Часть 59

                   От лица Дэйва       Поезд шёл на юг уже третий час. Это был только первый отрезок — Франкфурт, потом Париж, где придётся ждать пересадки несколько часов. Потом — испанская граница, Барселона, Мадрид. Потом, наконец, Лиссабон.Три дня пути. Может, четыре, если будут задержки в дороге.       Рид сказал — так безопаснее. Он прав. Каждая пересадка, каждая смена поезда — это смена систем контроля, смена юрисдикции. Если Хейс отслеживал прямые рейсы и очевидные маршруты в аэропортах, то цепочка из мелких европейских поездов с пересадками в больших городах была почти невидимой. Слишком много людей, слишком много дорог, слишком мало логики в том чтобы здесь кого-то искать.       За окном менялись пейзажи — сначала немецкие поля, аккуратные и геометричные, потом что-то более тесное, потом граница, и что-то неуловимо изменилось в самом воздухе, в свете. Французская провинция тянулась за стеклом — холмы, виноградники, маленькие городки с черепичными крышами, какие-то совершенно открыточные пейзажи, на которые в другой жизни я бы, наверное, смотрел подольше.Сейчас я просто смотрел. Не видя. Потом начались пригороды — теснее, серее, городское месиво многоэтажек, и наконец — Париж.       Я вышел на перрон, протащил сумку через толпу спешащих людей, нашёл табло. До следующего поезда — почти пять часов. Я мог бы выйти в город. Эйфелева башня, Лувр, всё то, ради чего люди едут в Париж специально. У меня было время.       Я не вышел. Сел на скамейку в зале ожидания, поставил сумку между ног, и просто сидел, глядя на табло с расписаниями которое менялось каждую минуту. Думал о Минни.       Мы никогда толком не говорили об этом — о путешествиях, об отпусках, о том куда поехали бы вместе если бы было время. Мы только начали быть вместе. Несколько недель — это всё что у нас было, до того как она исчезла. Несколько недель разговоров на кухне, нежной, робкой близости, прикосновений, той особой тишины которая бывает между людьми которые только учатся быть рядом.       Однажды она сказала — почти в шутку — может когда-нибудь съездим куда-то вдвоём. Просто так. Без расследований, без перестрелок. Я тогда рассмеялся и сказал — конечно, как-нибудь обязательно. Как-нибудь.       Сейчас, сидя в зале ожидания парижского вокзала, я пытался представить — а было ли это вообще? Может я выдумал. Может вся эта жизнь до её исчезновения была просто сном который я теперь пытаюсь вспомнить? Может я вообще придумал это в своей голове, и мы с Минни никогда не пересекали эту черту напарников, друзей? Сейчас, после стольких месяцев пустоты, воспоминания казались слишком хрупкими, чтобы быть правдой.       Я закрыл глаза. Попытался представить — не темноту, не страх, не то что могло происходить с ней прямо сейчас в какой-то чужой стране. А что-то другое, тёплое. Минни рядом. Мы где-то в дороге. Может быть, даже здесь, в этом самом Париже, в другой жизни, в той версии всего этого где ничего плохого не случилось. Она смотрит в окно поезда так же как я смотрел несколько часов назад. Смеётся над чем-то. Толкает меня плечом, говорит — смотри, какие виноградники, давай остановимся здесь когда-нибудь. Неужели это когда-нибудь случится? Неужели я увижу её снова — живую, настоящую, не на фотографии, не в воспоминаниях, а здесь, рядом?       Я открыл глаза: объявление на табло сменилось. Мой поезд. Я поднял сумку и пошёл к платформе. Скоростной поезд до Барселоны шёл около семи часов. Французская провинция за окном постепенно становилась суше, каменистее — холмы сменялись чем-то более выжженным, более южным. Где-то ближе к границе мелькнули виноградники на склонах, потом — первые признаки моря, серебристая полоса на горизонте.       В Барселону я приехал поздним вечером, когда город уже зажигал огни.Гостиницу Рид забронировал заранее — недорогую, в нескольких кварталах от вокзала. Дело было не в деньгах. Просто мне не нужна была роскошь, не нужны были разговоры с консьержем, не нужно было ничего кроме кровати и нескольких часов сна перед следующим, самым долгим отрезком пути.       Я лёг, не разбирая сумку, и поставил будильник на раннее утро. Завтра — Мадрид, затем Лиссабон. А оттуда — юг, Алгарве. Конец этой дороги. Я закрыл глаза, повторил эту мысль про себя ещё раз — и вдруг понял что она неправильная. Не конец. Только начало. Потому что доехать до Алгарве — это не значит найти её. Это значит просто оказаться в той же стране, возможно, в нескольких милях от неё.       Информация которую дал тогда звонивший по телефону из Португалии была скудной, но очень ценной. Понятно, что он не назвал имени — звонил с купленной сим-карты, явно издалека, не из своего города. Но он назвал место — не официальное название с карты, а то, как местные называют эту часть побережья. "Капа-Бранка", — сказал он тогда Риду. Белый мыс. Так это место называли местные рыбаки и фермеры — название, которое не найдёшь на туристических картах, но которое легко гуглится если знаешь что искать.       Рид нашёл это за десять минут — несколько форумов, пара старых записей в блогах о рыбалке в окрестностях Лагуша. Геолокация самого звонка оказалась не такой точной — где-то в районе Фару, в десятках километров от Лагуша. Видимо, звонивший специально отъехал подальше от собственного дома. Вполне разумно.       Но название местности он сказал точно. А описание из записки — белая каменная ограда, бугенвиллея, вилла почти на обрыве — сужало круг поиска до нескольких вилл на этом самом Капа-Бранка. Это была не точная точка на карте. Но это было гораздо больше чем ничего.        А что дальше — я не знал. Не было плана кроме самого общего — найти Минни, увидеть её, вытащить. Дорога заканчивалась. Всё остальное только начиналось. Я уснул с этой мыслью, не успев её толком додумать.

***

      Поезд тронулся рано утром. До Лиссабона — через Мадрид, с пересадкой. Долгий день в дороге, почти десять часов с учётом ожидания пересадки. Я смотрел в окно на проносящиеся мимо холмы, но мысли были далеко. Волнения не было. Странно — я ожидал чего-то похожего на панику, на нервное напряжение, но вместо этого внутри было что-то другое. Холодная, рабочая концентрация. Та же, что и на серьёзных операциях — когда эмоции отступают, освобождая место для расчёта.       Прокручивал в голове детали. Главное — добраться. Связаться с Минни — если получится. Если она вообще там, где мы предполагаем.       Мы с Ридом обсуждали этот маршрут две недели назад. Не в участке — там слишком много ушей. Не в его машине, не в моей, не у меня дома. — Рид настоял на этом сразу.       — Если кто-то прослушивает дело о розыске Минни изнутри, — сказал он тогда мне — он мог получить доступ ко всему. Включая наши машины и квартиры. Я не хочу рисковать.       Он взял арендованный автомобиль — оплатил наличными, на чужое имя через знакомого, никаких документов которые можно отследить за пять минут. Мы встретились на парковке торгового центра в другом районе города, проверили салон вручную — под сиденьями, в обшивке дверей, в кондиционере. Ничего. Только тогда заговорили.       — Так, никаких поддельных документов, — сказал Рид сразу, как только я заговорил о плане поездки. — Даже не думай об этом.       — Я и не думал.       — Я знаю что ты сейчас думаешь обо всём, Дэйв. О чём угодно. Но это исключено. Подделка документов — уголовное преступление. Тебе нужно вытащить Минни, а не сесть самому.       Он был прав, и я это знал. Никаких подделок. Только настоящее имя, настоящий паспорт.       — Тогда как, — сказал я. — Если Хейс, скорее всего, мониторит рейсы на моё имя.       — Мы не знаем наверняка что мониторит. Но предполагаем худшее. — Рид развернул на коленях карту, расстеленную поверх руля. — Крупные аэропорты — Лиссабон, Фару, возможно Мадрид как ближайший транзитный узел. Это первое что он будет проверять, если вообще проверяет.       — А если поехать иначе?       —Можно. Поездом. Через всю Европу, с пересадками. Это медленнее. Но это не тот маршрут который будет первым в списке у человека отслеживающего авиарейсы.       Мы долго обсуждали детали логистики: через Испанию было бы быстрее, но именно поэтому опаснее. Слишком очевидно. В итоге остановились на Германии — дольше, неудобнее, но менее логично с точки зрения человека ищущего короткий путь.       — Это не даёт стопроцентной гарантии, — сказал Рид под конец, складывая карту.       — Я знаю.       — Ничего её не даёт.       Он помолчал, глядя через лобовое стекло на пустую парковку.       —Дэйв, это пока что единственное что я могу для тебя сделать — отпуск. Законный, никаких подозрений. Все знают в каком ты состоянии — и твоё отсутствие сейчас не вызовет вопросов. — Он повернулся ко мне. — Дай бог, чтобы я не ошибался в том, что сейчас делаю. Но я надеюсь на твою голову, Дэйв. На твой здравый смысл.       — Телефон оставляешь здесь, — сказал он после паузы.       Я кивнул. Не нужно было объяснять — если Хейс мониторит что-то связанное со мной, мой номер он знает, тем более мы бывшие коллеги. Пересеку границу — он увидит мою геолокацию раньше чем я выйду из поезда.       — Тебе — новый телефон, новая симка, — продолжил Рид.       — Может, две, на всякий случай. Куплены за наличные, нигде не зарегистрированы на твоё имя. В новом телефоне будет один контакт. Один номер. Мой. О котором никто не знает.       Я кивнул, ничему не удивляясь. Думаю, у Рида могла быть не одна такая секретная линия, но я никогда не спрашивал, и он никогда не рассказывал.       Рид молчал какое-то время. Пальцы его легонько постукивали по приборной панели — один, другой раз, не находя себе места. Потом он перестал, будто заметив это сам, и крепко сжал руль обеими руками.       — Я бы хотел обратиться. К кому-то выше, у кого ресурсы. К ФБР, к Интерполу — официально, с подкреплением. — Голос Рида звучал устало. — Но мы не знаем кто курирует это дело сверху. Если там есть кто-то из РУМО, кто-то кто прикрывает Хейса все эти годы — любое официальное обращение может попасть не в те руки. Они предупредят его. Или хуже — переместят Минни, и мы потеряем единственный след что у нас есть.       — Значит — только так.       — Значит, только так.       Поезд качнулся, выходя на длинный поворот, и горы за окном сменились чем-то более плоским, более выжженным солнцем. Испания тянулась за окном бесконечно — сухая, золотистая, совсем не похожая на зелёные, живописные холмы Франции.Где-то впереди была граница с Португалией. Где-то за ней — она.