Глава 5: Шоколад и пена для ванны

      Какаши не торопясь направлялся к воротам; там его должна была ждать команда для этой миссии. Правда, они, скорее всего, прождали его уже больше двух часов, но его это особо не волновало. Никто из тех, кто его знал, и не ожидал, что он явится вовремя, а раз Наруто и Саске тоже были назначены на эту миссию, он рассчитывал, что они хотя бы знали, чего ждать. С тех пор как Сакура сосредоточилась на работе в госпитале, он, Наруто и Саске выполняли задания и входили в команды по мере необходимости. Лишь изредка все трое работали вместе, а уж Сакура присоединялась к ним как четвёртый член команды и того реже.       Внутренне он усмехнулся, вспомнив, чем занимался, из‑за чего и опоздал. Он не рассчитывал, что это займёт так много времени, но знал, что оно того стоило. К сожалению, он не сможет лично наблюдать результаты, но был уверен, что по возвращении услышит всё в подробностях из разных источников.       Предыдущее задание, завершённое около недели назад, привело его в Страну Водопада, где у одного из местных лордов возникли проблемы с деловыми конкурентами. Семья этого человека построила огромную империю на семейных рецептах сладостей, особенно шоколада. К несчастью, один из его конкурентов в кондитерском бизнесе начал угрожать ему и его семье, и лорд немедленно обратился за помощью. Задание было простым — консультация, что‑то вроде проверки обороны. Им предстояло изучить систему безопасности лорда и указать на изъяны с точки зрения профессионалов‑шиноби из другой скрытой деревни, а не с предвзятых позиций тех, кто помогал эту оборону выстраивать.       Задание не было особо сложным, он вернулся невредимым и с довольно увесистой коробкой изысканного шоколада. Лорд был настолько впечатлён его присутствием, что буквально впихнул ему в благодарность за помощь в защите семьи столько шоколада, сколько смог. Какаши пытался вежливо отказаться и, казалось, преуспел… или так он думал, пока не распаковал вещи после того, как доказал самоназначенному медику, что в её услугах не нуждается, и отправил восвояси. Тогда‑то он и обнаружил нежеланную коробку шоколада, спрятанную среди своих вещей. Он проклинал себя за то, что не распаковал их до её прихода — тогда он мог бы подсунуть шоколад ей в качестве благодарности за визит, несмотря на его ненадобность, и дело с концом.       Вместо этого коробка пролежала неделю на книжной полке, пока он ломал голову, что с ней делать. Съесть самому — не самая привлекательная идея, учитывая, что он не особо любил сладкое. Поскольку выбросить он тоже не решался, оставался лишь один выход — отдать кому-нибудь. К несчастью, с тех пор как он обнаружил нежеланный шоколад, он не видел никого, кому можно было легко спихнуть этот изысканный подарок. Вопрос «кому?» оставался открытым до самого утра.       Он направлялся в штаб-квартиру джонинов и случайно проходил мимо небольшого кафе, часто посещаемого шиноби. Проходя мимо большой открытой террасы, он услышал, как двое его бывших учеников что‑то затевают. Отчётливо прозвучало, будто они планируют очередную засаду — хотя, насколько ему было известно, его третья бывшая ученица сейчас ни с кем не встречалась. Последнее, что он слышал о её личной жизни, — она по‑прежнему считала, что отношения не стоят хлопот. Он застонал про себя, когда до него дошло, что теперь они отрабатывали свою методику на парнях перед тем, как те приглашали Сакуру на свидание, что-то вроде превентивной меры, решил он.       Он отбросил эту мысль, войдя в здание — намеренный получить новое задание, чтобы развеять скуку. Теперь же, приближаясь к ожидающей команде, он улыбался про себя; он был почти уверен, что как минимум это скрасит её день и, вероятно, заставит гадать, что же на этот раз пойдёт не так. На мгновение ему почти захотелось не уезжать из деревни, чтобы самому увидеть последствия… почти.       Как только ворота показались в поле зрения, его оглушил гневный голос.       — Какаши! Ты опоздал! Где ты, чёрт возьми, был?! Мы ждём уже больше двух часов!       Элитный джонин поднял руку к затылку.       — О, Неужели? — Он улыбнулся разъярённому блондину, который тыкал в него пальцем и едва сдерживался, чтобы не запрыгать на месте от раздражения.       Блондин продолжал сверлить его взглядом, двое других членов команды тоже бросали на него менее явные, но отнюдь не менее раздражённые взгляды. Он вздохнул и превратил то, чем занимался на самом деле, в одно из своих обычных оправданий.       — Видишь ли, я уже шёл сюда, как вдруг встретил девочку. Она была очень расстроена; наверное, только что упустила что-то действительно хорошее. Она так огорчилась, что я подумал, единственное, что можно сделать из вежливости — купить ей сладостей, чтобы ей стало хоть немного лучше…       Разъярённый блондин закатил глаза и вздохнул:       — Лжец. — Он давно усвоил, что от Копирующего ниндзя не стоит ждать прямого ответа, и принял это откровенно выдуманное оправдание.

***

      Сакура быстро направлялась в госпиталь. Она проспала и теперь опаздывала на смену. Спрыгнув с последней крыши, она поспешила внутрь как раз к началу смены.       Рассеянно кивнув двум медсёстрам на стойке регистрации, она двинулась дальше в свой кабинет, совершенно не заметив одинаковых кошачьих ухмылок на их лицах и того факта, что они резко замолчали, как только она оказалась в пределах слышимости.       Первое, что она заметила, открыв дверь кабинета, — довольно большая коробка золотистого цвета, стоящая посреди её стола. Она осторожно приблизилась к незнакомому предмету, опасаясь множества возможных вариантов. Однако, подойдя ближе, она узнала коробку: это была упаковка первоклассных шоколадных трюфелей. Подняв её со стола, она осмотрела, затем открыла и обнаружила маленький клочок бумаги:       «Чтобы скрасить плохой день».       Она покачала головой. Это определённо не сулило ничего хорошего. Она никак не могла понять, на что намекает её бывший учитель, но полагала, что рано или поздно поймёт.       Несколько часов спустя она узнала, для чего был предназначен шоколад. Завершая обход, она наткнулась на одного из новых медиков, закованного в вытяжной аппарат. Зайдя в его палату, она поняла, что даже не нужно спрашивать, что случилось — он чуть ли не отпрянул от неё, и в его глазах явно читался страх. Она вздохнула, поняв, что это был тот самый парень, который пару недель назад начал крайне осторожно с ней флиртовать. Её «мальчики», за вычетом одного, снова отличились.       Рассеянно она задумалась, какую новую игру затеял её третий «мальчик». Его последний подарок наверняка доставит ей массу хлопот. Она вздохнула, осознав, что ей снова придётся иметь дело со сплетниками, и как раз тогда, когда разговоры о ней и её «тайном поклоннике» начали понемногу стихать.

***

      Она тихо застонала, плюхнувшись на траву под деревом. Она явно позволяла некоторым своим навыкам заржаветь, и эта тренировочная схватка, несомненно, давалась ей тяжелее, чем она предполагала или хотела бы признать.       — Уже устала? — спросил её спарринг-партнёр. В голосе явно звучала усмешка, пока он стоял над ней, временно заслоняя солнце от её глаз.       — Угх, — она вытерла лоб, пока он садился рядом, доставая откуда ни возьмись свою вездесущую оранжевую книгу. Она с досадой заметила, что хотя на нём было куда больше одежды, он едва вспотел, в то время как она промокла насквозь, чего с ней давно не случалось.       — Знаешь что, Какаши?       — М-м? — он даже не оторвал взгляда от книги.       Она приподнялась на локтях, чтобы повернуться к сидящему рядом мужчине.       — Я сегодня кое-что поняла.       — О, и что же? — он вопросительно поднял на неё взгляд.       Она легонько толкнула его.       — Что сражение с тобой без чакры — это нечестно.       Он усмехнулся.       — Я учил тебя лучше, Сакура. Ты должна суметь выстоять против меня, хотя бы недолго. — Он на мгновение прищурился. — Конечно, если ты думаешь головой.       — Какаши! — она проворчала, поднимаясь полностью в сидячее положение, чтобы легонько шлёпнуть обычно невозмутимого шиноби по макушке. — Это нечестно! Я думала, что пришла сюда, — она сузила глаза, — в свой выходной, чтобы помочь с твоей тренировкой, а не со своей. — Она театрально вздохнула. — Я могла бы провести весь день в спа, как советовала Цунаде, баловать себя, а не быть избитой. — Она бросила на него сердитый взгляд, но лишь наполовину серьёзно.       Он рассмеялся и убрал книгу.       — Ладно, ладно. Хорошо, как обычно.       Она кивнула и поднялась на ноги.       — Отлично. Сними жилет, пожалуйста.       Он встал и вопросительно поднял бровь.       — Он неудобный. — Он посмотрел на неё, и она ухмыльнулась. — Я давно хотела тебе это сказать, — она замолчала и задумчиво посмотрела на него. — О, и, наверное, джонинскую кофту тоже, она слишком мешковатая, я просто соскользну, — она тихонько хихикнула при этой мысли.       Он рассмеялся и подчинился, прежде чем принять положение на земле и терпеливо ждать. Как только он замер, она заняла своё обычное место у него на спине, пока он делал свою обычную серию отжиманий на одном пальце. Внутренне он простонал. Он боялся того дня, когда она потребует снять жилет. Была причина, по которой он никогда этого не делал в прошлом, несмотря на взаимный дискомфорт. Жилет служил барьером между его телом и телом его бывшей ученицы. Пока он был на нём, он не чувствовал, и поэтому, когда она ёрзала у него на спине от скуки, он мог игнорировать те формы, которые, как он знал, она обрела, повзрослев. Он искренне надеялся, что она не будет слишком сильно ёрзать и что он успеет сделать основную часть отжиманий до того, как ей станет скучно и она ненамеренно начнёт его отвлекать.       После первой сотни‑другой её мысли начали блуждать, поддавшись скуке. Она слегка поёрзала у него на спине, наблюдая, как мир поднимается и опускается в такт его отжиманиям. Она знала, что её ёрзанье иногда его раздражает, но когда ей скучно, её это не особо волновало. Поняв, что ей не совсем удобно, она снова пошевелилась, перевернувшись на живот вместо спины, и сочла эту позицию гораздо удобнее.       — Какаши? — позвала она, не имея в виду какой-то конкретный вопрос, просто желая услышать его голос и надеясь, что он, возможно, развеет её скуку.       — М-м? — отозвался он уклончиво.       Он знал, что она начнёт терять интерес, если он не заговорит. К сожалению, его концентрация начала ослабевать в тот самый момент, когда она перевернулась со спины на живот. Серебристоволосый мужчина знал, что она, так сказать, в процессе взросления обрела грудь. Тем не менее ему совсем не нужно было, чтобы она, пусть и кратковременно, прижималась ею к его спине, чтобы лишний раз напомнить, что она уже взрослая куноичи.       Он даже не хотел начинать думать о том, что её бёдра сейчас упирались ему в поясницу, пока она лежала, опираясь на локти.       По‑прежнему не находя ничего особенно значимого для разговора, она слегка пошевелилась, понимая, что удобнее ей уже не устроиться и что она, вероятно, раздражает старшего. Её взгляд упал на торчащий перед ней клок серебряных волос.       — Когда ты в последний раз стригся? — наконец спросила она, её пальцы уже тянулись к почти неотразимой массе серебристых волос перед ней. Почти машинально она сняла и отложила его протектор, решив, что он ей мешает.       Он вздохнул, зная, что она только что нашла способ занять себя почти на неограниченное время. Элитный джонин знал, что за её помощь с тренировкой придётся заплатить. Так было всегда. Когда она была младше, чаще всего это означало слушать её бесконечные разглагольствования о Саске. Однако он не мог припомнить, когда в последний раз слышал её монологи о далёком Учихе. Подумав, он не мог точно вспомнить, когда она, судя по всему, переросла свою школьную влюблённость в него. С другой стороны, прошло уже немало времени с тех пор, как она в последний раз помогала ему с отжиманиями, и по крайней мере в последние разы она приносила с собой медицинские свитки для учёбы. Ненадолго он задумался, почему она не принесла их на этот раз.       Когда она была моложе, если она не болтала о Саске, то её вторым любимым занятием было играть с его волосами. Он не был в восторге, когда она впервые подхватила эту привычку, но в то время это было куда предпочтительнее, чем слушать её бесконечную болтовню о темноволосом товарище по команде. Хотя теперь, когда она повзрослела, это могло отвлекать его ничуть не меньше, чем её ёрзанье. Он никак не мог понять, что она находила такого забавного в его волосах. Темноглазый мужчина не мог жаловаться, так как это занятие часами развлекало её в детстве, несомненно, удерживая от неприятностей. Как бы то ни было, он был благодарен, что это прекращало её движение и практически гарантировало, что она будет занята, пока он не закончит отжиматься.       Он был слегка удивлён тому, насколько это его отвлекало. Он цеплялся за слабую надежду, что факты — она его бывшая ученица, на четырнадцать лет младше — помогут укрепить тонкий слой ткани его безрукавки, который сейчас разделял их. К несчастью, она только что беззаботно доказала, что его надежда была напрасной.       — Э-э, не помню. Кажется, я подровнял их кунаем после миссии какое-то время назад…       Её руки замерли в том, чем они занимались — заплетали косичку, как он догадался по лёгким прерывистым потягиваниям трёх разных прядей.       — Ты стрижёшься кунаем?! — с недоверием спросила она.       Он почувствовал, как её руки снова задвигались, отделяя пряди для более пристального осмотра, и рассмеялся от недоверия в её голосе.       — Это было единственное лезвие под рукой в тот момент. — Если бы мог, он бы пожал плечами от этого небрежного комментария. — К тому же, я, кажется, припоминаю, как некая особа делала то же самое…       Она стукнула его по голове.       — Эй, это было совсем другое дело! Тебя не прижимала к земле вражеская куноичи… за… них… — она запнулась, не желая открывать эту конкретную дверь. Она фыркнула: — Будь у меня выбор, я бы пошла в салон и сделала всё как положено. — Она шумно выдохнула, разглядывая бросающую вызов гравитации шевелюру перед собой.       Он неопределённо хмыкнул в надежде, что она оставит его комментарий в покое и либо продолжит играть с его волосами, либо найдёт что‑то менее отвлекающее, чтобы занять время. Менее нравственная часть его жаждала, чтобы она вернулась к тому, чем занималась. Однако более честная часть, к счастью всё ещё контролировавшая ситуацию, испытывала отвращение к себе и страстно надеялась, что она перевернётся на спину и найдёт что‑то ещё, чтобы занять и руки, и мысли.       Спустя мгновение она, похоже, приняла его хмык как единственное извинение, которое ей светит, и её руки вернулись к его волосам — к его восторгу, а затем и отвращению к себе.       — Неудивительно, что ты всегда выглядишь, будто к голове прилипла растрёпанная кисть. — Её руки снова задвигались, на этот раз подёргивая разные прядки и сравнивая их длину. — И они ещё и неровные! — воскликнула она, хотя почему это её так удивило, он понять не мог. — Я всегда думала, они торчат влево из‑за того, как ты используешь протектор, чтобы прикрывать Шаринган… Но они действительно короче справа, чем слева… Что случилось, устал стричь и просто бросил на полпути?       — Полагаю, ты хочешь предложить это исправить? — настороженно спросил он, пытаясь уклониться от её вопроса и размышляя, как её отговорить. Он не из тех, кто слишком заботится о внешности, но свои довольно характерные волосы он любил. И мысль о том, что она за это возьмётся, беспокоила его больше, чем следовало.       — Ты что, шутишь? — спросила она почти возмущённо. — Если кто-то приручит твои волосы, думаю, миру придёт конец. — Она замолчала на мгновение, подумав, прежде чем продолжить. — К тому же, я не думаю, что ты был бы собой без этой необузданной копны, которую ты называешь волосами. — Она провела пальцами по его волосам, распушив их во все стороны от головы, потом пригладила и снова распушила.       — Неужели? — спросил он несколько отвлечённо от ощущения её пальцев, пробегающих по прядям. Он отчаянно желал, чтобы она перестала позволять пальцам касаться его головы перед тем, как нежно провести по всей длине волос — если бы она реже касалась скальпа, ему было бы легче игнорировать то, что она делает. И снова меньшая, менее рациональная часть его наслаждалась этим крайне отвлекающим ощущением.       — М-м, да… как Гай, — она хихикнула. — Не думаю, что он был бы Гаем без этой ужасной стрижки под горшок.       — Знаешь, Гай не всегда носил эту причёску.       — Что?! — недоверчиво спросила она, её руки замерли посреди попытки пригладить его волосы в подобие ирокеза, не сбривая при этом висков.       Он прервал отжимания.       — Подожди, меняю палец.       Она приподнялась над его шеей, чтобы он мог сменить руку, и опустилась, как только он устроился, но не вернула руки к его волосам. Вместо этого она подложила руки под себя, опираясь на предплечья, её ладони легли на его запястье, которое он только что положил себе на затылок. Когда он снова начал, она подождала, но, видя, что он молчит, подтолкнула его.       — Ну?       Он усмехнулся её любопытству.       — Ну что?       — Ой, да ладно, Какаши! Про волосы Гая! Что, чёрт возьми, случилось? Там просто обязана быть классная история!       — А, это…       — Да, это! Ну же, рассказывай! — Она слегка подвинула его запястье и ткнула в шею.       Он рассмеялся.       — Да особо нечего рассказывать, это было давно.       — Какаши! — Она поёрзала, зная, что это привлечёт его внимание, хотя и неверно истолковывая причину, по которой это обычно его раздражало.       Внутренне он застонал, когда она пошевелилась, отчаянно пытаясь перенаправить свои мысли. Между её извиваниями и перебиранием пальцами его волос она делала адскую работу, вытаскивая на поверхность его развращённого «Ича-Ича» сознания крайне неприличные мысли. Медленно до него дошло, что если он расскажет историю, она, возможно, будет сидеть смирно достаточно долго, чтобы он закончил отжимания.       — Ладно, ладно. Это было ещё тогда, когда я был чунином. Гай уже решил, что ему нужен соперник, и, к несчастью, я в тот момент оказался под рукой. Короче, одним из первых его вызовов было соревнование в гляделках. Проигравший должен был постричься по указаниям победителя…       — О нет… Ты не мог! — вскрикнула она, не в силах сдержать смех.       — Да, я это сделал. Я был раздражён, что он оторвал меня от обеда. Так что схватил ближайшую миску, вытряхнул содержимое и протянул ему. Сказал надеть её на голову и состричь всё, что не ей прикрыто…       — Ох, Какаши, это просто уморительно. — Она продолжала смеяться, вынужденная ухватиться за его плечи, чтобы не свалиться со спины. Когда ей наконец удалось успокоиться настолько, чтобы говорить, она спросила: — Так на какой срок он поставил условие? Пожизненно?       — Забавно, что ты упомянула… Я был уверен, что это разовая акция… Но, насколько я слышал, у него до сих пор та самая раменная миска из Ичираку, и он до сих пор использует её для замера и стрижки волос…

***

      На следующее утро она проснулась с ощущением, будто её несколько раз перешло стадо слонов. Ворча, она направилась в госпиталь, понимая, что определённо стоит продлить регулярные тренировки, так как явно начала терять форму. Конечно, её бывший сенсей, выбивающий из неё душу, не был чем‑то новым, но обычно на следующий день она не чувствовала себя такой разбитой.       После того как он закончил отжимания, он почему‑то сумел уговорить её — она до сих пор не понимала, как ему это удалось — провести с ним ещё пару раундов. Отчасти она надеялась, что он хоть немного устанет от пары сотен отжиманий на одном пальце, которые только что сделал с ней на спине. К сожалению, она ошибалась, очень ошибалась, и он швырял её, как тряпичную куклу. С опозданием она осознала, что он, вероятно, думал, что делает это для её же блага, и пожелала, чтобы он нашёл менее болезненный способ донести свою мысль.       Войдя в кабинет, она обнаружила на столе большую бутылку фиолетовой жидкости и ярко‑жёлтую резиновую уточку.       — Угх, ну и наглость у этого старика! — проворчала она себе под нос, рассматривая фиолетовую жидкость, которая при ближайшем рассмотрении оказалась пеной для ванны с запахом лаванды. Когда она взяла уточку, то обнаружила под ней маленький клочок бумаги. Вопреки здравому смыслу она подняла бумажку и увидела ставший уже донельзя раздражающе знакомым почерк.       «Чтобы успокоить твои боли на следующий день».

***

      На другом конце деревни определённый сереброволосый джонин смеялся, представляя, какой будет её реакция на его последний подарок. Он должен был признать, что, возможно, нашёл новый и до крайности приятный способ позабавиться за счёт бывшей ученицы.       Он разбирал хлам в своей квартире и нашёл ярко‑жёлтую резиновую уточку — свой приз за победу в каком‑то дурацком соревновании с Гаем. Размышляя о ней, он вдруг задумался, насколько же больно будет сегодня его бывшей ученице, после того как он был совершенно безжалостен в их вчерашнем спарринге. Ему не потребовалось много времени, чтобы решить заглянуть к медику с очередным подарком. Пена для ванны с запахом лаванды была импульсивной покупкой в последнюю минуту, чтобы дополнить резиновую уточку. Вид продавца в аптеке, когда он положил на прилавок свои покупки — пену для ванны и новейший том «Ича‑Ича», — был просто бесценен. Он начинал получать настоящее удовольствие, дразня её.       Рассеянно он размышлял, что же сплетники сделают из его последнего подарка. О шоколаде он узнал по возвращении в Коноху: он довёл Сакуру до белого каления, потому что старушки буквально сбивали друг друга с ног, следуя за ней повсюду в надежде уловить проблеск её «тайного поклонника».       Похоже, это вызвало изрядный переполох, когда её назначили сопровождать по деревне на пару дней приехавшего мужчину‑дипломата. Они, вероятно, будут осторожнее в своих предположениях и попытках шпионажа после выговора от Цунаде. Похоже, Сакуре повезло: дипломат обладал чувством юмора и воспринял весь инцидент как забавный, а не как оскорбление. Он подозревал, что если бы Сакура когда‑нибудь посетила страну этого человека, она стала бы мгновенной знаменитостью, судя по тому, что он слышал о степени удовольствия дипломата от всего происшествия.       Хотя она была абсолютно взбешена на него, она, после криков и нескольких ударов, нехотя призналась ему постфактум, что шоколадки были одними из лучших, что она когда‑либо ела. Мысленно он отметил купить ещё в следующий раз, когда окажется в Стране Водопада. Рассеянно он подумал, не сможет ли он устроить их доставку как раз перед приездом очередного иностранного дипломата. Он усмехнулся в предвкушении. В следующий раз он позаботится о том, чтобы быть в деревне и насладиться зрелищем.