. ​      — Сквозное, — констатировал он, затем спросил — Сколько вас?       — Я один... Где Дэн, не знаю. Видел его у лестницы, потом... — он замолчал, сглотнув. — Смит там. В библиотеке. Он...       Мэтт не договорил, но мы поняли всё без слов. Джонатан нахмурился — это была единственная эмоция, которую я заметила. Смит не в строю, а значит, ситуация хуже, чем мы предполагали.       ​— Оставайся здесь, — бросил он, не оборачиваясь и бесшумно скользнул в сторону библиотеки. Я прижалась к стене рядом с Мэттом, слушая его сбивчивое дыхание. В эти секунды я ощутила ледяной ужас; я до боли кусала губы, вслушивалась в каждый шорох. Смогу ли я защитить Джонатана, Мэтта и себя если сейчас из темноты появится убийца? Мои пальцы до боли сжали пистолет. Я была готова стрелять в любую тень, но понимала: без Джонатана я лишь часть декораций. ​Мгновения тишины показалась вечностью.       Джонатан возник из темноты так внезапно, словно вырос из самой стены. Он не сказал ни слова — только кивнул мне, указывая на Мэта. Мы подхватили раненого с двух сторон. ​      — На счёт три, — прошептал Джонатан так тихо, что я уловила звук только кожей. — Я веду, ты замыкаешь.       ​Это был странный, но идеально выверенный танец. Мы не шли — мы просачивались сквозь коридор. Мэт, несмотря на боль, старался не издавать ни звука, лишь сбивчиво дышал мне в плечо. Джонатан двигался первым, держа пистолет "наизготовку", я следовала чуть позади, поддерживая Мэта и постоянно контролируя пространство за нашей спиной.

***

      Библиотека встретила нас призрачным светом. Луна, пробиваясь сквозь высокие окна, заливала пол серебристыми полосами. Джонатан первым скользнул внутрь, проверяя углы, и лишь убедившись в безопасности, жестом подозвал нас. Мы осторожно, почти бережно, помогли Мэту опуститься в тяжелое кожаное кресло у стены. ​      Затем мы подошли к Смиту. Он лежал на ковре, странно неестественно вывернув руку. В этом скудном лунном свете его лицо казалось высеченным из воска. Я увидела его — и на секунду остановилась. Мне стало страшно дышать, чтобы не спугнуть ту тонкую грань, на которой он балансировал.       Жив ли он? При тяжёлых ранениях дыхание часто становится поверхностным, рваным, или наоборот, едва уловимым, почти незаметным. Можно смотреть на человека минуту и не понять, жив он или уже нет. Я знала это, и оттого страх сковывал меня еще сильнее. Джонатан опустился на колени, его пальцы легли на сонную артерию охранника. Его лицо было непроницаемым. Но я видела, как на долю секунды что-то изменилось в линии его плеч. Я смотрела на него, ожидая вердикта, и вдруг почувствовала, как к горлу подкатил ком.       ​"Господи, почему?"— пронеслось в голове.       ​Смит был одним из тех, кто помагал Джонатанау удерживать меня здесь. И теперь я должна была чувствовать удовлетворение, видя его поверженным. Но этой ночью смерть стояла за спиной каждого из нас, и все это показалось таким мелким. Смит был просто частью этой машины, таким же расходным материалом, как и Мэтт. И сейчас его беспомощность вызывала во мне не триумф, а острую, болезненную жалость. Смит всегда смотрел на меня, как это назвать... правильно. Не как на пленницу, не как на чужую — просто как на человека, которого нужно охранять. Никогда в его взгляде не было ни насмешки, ни намека на пренебрежение. ​      Джонатан замер, считая удары. Секунда, вторая, третья… ​      — Есть, — произнес он, голос его был сухим, почти лишенным эмоций.       Я шмыгнула носом, пытаясь отогнать подступающие слёзы.       ​— Ты плачешь? — Джонатан поднялся, посмотрел на меня, и в его глазах, отразивших холодный лунный свет, на мгновение промелькнуло что-то похожее на недоумение. ​      — Нет, — отрезала я, с силой сжав кулаки. — Просто… — я не договорила, слёзы душили меня. ​      Джонатан коротко кивнул, признавая мое право на этот момент слабости, и снова переключился в режим "боевой единицы". ​      — Он не жилец, если мы начнём его двигать, — сказал Джонатан, жестом указывая на пространство между шкафами. — Оставляем его здесь. Это самое защищённое место. Если мы сделаем всё правильно — возможно, он выживет. ​      Я последний раз посмотрела на Смита. Ненависти действительно не было, только болезненное понимание: мы все мишени под прицелом, пытающиеся не стать призраками этого дома.       ​— Тогда сделаем правильно, — тихо ответила я.        Мы оба понимали — Смит выживет или нет, это вопрос, но сейчас мы ничего не можем сделать. И оставить его здесь — единственное правильное решение. Это было горько и холодно и абсолютно верно. Джонатан подошёл к креслу, в которое мы посадили Мэтта. Глухо звякнула сталь — он выудил из глубокого кармана брюк магазин, набитый патронами, и вложил его в руку охранника. Тяжелый, холодный металл — единственное, что сейчас отделяло нас от неминуемого конца. ​      — Мэтт, слушай, — голос Джонатана был сухим и директивным. — Здесь крепкие двери. Запритесь. Если кто-то кроме меня попытается войти — стреляйте на поражение.       Он уже развернулся к выходу, когда я, сама не осознавая, что делаю, рванулась вперед, хватая его за руку.       ​— Я с тобой, — выдохнула я. ​      Джонатан обернулся, и в темноте я чувствовала его пронзительный взгляд. ​      — Ты должна остаться с ними, — сказал он, и голос его прозвучал как удар хлыста. — Это приказ, Мэри.       ​— Не приказ, — я дернула его на себя, заставляя обернуться полностью. — Это самоубийство. Джон, я не отпущу тебя одного. Мы работаем в паре, это не обсуждается. ​      Он молчал несколько секунд. В тишине библиотеки было слышно только тяжелое дыхание Мэта. Наконец, Джонатан коротко кивнул. ​      — Тогда не отставай. Если я упаду — не пытайся помочь, стреляй.       ​— Почему мы не остались там? — прошептала я, когда мы отошли на достаточное расстояние. — В библиотеке было безопаснее. Мы могли держать дверь... ​      Джонатан остановился, едва заметно повернув голову. Его голос был тихим, ровным, почти убаюкивающим, но от него мороз бежал по коже.       ​— Библиотека — это ловушка, Мэри. У нее нет запасных выходов, если мы засядем там, он просто выждет, пока мы выдохнемся, думает, что будем обороняться. Это его игра. А я не играю по чужим правилам. ​      — И что ты предлагаешь? — я старалась идти бесшумно, чувствуя, как пистолет в руке становится продолжением моей ладони. ​      — Я хочу, чтобы он поверил, что мы потерялись в темноте. Что мы — лёгкая добыча, блуждающая по коридорам. ​      — То есть… мы приманка? ​      Джонатан чуть замедлил шаг, позволяя мне поравняться с ним. В темноте я почти видела его полуулыбку — холодную, хищную. —Нет, мы охотники.