Часть 58

      Щелчков не было. Был силуэт на растоянни трёх метров, может, чуть меньше. В темноте я не могла знать точно. Я не дышала. Мир сузился до одной точки — мушка пистолета. Я целилась туда, где должен был быть корпус — больше по ощущению, чем по зрению.        Ничего не видно. Только темнота. Только отсутствие трёх щелчков.Только эта фигура — чужая, незнакомая, — которая приближалась.Палец выбирал ход спускового крючка — медленно, неотвратимо.       "Три щелчка — это я. Он так сказал."       Щелчков не было. Значит — не он. А если не Джонатан, то что с ним?.. Обе мысли были одинаково невыносимы, и я заставила себя сконцентрироваться на третьей — действовать по протоколу. Если цель не идентифицирована и условный сигнал не получен — стреляешь.       Я выбрала ход до конца. И тут из темноты, сбоку, откуда я совсем не ждала — один тихий звук. Едва слышный. Почти без интонации:       — Стоп.       Я узнала его мгновенно. Джонатан.Палец застыл. Я не выстрелила — потому что этот голос выбил из меня всё, что было готово сорваться. Не страх. Не облегчение. Просто — он живой. Он живой. Силуэт передо мной замер тоже. Не нападал. Просто стоял. Пауза — секунда, не больше. Я не успела ничего услышать, вернее, понять направление звука, как из темноты появился Джонатан — он двигался бесшумно, но уверенно. Остановился рядом с незнакомцем.       — В порядке? — голос из темноты обратился к Джонатану. Негромко, без интонации.       — Нормально — коротко ответил Джонатан.       Я смотрела на них, пытаясь зацепиться за этот голос — он был знакомым, но мысли путались, как будто доходили до меня через толщу воды. Это не Дэн, третий охранник — голос был старше, суше. Но и не чужой. Что-то в том как они стояли — плечо к плечу, без напряжения — подсказало мне раньше слов. Неужели...       — Грифф — выдохнула я. Не вопрос. Просто — осознание.       Я по прежнему сидела на полу. Не было сил отдать команду ногам, смотрела на очертания их фигур, и не двигалась.Джонатан подошёл ко мне. Молча протянул руку. Я взялась. Он потянул — аккуратно, без рывка, как тянут человека которого боятся сломать. Когда я поднялась, его рука на секунду задержалась у моего локтя — приобнимая, придерживая, пока я не нашла равновесие.       Грифф стоял совсем рядом, но в темноте я различала только контур — широкие плечи, прямая спина. Я не видела его лица, но почувствовала его взгляд — внимательный, оценивающий.       — Ты откуда здесь? — тихо спросил Джонатан.       Пауза. Потом — голос Грифа, сухой и ровный:       — Ты тоже вернулся тогда.       Джонатан не ответил. Просто молчание — но наполненное чем-то что было между ними и не принадлежало мне. Я не знала, что Грифф имеет ввиду, но поняла, что это было что-то их общее, важное, весомое.       — Чисто? — спросил Джонатан. — Больше никого?       — Трое было. Карлуш — ваш. Двое чужих       —Карлуш у нас, — коротко ответил Джонатан. — Минни сняла его в кабинете. Жив, связан, ранен — разберёмся с ним позже.       Грифф ничего не ответил, просто молчал — чуть дольше чем требовалось для простого "понял". В этой паузе было что-то похожее на одобрение, хотя я не могла видеть его лица, чтобы это подтвердить.       —Я выехал от вас, — начал он спокойно, без всякого пафоса, как будто рассказывал о рутинной поездке.       — Дорога была пустой, ничего необычного. Я уже почти добрался на трассу, где обычно людно — там, у развязки к городу. И что-то меня не отпускало. Решил вернуться, проверить       Он замолчал на секунду.       — Свернул на обратный путь — другой дорогой, через объезд. И увидел свежие следы на грунте. Машина съезжала с асфальта недавно, колея ещё не осыпалась. Скоро я увидел и саму машину, в темноте, у обочины. Капот тёплый.       — Туристы могли просто оставить авто и пойти к океану, — предположила я.       — Могли. Но вряд ли бы стали это делать в темноте. Если бы ехали к океану — доехали бы. — Гриф говорил ровно, как будто объяснял очевидное. — Ночью два варианта: поломка или люди не хотели светить машиной. Поломки не было.       Я поняла ход его мыслей.       — И идти пешком отсюда некуда. Только к виллам.       —Верно, и ближайшая вилла — ваша, — согласился Гриф. — Дальше — пусто, ещё мили две до соседнего участка. Это меня и насторожило больше всего. Я оставил свой автомобиль в роще. Подобрался ближе — увидел, что вилла тёмная. Совсем.       — Они отключили свет, — сказал Джонатан.       — Я это понял. Фонари у ворот тоже погасли — а они на отдельной линии, я знал. — Гриф говорил ровно, без интонации, просто факты. — Значит, кто-то отключил всё целенаправленно. Это не авария. Вот тогда я окончательно понял, что всё серьёзно.       — И? — тихо спросила я.       — Залёг у забора. Оценивал. И тут услышал — кто-то стонет в кустах. Не сразу подошёл. В темноте не разглядеть, один человек или его держат под прицелом, используя как приманку. — Он говорил ровно, без драматизма — просто описывал последовательность решений.       — Подождал. Прислушался — нет ли движения рядом. Потом подполз ближе, осторожно. Убедился — один. Дэн.       Мы с Джонатаном быстро переглянулись в темноте.       — Дэн? Он в порядке? — спросила я.       —Нормально. Рука ранена. Сам перевязал — кое-как, но держится. — Гриф коротко кивнул в сторону ворот. — Я оставил его снаружи, у въезда. Прикрывать тыл и следить за дорогой — это он может, даже раненый. А внутрь идти с напарником который не в форме — лишний риск. Лучше одному.       Я понимала эту логику. Раненый человек рядом в такой ситуации — это не подкрепление, а уязвимость. Гриф предпочёл рискнуть один, чем тащить за собой слабое звено.       —Пойдём, я отведу тебя на кухню, — Джонатан опять коснулся моего локтя . — Посидишь там, пока мы запустим генератор и проверим обстановку. Потом я приду.       Мы пошли через пространство столовой. Я держалась рядом с Джонатаном, всё ещё немного оглушённая от всего произошедшего. Когда проходили возле буфета, луч фонарика Гриффа, маленького, тактического, такого же привычного у него в кармане, как и оружие — на секунду скользнул в сторону — и я увидела тело. То самое, у буфета. Неподвижное.Я не остановилась. Просто посмотрела — и почувствовала странный, ледяной холод где-то под рёбрами. Не жалость. Не ужас. Просто понимание — это могла быть я. Или Джонатан. Хорошо, что не он. Это была единственная мысль которая имела значение. Джонатан, кажется, заметил мой взгляд — его рука на секунду коснулась моего плеча, и мы пошли дальше, не останавливаясь.       — Это нужно будет убрать, — сказал Грифф негромко, будто констатируя факт о сломанной мебели.       Кухня встретила тишиной — но не зловещей, не той, что давила всю ночь. Какой-то на удивление спокойной. Обычной.       — Побудь здесь, — сказал Джонатан тихо. — Мы проверим Смита и включим генератор.       Я кивнула. Они ушли, и я осталась одна на кухне. Нашла стул. Села.Просто сидела и смотрела за окно. Небо за стеклом начинало едва заметно сереть — а потом, на самом краю горизонта, появилась тонкая полоса. Сначала бледно-розовая, почти неразличимая. Потом — глубже, в персиковые и фиолетовые тона, как будто кто-то осторожно разлил акварель по краю неба. Океан шумел за окном — тот самый ровный, бесконечный звук, к которому привыкаешь настолько, что иногда просто перестаёшь его слышать. Сейчас я слышала каждую волну. Где-то в саду подала голос первая птица.       Сначала мне показалось — это что-то неуместное. Издёвка. Как будто мир за окном решил притвориться, что не было ни выстрелов, ни крови на паркете, ни этой бесконечной ночи.Потом я подумала иначе.       Нет. Всё правильно. Птица просто радовалась тому что наступает утро. Ей нет дела до того что происходило в доме. Жизнь продолжается — равнодушно, упрямо, несмотря ни на что. Может быть именно это и было правильным ответом.        "Жизнь? А мы правда живы?"       Мысль пришла странная, отстранённая. А может нас убили там, в темноте, и я просто ещё не поняла этого. Может я сижу здесь как призрак и смотрю на кухню которую уже не увижу по-настоящему. Я моргнула. Тряхнула головой. Живая. Просто живая. Океан шумел за окном. Как всегда. Ему не было никакого дела до того что здесь только что происходило.       Потом — в глубине дома загудело. Тихо, ровно. Генератор. Свет появился не сразу — сначала слабый, мигающий, потом ровный. Кухня проявилась из темноты. Знакомые шкафы, плита, чайник на столешнице. Всё то же самое что я видела сотни раз.       Я встала. Включила электрочайник. Не потому что хотела чаю. Просто нужно было что-то делать руками — что-то простое, понятное, живое. Пока закипала вода — вымыла руки. Потом лицо. Прохладная вода немного вернула в реальность. Налила чай. Обхватила чашку ладонями — горячо, значит, я действительно жива, раз могу чувствовать.       На лестнице послышались шаги, голоса — тихие, деловые. Джонатан говорил по телефону — коротко, по-португальски. Потом снова тишина. Затем шаги Гриффа — тяжёлые, быстрые — к выходу. Звук машины, которая заводится и выезжает за ворота.       Прошло, наверное, минут тридцать.Я выпила чай и сидела без движения, не думая ни о чём конкретном. Просто позволила голове быть пустой. Иногда это единственное что можно сделать после.       Потом услышала шаги в коридоре. Знакомые. Они приближались Я не обернулась сразу. Просто почувствовала как он вошёл — изменился воздух, изменилось пространство. Так бывает с некоторыми людьми.       — Смит? — спросила я, не поднимая головы. Почему-то это было важнее всего остального — чтобы он выжил.       — Жив. Но шансов мало, — сказал Джонатан коротко. — Гриф поехал встретить врача.       Я наконец подняла голову — медленно, будто это движение требовало отдельного усилия после всего что было этой ночью. Джонатан подошёл и остановился рядом. Не напротив — рядом, у той же столешницы. Молчал. При свете он выглядел иначе. Бледный. Тёмные круги под глазами. Перевязанное предплечье — повязка держалась, но край потемнел. Усталый — по-настоящему, без маски, без той привычной холодной уверенности. Просто человек. После очень долгой ночи. Я смотрела на него. Он на меня.       — Ты жив, — сказала я тихо. Не вопрос. Просто — вслух.       — Жив, — повторил он так же тихо.       Что-то в этом простом слове — в том как он его произнёс — сделало то, что не сделал весь этот ужас ночи. Я почувствовала как что-то внутри наконец отпустило. Медленно. Как выдох после очень долгой задержки.       Он сделал шаг — один, — и его рука поднялась к моему лицу. Осторожно. Как будто он переживал, что я отшатнусь. Я не отшатнулась. Его пальцы коснулись моей щеки — едва, почти невесомо. И я вдруг поняла что уже не помню когда последний раз кто-то прикасался ко мне вот так — не чтобы удержать, не чтобы проверить жива ли, а просто — так. Он наклонился. Я не отстранилась.       Поцелуй был тихим. Без спешки. Без той жадности которую я ждала от него и которой боялась. Просто — двое людей которые только что были на краю и вернулись. И в этой тишине, на этой кухне, с остывшим чаем на столешнице — это было единственным что имело смысл.