Глава 22: Ранние заморозки

      Двигаясь медленно и осторожно, Какаши кое‑как добрался до своей квартиры. Он был благодарен за то, что утром его вряд ли вызовут на миссию, ведь был абсолютно уверен, что его ждёт ужасное похмелье. Он также строил планы относительно рукописи, и существовала большая вероятность, что, как только он начнёт её читать, ему совсем не захочется покидать квартиру. Большую часть дня рождения он провёл, споря с самим собой о том, открывать ли неожиданный подарок от бывшей ученицы. Однако в итоге, прямо перед тем, как отправиться на вечеринку в паб, он сдался болезненному любопытству и пообещал себе прочесть её на следующий день. В конце концов, рассудил он, было бы неблагодарно даже не открыть подарок и хотя бы мельком не взглянуть на него.       К сожалению, независимо от того, к какому выводу Сакура пришла насчёт своего предполагаемого появления в оригинальном произведении, он был практически уверен, что автор «Ича-Ича» добросовестно изобразил её на любой — или, точнее, на всех иллюстрациях. Ей не требовались формы Цунаде, чтобы попасть в настоящий роман «Ича-Ича», её естественных данных было более чем достаточно для того, чтобы занять место на страницах похабных книжек. Какаши не питал иллюзий относительно того, как работает мозг Джирайи —он был почти убеждён, что история, украшающая страницы, насыщенные похабщиной, не только включала Сакуру как главную и единственную женскую «добычу» (вместо привычного полудюжины девиц), но и, вероятно, имела иного протагониста вместо обычного героя по имени Джунко — а именно, его самого. Тот факт, что извращённый автор запечатал рукопись, дабы воспрепятствовать возможному любопытству куноичи, красноречиво говорил как о его намерениях, так и о чувстве самосохранения. И всё же, несмотря на то, что, вероятно, он горько пожалеет, Какаши не смог отказаться от чтения похабного и почти наверняка неуместного подарка.       Пока он на ощупь добирался до кровати, в памяти всплыл фрагмент из прошедшего вечера, заставивший его нахмуриться. Разворачивая подарки, он наткнулся на свиток от своего друга-бабника, в котором говорилось, что подарок уже вручён... и оставалось лишь дождаться момента, когда он сможет по-настоящему им насладиться. Сколько он ни ломал голову, смысл этой фразы ускользал от него. Но, учитывая, что Генма не поленился написать сообщение чернилами розового и зелёного цвета — и, поймав его вопросительный взгляд, едва заметно кивнул в сторону Сакуры — Какаши был почти уверен, что это как‑то связано с его бывшей ученицей. С этой тревожной мыслью он медленно погрузился в сон.

***

      Разъярённый Какаши направился к квартире своего любимого автора. Он был почти уверен, что этот извращенец сейчас в деревне — оставалось лишь выследить его.       Как он и предполагал, рукопись и впрямь была написана о нём и Сакуре — старый развратник даже не попытался как-то их замаскировать. Тем не менее он дочитал роман до конца… с куда меньшим беспокойством и отвращением, чем ожидал. Более того, он вернулся к началу, чтобы перечитать снова — пожалуй, с даже большим интересом, чем в первый раз.       Его прибытие к квартире Джирайи вырвало его из раздумий. Стараясь сохранять спокойствие, Какаши постучал в дверь, уже зная, что тот, кого он искал, действительно находится дома.       Через пару минут дверь распахнулась, и на пороге появился беловолосый шиноби с широкой ухмылкой.       — А, Какаши! Думал, что ты сегодня объявишься, — воскликнул Джирайя, улыбаясь ещё шире. — Пришёл поблагодарить меня за рукопись? — Он подмигнул и с энтузиазмом втянул младшего мужчину в квартиру. — Не нужно благодарностей, сынок — поблагодари свою прелестную девчушку. — Он мечтательно вздохнул. — Ах, снова бы быть молодым… Думаю, благодаря ей я создал одно из своих лучших произведений… — Джирайя замолк, утонув в собственных мыслях.       Спустя всего мгновение старший мужчина вдруг озарился догадкой.       — О! Может, ты пришёл заказать продолжение? — Саннин слегка подтолкнул своего главного поклонника. — Или, может быть, хочешь, чтобы я написал что-нибудь от лица женщины, в качестве ответного подарка? Знаешь, женщин я описываю очень даже неплохо — вероятно, лучше, чем ты думаешь.       Джирайя рассмеялся, а потом, наконец, удосужился действительно взглянуть на стоящего в его гостиной мужчину — с мрачным, словно грозовая туча, выражением лица.       — Я пришёл за иллюстрациями, — произнёс Какаши.       — А? Что?       — Иллюстрации к твоей рукописи. Я пришёл забрать их.       — А-ха-ха-ха… Не представляю, о чём ты говоришь.       Сузив глаз, Копирующий Ниндзя начал терять терпение.       — Оригиналы. Я пришёл за оригиналами иллюстраций, которые вы нарисовали для этой рукописи; те, что переплетены с текстом, — всего лишь копии.       — О! Правда? Ну надо же, кто бы мог подумать…       — Джирайя… — прорычал Какаши предупреждающе. — Мне нужны эти рисунки.       — Какаши… ну, должно же быть, мы сможем как-нибудь договориться. Давай… назови цену. Продолжение? Пару новых иллюстраций, может быть? Всё, что захочешь.       — Только оригиналы.       Старший мужчина тяжело вздохнул и начал рыться на своём рабочем столе — заранее зная, что это спор, в котором ему, скорее всего, не победить.       — Ладно, — проворчал он. — Пусть будет по‑твоему.       Его руки нащупали нужную папку, и он осторожно пролистал её, чтобы в последний раз взглянуть на содержимое, задержавшись на особенно художественном варианте сцены, свидетелями которой они когда-то стали у горячего источника. Это был один из ранних рисунков к истории и, по его мнению, один из самых провокационных, поскольку он довольно точно передавал реальное событие. Иными словами, на картинке не было ничего такого, чего Сакура не показала бы добровольно, будь она в купальнике или чем-то столь же откровенном, — хотя, по сути, одежды на ней не было вовсе. Затем он наткнулся на ещё один, похожий набросок — тот, что так и не вошёл в рукопись. Печально покачав головой при мысли о том, что придётся с ним расстаться, Джирайя протянул его седовласому мужчине.       Какаши с трудом удержался, чтобы не выдать своего удивления, когда взглянул на рисунок. На нём была изображена Сакура, наносящая лосьон на ноги — точно так же, как в тот летний вечер, когда он случайно застал её за этим занятием. Правда, её домашняя одежда на рисунке отличалась… не такая откровенная, как он помнил. Как и всегда, Джирайя умело передал момент: Сакура сидела расслабленно, подняв одну ногу почти вертикально, чтобы равномерно распределить лосьон. И выглядела она столь же притягательно, как запомнил Какаши. Очевидно, отметил про себя Копирующий Ниндзя, старый извращенец проводил за подглядыванием за Сакурой куда больше времени, чем он предполагал.       — У неё неплохо получается сочетать невинность и соблазн, не находишь? — с ухмылкой заметил старший мужчина.       Он подождал мгновение, ожидая хоть какой-то реакции от Какаши. Не дождавшись, тяжело вздохнул, забрал рисунок обратно и продолжил перелистывать бумаги в папке, мысленно запоминая их, чтобы при случае можно было воспроизвести.       Разумеется, извращённый автор не ограничился изображениями, где она выглядела естественно привлекательной. О нет — среди рисунков были и такие, где Сакура была полностью обнажена и отчётливо видна, а также другие, на которых и она, и Какаши явно наслаждались обществом друг друга.       Джирайя снова громко вздохнул и неохотно протянул остальную часть папки Копирующему Ниндзя. Он знал, что рано или поздно Какаши обязательно окажется у него на пороге после того, как дочитает «Ича Ича». И хотя он подозревал, что это бесполезно, он надеялся, что тот не заметит, что рисунки — всего лишь копии, — в конце концов, он был горд своей работой и хотел сохранить её. Тем не менее автор не ожидал, что придётся расставаться с ними так быстро. Он был почти уверен, что некоторые из любовных сцен задержали бы Копирующего Ниндзя в квартире дольше, чем это произошло на самом деле. В глубине души он начал задумываться, не теряет ли он хватку.       — Вот, держи. Это все рисунки, которые я сделал для той рукописи, включая наброски и черновые рисунки, которые решил не доводить до конца.       Автор наблюдал, как Какаши забрал папку, не открывая её, и повернулся, чтобы уйти. Джирайя должен был признать себе, что был впечатлён самообладанием элитного джонина — менее стойкий мужчина с жадностью перелистал бы папку перед уходом. Размышляя об этом, ему захотелось испытать это самообладание... совсем чуть‑чуть.       — Знаешь, — небрежно протянул он, — мне даже интересно, что же такого в этих рисунках, что заставило тебя проделать весь путь сюда, чтобы заполучить оригиналы? Может, потому что я показал твоё настоящее лицо? Или, возможно, потому что я решил точно изобразить твою, э‑э‑э, бывшую ученицу обнажённой…       Раздражённый больше, чем хотел показывать, элитный джонин проигнорировал замечание и вышел из квартиры.       Джирайа усмехнулся, наблюдая, как Какаши исчезает за дверью. Затем он мысленно отметил, что в следующий раз, когда будет в этом районе деревни, стоит заглянуть в башню Хокаге. Он знал, что Цунаде будет весьма интересно узнать, как всё это обернулось… к тому же, теперь она должна ему деньги.

***

      Сакура поправила большое пуховое одеяло, в которое плотно закуталась, направляясь на кухню. Она тихо проклинала внезапное похолодание, обрушившееся на Коноху. Обычно холод её не особо беспокоил, даже если он приходил слишком рано для сезона; стоило лишь прибавить отопление и не выходить из дома лишний раз. К сожалению, сейчас такой возможности не было. Перестав ругаться на погоду, она переключилась на владельца своего многоквартирного дома. Этот прижимистый, до отвращения мерзкий тип постановил, что жильцы могут пользоваться или отоплением, или кондиционером — но никак не обоими сразу. И, разумеется, в данный момент здание всё ещё работало в режиме охлаждения. Хуже того, домовладелец уехал к сестре в Страну Травы на целый месяц, оставив их мёрзнуть.       В целом, его решение было бы разумным, поскольку холода обычно наступали в Конохе только под Рождество, а октябрь ещё даже не закончился. Но, по какой‑то причине, мать‑природа решила сыграть злую шутку с жильцами дома; не прошло и двух дней после отъезда хозяина, как температура упала до нуля и оставалась на этой отметке. Теперь Сакура и другие жильцы (те немногие, кто не ушёл на миссии) были вынуждены согреваться любыми доступными средствами. Большинство уже обзавелись второй половинкой, семьёй или друзьями, с кем можно было коротать длинные холодные ночи — оставив её, по сути, одну-одинёшеньку, мёрзнуть в новеньком жилом комплексе. Её мальчики, все трое, отправились куда-то на задание. Ей было немного интересно, не досталась ли им миссия где-нибудь в тёплых краях.       Стараясь сдержать дрожь, она достала чайник, чтобы заварить чай. По дороге из больницы она продрогла до костей, и теперь ей было очень трудно согреться, несмотря на то, что на ней было столько слоёв одежды, что поход в туалет превратился в настоящее испытание. Дожидаясь, пока закипит вода, она порылась в шкафчике в поисках банки с рассыпным чаем, который подарил ей Какаши, в качестве её тайного поклонника. И тут до неё вдруг дошло, что он ничего ей не дарил с того дня, как усыпал больницу цветами. Где-то глубоко внутри кольнуло лёгкое разочарование; она подумала, что он, наверное, потерял к ней интерес после стольких усилий, которое он вложил в свой последний подарок.       После нескольких минут рассеянных поисков она наконец нашла банку и достала её — ещё один шаг к тому, чтобы согреться. По крайней мере, она на это надеялась.

***

      Какаши рассеянно поправил плотный шерстяной шарф и с досадой подумал, что следовало всё-таки заглянуть домой за курткой, прежде чем идти к Сакуре. Когда он уходил на миссию, погода была вполне терпимой, но за время его отсутствия она испортилась: похолодало, задул пронизывающий ветер, и теперь даже его толстый джонинский свитер не согревал. Какаши мёрз, а он ненавидел мёрзнуть. Это делало его раздражительным, а в таком состоянии его терпение истончалось куда быстрее обычного, что, в свою очередь, грозило обернуться тем, чего он обычно тщательно избегал — настоящим проявлением эмоций.       Раздражённо вздохнув, он наконец повернулся к тому, кто преследовал его с тех пор, как он вернулся в деревню. Он знал, что один из шиноби, охранявших ворота, обычно сопровождал его до самой квартиры, а потом отправлялся разыскивать и оповещать его бывшую ученицу. Лишь в нескольких редких случаях ему удавалось избежать того, что он считал незначительным неудобством.       — Я знаю, что ты там, — сказал Какаши. — Не буду оскорблять тебя просьбой показаться, но хочу сказать, что сейчас направляюсь к ней домой. Другими словами, ты зря тратишь время.       Он выждал несколько секунд и тихо вздохнул. Шиноби всё ещё не исчез, что говорило само за себя — либо о преданности человека розоволосой целительнице, либо о страхе перед её вспыльчивым нравом.       — Ты ведь знаешь, что я сразу после возвращения заходил к Хокаге, — продолжил он. — Она посоветовала мне навестить бывшую ученицу, прежде чем я снова отправлюсь на миссию вместе с подкреплением. До её дома меньше четырёх кварталов, а моя квартира примерно в десяти в другую сторону. Так что да, я иду к ней…       Элитный джонин снова сделал паузу и с раздражением отметил, что преследователь всё ещё не отстал.       Это была не совсем ложь; Цунаде действительно настойчиво рекомендовала ему, с его‑то медицинской историей, пройти осмотр у медика перед возвращением на поле боя. Просто у Какаши имелись и другие причины навестить Сакуру — например, предложить ей прийти к нему вечером и приготовить домашний ужин. Ему и впрямь нравилась их сделка насчёт еды, и он собирался извлечь из неё максимум, пока имел такую возможность. Ведь, как показывал его опыт, подобные предложения поступали нечасто. Позволив раздражению прозвучать в голосе, он повернулся и посмотрел прямо на наблюдающего за ним шиноби.       — Можешь возвращаться к воротам. Сейчас же.       После короткой паузы шиноби всё же удалился, и Какаши, довольный собой, продолжил путь. Он всегда знал, каким образом Сакура отслеживает его возвращение в деревню, и это его не слишком беспокоило. Но тот факт, что теперь он регулярно наведывался к ней домой по собственной воле, без какого‑либо принуждения, был чем-то, о чём ему совсем не хотелось, чтобы узнала вся деревня. Особенно сегодня, когда он собирался по пути заскочить в супермаркет за ингредиентами для своего любимого блюда. Однако необходимо было сделать крюк — он знал, что в холодильнике у него пусто, и, с усмешкой заметил, что если уж Сакура придёт к нему готовить ужин, будет справедливо, если он хотя бы обеспечит её всем необходимым. К тому же, у него теплилась слабая надежда, что если готовить для него окажется легко, она, возможно, станет делать это и в будущем, после окончания их договора.       Непринуждённо вскрыв замок на входной двери, он проник в здание, где жила куноичи, и сразу отметил, что в коридоре было ненамного теплее, чем на улице. Предположив, что скупой домовладелец решил не отапливать общие помещения зимой, элитный джонин покачал головой, недоумевая, почему Сакура решила жить в таком месте. Конечно, это было самое новое здание в деревне, с современными удобствами, но мерзкий хозяин умудрялся регулярно усложнять жизнь своим жильцам.       Его размышления резко прервались, когда он понял, что стоит у её двери. Покачав головой, чтобы выбросить из головы мысли о её выборе жилья, он постучал. Какаши был почти уверен, что Сакура дома, поскольку Цунаде упомянула, что розоволосая куноичи уже ушла из больницы. Через мгновение дверь открылась, и перед ним предстала довольно странная картина. Его бывшая ученица была одета в больше слоёв одежды, чем он когда-либо видел на ком-либо сразу.

***

      Сакура услышала стук и вздохнула — она как раз собиралась налить себе чай. Оставив всё на кухне, включая тёплое одеяло, она направилась к двери. Интересно, кто мог наведаться, ведь её ребята были на длительной миссии, а все остальные либо в разъездах, либо наслаждались заслуженным отпуском.       Она осторожно приоткрыла дверь, готовая к тому, что неожиданный гость может оказаться враждебным. Её глаза расширились, когда она распахнула дверь полностью и увидела бывшего сенсея. Пропустив его внутрь, она заметила у него пакет из местного магазина, и легко догадалась, зачем он здесь.       — Какаши! — воскликнула она с явным удивлением. — Что ты делаешь в деревне? Я думала, ты вернёшься только через пару недель?       Он улыбнулся её удивлению.       — Разве твоему старому учителю нужен повод, чтобы зайти?       Она с подозрением посмотрела на него.       — Ты не старый, Какаши.       Скрывая удивление от её заявления — ведь она частенько называла его стариком — он прошёл в её ледяную квартиру.       — Может, и нет, — ответил он, — но в такие дни я и впрямь чувствую себя старым.       — В такие дни? — поинтересовалась она, удивляясь его, казалось бы, странному настроению.       — Холод… он может пробудить призраки старых, неправильно заживших травм и имеет тенденцию оседать в суставах, вызывая ужасную боль, — скривился он, будто испытывал невыносимую боль.       Она рассмеялась.       — Какаши, у тебя же нет артрита!       — Нет-нет, я этого не говорил... Просто старые, плохо зажившие травмы и отвращение к холоду.       Она скептически посмотрела на него, а затем вздохнула, вспомнив сеть шрамов, покрывавших значительную часть его тела.       — Хм, возможно, ты прав, особенно учитывая, что ты никогда добровольно не обращаешься за медицинской помощью. Я взгляну в следующий раз, когда буду работать над тобой. Если позволишь, возможно, я смогу облегчить некоторые из твоих болей.       Какаши был благодарен и за наличие маски, и за то, что взгляд Сакуры был обращён внутрь себя, пока она размышляла о том, как облегчить его старые раны. Если бы она сосредоточилась на его лице, то, возможно, уловила бы полуостекленевшее выражение, которое появлялось на его лице, когда он перечитывал особенно удачную сцену из одной из своих книг серии «Ича-Ича». прежде чем она успела бы это заметить, он встряхнул головой, прогоняя мини-фантазию, навеянную «Ича-Ича», которую она невольно вызвала, упомянув о том, что будет «работать над ним».       Желая отвлечь её внимание от того, что, по его мнению, могло бы стать довольно приятным (пусть и весьма неловким) занятием для него, он задал очевидный вопрос:       — У тебя сломался обогреватель?       Она нахмурилась.       — Хотелось бы… тогда это означало бы, что он вообще работает. Нет, этот скупой хозяин ещё не включил отопление.       Её лицо явно выражало отвращение.       — И, в довершение всего, этот придурок уехал навестить сестру на месяц, оставив нас тут замерзать в ожидании его возвращения.       Она вздохнула от досады и взглянула вниз, словно слегка смущённая тем, что он застал её в таких обстоятельствах.       Услышав о её беде, седовласый мужчина принял решение. Но прежде чем он успел озвучить его Сакуре, её глаза загорелись от неожиданной мысли.       Она снова посмотрела на него.       — О! Если ты вернулся, значит, и Наруто с Саске тоже должны быть здесь!       На её лице появилась искренняя улыбка. Теперь у неё было решение проблемы с холодом: она могла перекантоваться у кого‑то из них, а с отсутствием отопления разобраться позже.       Чувствуя себя виноватым за то, что приходится сообщать ей такие новости, особенно когда она так явно обрадовалась перспективе возвращения Наруто и Саске в деревню, он ответил не слишком задумываясь о выборе слов.       — Эм… на самом деле это одна из причин, по которой я здесь. Прости, Сакура — я вернулся один.       Её голова вскинулась, тревога явно взяла верх.       — Что? — прошептала она, не в силах продолжить, когда сознание мгновенно нарисовало ужасный вывод, а горло сжалось от тревоги. Она всегда боялась дня, когда кто-то придёт сообщить, что с кем-то из её парней случилось несчастье, но никогда не думала, что это произойдёт так скоро. Сакура посмотрела на него широко раскрытыми глазами, полными страха и мольбы о том, чтобы её предположение оказалось неверным. Почти нерешительно она сделала шаг вперёд… а потом, прежде чем он успел среагировать, уже сократила расстояние между ними и потянулась к нему. Его руки автоматически обняли куноичи в ответ на её безмолвную мольбу, и он заметил, что она едва заметно дрожит. Не раздумывая, он притянул её ближе.       Через мгновение он осознал, что делает, и поспешно поднял руки, поняв, что она, должно быть, подумала.       — О нет! Нет, с ними всё в порядке — они всё ещё в поле. Я вернулся, чтобы отчитаться и забрать ещё несколько шиноби… — Он виновато улыбнулся, глядя на её страдальческое лицо. — Цунаде попросила меня заглянуть к тебе перед возвращением, чтобы сказать, что нас не будет ещё какое-то время… Эм, она не хотела, чтобы ты начала волноваться и терять концентрацию в больнице…       Он замер, готовясь к удару, который, как он был уверен, неминуемо последует.       После ошеломлённой паузы, в течение которой её глаза искали в его взгляде подтверждение правды, Сакура облегчённо выдохнула. Опустив голову, она тихо пробормотала ему в грудь: — Слава богу.       Тем не менее лёгкий румянец начал расползаться по её лицу, когда она вспомнила о своём поспешном выводе. Отстранившись всего на чуть-чуть, она шлёпнула седовласого джонина по затылку.       Какаши даже не попытался уклониться. Опыт подсказывал ему, что если он увернётся, это только испортит куноичи удовольствие от небольшого наказания — а тогда она просто ударит его ещё раз, и наверняка сильнее.       Затем, к его полному замешательству, она даже не подумала отстраниться после применения воспитательной меры. Слегка наморщившись, он с некоторой неуверенностью посмотрел вниз на розоволосую девушку, прижимающуюся к нему. Хотя ему было неприятно это признавать, он был не против обнимать её столько, сколько ей захочется, но желания воспользоваться ситуацией он тоже не испытывал. Положив руки ей на плечи, и с трудом сдержав желание позволить им соскользнуть вниз на поясницу, чтобы вновь притянуть её ближе, он спросил:       — Эм… Сакура… ты собираешься меня отпустить?       Она прижалась к нему ближе и уткнулась лицом в его свитер, наслаждаясь запахом — она поняла, что соскучилась по нему, после того как не видела его какое‑то время.       — Нет, — ответила она.       Явно удивлённый, он не был уверен, что сказать, и ограничился слогом, выражающим замешательство.       — А?       — М‑м, ты тёплый.       И тут он понял, что лёгкая дрожь, которую почувствовал, была вызвана не только испугом за её парней — она попросту мёрзла.       — Так, всё, — решительно произнёс он. — Собирай вещи.       — А? — она покачала головой и отступила на шаг. — Что?       — Собери всё, что тебе может понадобиться на месяц или около того. Ты не можешь здесь оставаться.       — Что? Почему?       — Я не позволю тебе замёрзнуть, — с лёгкой улыбкой ответил он, заметив её удивлённое выражение. — Наруто и Саске меня убьют, если я это допущу.       Она рассмеялась, сдаваясь.       — Ладно, ладно.       Она поплелась на кухню, чтобы быстро вылить остывшую воду и убрать посуду, прежде чем отправиться в свою комнату. Схватив одежду и туалетные принадлежности, она крикнула джонину, ожидавшему её в гостиной:       — Куда мы идём?       Он подождал, пока она вернется с сумкой в ​​руке, прежде чем уклончиво ответить::       — Куда-нибудь, где тепло.       Она вопросительно посмотрела на него.       Он вздохнул.       — Просто отдай мне сумку и пойдём, Сакура.       Он говорил своим деловым голосом, предназначенным только для его команды генинов, и почувствовал лёгкое удовлетворение, увидев, как она без колебаний повинуется.       Они молча пересекли деревню и направились в несколько обветшалый район города, где он жил. Она остановилась, поняв, куда они идут. Он повернулся и вопросительно посмотрел на неё.       — Сакура?       — Какаши... Я не могу...       — Сакура, каким… другом я буду, если позволю тебе мерзнуть, пока моя прекрасно отапливаемая квартира будет простаивать?       Она колебалась, всё ещё неуверенная.       — Пошли, — уговаривал он. — Завтра утром я уйду с подкреплением на миссию. Можешь оставаться, сколько потребуется. К тому же, сколько раз ты позволяла людям оставаться у тебя, включая меня?       Она всё ещё колебалась, хотя сама не понимала, почему вообще задумалась об этом. Если бы предложение исходило от Наруто или Саске, она бы согласилась без раздумий. Но факт оставался фактом: хоть она уже давно приравняла Какаши к своим двоим мальчикам, относилась к нему всё же иначе. В её чувствах к нему было что-то едва уловимо иное, и потому мысль о том, чтобы воспользоваться его квартирой в его отсутствие, казалась… немного неправильной.       — Давай, Сакура, тут холодно. И я не приму ответ «нет».       Опешив, она подняла взгляд, вглядываясь в его лицо, и увидела там лишь искреннюю заботу… и что-то ещё, что она не смогла разобрать.       Тем временем Какаши начинал терять терпение — холод пробирал до костей. Он сделал шаг к розоволосой девушке, явно собираясь схватить её. Глаза Сакуры расширились, когда она поняла его намерение, и она поспешно кивнула.       — Ладно, ладно! — быстро сказала она. — Иду уже!       Вдруг, сам не зная почему, Какаши ощутил неожиданное игривое настроение и ухмыльнулся в ответ.       — Слишком поздно, — сказал он и схватил её.       Слишком замёрзшая, чтобы пытаться сопротивляться бывшему сенсею, Сакура позволила ему подхватить себя и перекинуть через плечо. Она вздохнула с притворным раздражением.       — Ну ты же не мог не сделать этого, да?       Он рассмеялся и поднялся на крышу, чтобы быстрее добраться до своей квартиры.       — Если будешь жаловаться, я всегда могу тебя уронить… — немного ослабив хватку, он усмехнулся, почувствовав, как она поспешно вцепилась в него. — Ну что? — подбодрил он.       — Не‑а, — ответила она. — Тепло.       Она лукаво улыбнулась, когда в голову ей пришла озорная идея. Она украдкой умудрилась просунуть замёрзшие руки под его шарф и внутрь воротника толстого свитера.       Мужчина вскрикнул от неожиданности и чуть не уронил её, почувствовав ледяные пальцы на своей шее.       — Сакура!       Она хихикнула.       — Ты сам решил меня нести. Теперь разбирайся с последствиями.       — Ладно, ладно, если ты собираешься так обращаться со своим старым учителем, когда он просто пытается тебе помочь...       — Это не моя вина, — раздражённо пробурчала она. — Мне холодно, а тебе, по какой-то совершенно несправедливой причине, жарко.

***

      Он осторожно поставил её и две сумки в гостиной после того, как включил и прибавил отопление.       — Ты знаешь, где что находится, — сказал он. — Только отыщу запасной комплект ключей… — он замолчал. — Ты ведь не собираешься воспользоваться ситуацией, да? — спросил он, продолжая рыться в одном из ящиков с разным хламом. Мысль о том, что его драгоценная коллекция «Ича Ича» может пострадать в отместку за что-то, что он мог бы сделать, чтобы разозлить её в будущем только что промелькнула в его голове. В прошлом, Сакура, будучи сильно раздражённой им по той или иной причине, намекала, что его любимые книги пострадают, если он не возьмётся за ум. Угроза обычно следовала после того, как он увиливал от какого‑либо лечения. Тем не менее, Какаши внезапно обрадовался, что перед тем, как отправиться на миссию, он успел спрятать рукопись и оригинальные наброски Джирайи (он не смог заставить себя сжечь их, как подсказывал здравый смысл) в запечатанном ящике под подвижной половицей в шкафу в прихожей. Меньше всего ему хотелось, чтобы Сакура, да и вообще кто-нибудь, случайно наткнулся на них.       Она рассмеялась.       — Это был бы плохой способ отблагодарить за твою доброту.       — Хорошо, — ответил он, торжественно вытащив из ящика старый запасной комплект ключей и повернувшись к ней. Он нахмурился, заметив, что она слегка дрожит, несмотря на постепенно отапливаемую квартиру. Но когда их руки ненадолго соприкоснулись, и она улыбнулась, принимая ключи, старший шиноби вздрогнул.       — Сакура, у тебя руки всё ещё ледяные! — не раздумывая, он взял обе её руки в свои, нахмурившись сильнее, когда понял, насколько она на самом деле замёрзла.       Она смутилась, делая попытку вытащить руки из его ладоней.       — Прости, — пробормотала она. — Я же говорила, что мне холодно, правда?       — Думаю, да, — ответил он. Он энергично потёр её руки своими и отпустил. — Почему бы тебе не взять свои вещи и не принять ванну? Тут неподалёку есть отличная общественная баня. Вода там берётся из одного из немногих горячих источников в округе, и говорят, что она особенно хорошо помогает от озноба. У тебя есть ключи, а мне, пожалуй, пора идти на инструктаж шиноби, которых я возьму с собой завтра… Кажется, я должен был быть там час или два назад... — Размышления Какаши оборвались, когда он увидел на её лице выражение неподдельного ужаса. — Что‑то не так, Сакура?       — Э‑э, м-м... Всё в порядке... Я воспользуюсь твоей ванной, если ты не против.       — А? Конечно, конечно. Без проблем, — он вопросительно посмотрел на неё.       Она рассмеялась, хотя и слегка покраснела.       — Я бывала в той бане пару раз, и, э‑э, там сейчас час «седых макушек»... Последнее, о чём я хочу слышать, ну… или вообще когда-либо, так это о мудреце-извращенце.       — Повтори?       — Джирайя. По какой-то необъяснимой причине старушки будто с ума сходят по этому старому развратнику. — Сакура содрогнулась. — Мне даже думать об этом противно, но, вероятно, всё из-за тех мерзких книжонок, что он пишет.       Он рассмеялся.       — Если подождёшь часок-другой, я уверен, старушки уйдут, уступив место более молодой публике. Кажется, Куренай и Анко обычно предпочитают ходить ближе к вечеру.       К его удивлению, её румянец, почти полностью исчезнувший, вернулся с новой силой.       — Э‑э, нет, спасибо. Я лучше буду пользоваться твоей ванной, если не возражаешь.       Даже несмотря на смущение, она всё же гадала, откуда он знает, когда Анко и Куренай ходят в общественные бани... хотя этого было явно недостаточно, чтобы спросить его напрямую.       Он усмехнулся, увидев её смущение.       — Дай угадаю, — подразнил он. — Тема вдруг смещается на слишком близкие для тебя вещи, да?       Какаши догадывался, что речь, скорее всего, идёт о Наруто и/или Саске, хотя после его весьма познавательного подслушивания в горячем источнике он понял, что не должен исключать и себя из списка неловких тем, с которыми Сакура может столкнуться в общественной бане.       Она отвернулась от него под предлогом того, что ей нужно найти в сумке какие-то вещи, и пробормотала голосом, который, по её мнению, был слишком тихим для того, чтобы он мог её услышать.       — Ты даже не представляешь, насколько прав.       Она, конечно же, ошибалась — он мысленно усмехнулся её замечанию. Однако решил не давить.       — Как знаешь. Я вернусь позже... — он на мгновение замялся, вспомнив о пакете с покупками. Улыбнувшись, он поднял его, и, когда она обернулась на звук шуршания, и показал ей. — Ах да, и ужин, пожалуйста. Я уже купил всё, что тебе понадобится…       Сакура кивнула и улыбнулась в ответ. Она ожидала подобной просьбы.       — Даже боюсь спросить, когда ты вернёшься, — сказала она. — Имей в виду, что если сильно опоздаешь, еда остынет. Подгадывать время твоего появления я не собираюсь.       Он рассмеялся.       — Рассчитывай на ужин в семь. А если опоздаю, вина за холодную еду будет целиком на мне.

***

      На следующее утро Сакура с недоверием уставилась на почти пустые кухонные шкафчики. Как выяснилось, Какаши оказался настолько предусмотрительным, закупая всё необходимое для ужина, что ей даже не пришлось тогда заглядывать в его запасы. И вот теперь, впервые открыв дверцы, она убедилась — еды там практически не было. Да, она знала, что он только вернулся из долгой миссии, но всё же… ни круп, ни консервов, ни даже пачки лапши. Проворчав себе под нос, Сакура решила, что хорошо хоть в паре кварталов, есть круглосуточный магазин.       Собрав вещи, она тихо прошла через гостиную к двери. Проходя мимо дивана, на котором всё ещё спал Какаши, она заметила, что одеяло сползло, обнажив его голую, хорошо очерченную грудь, и остановилась, чтобы натянуть его обратно на плечи. Конечно же (к её досаде), хотя он был без водолазки, на нём всё равно была маска. В глубине души она подозревала, что он сделал это нарочно, просто чтобы подразнить её. К тому же, она была почти уверена, что её лёгкое прикосновение наверняка его разбудило, однако он предпочёл лежать неподвижно, изображая спящего. Сакура решила не подавать виду, полагая, что он снова уснёт, как только она уйдёт... или, по крайней мере, притворится, что уснул.       Она быстро добралась до небольшого магазина. Не обращая внимания на явно любопытный взгляд продавца, она взяла то, что считала необходимым, а также пару мелочей, поскольку планировала сделать своему гостеприимному хозяину сюрприз, если он всё ещё будет дома к её возвращению. Взглянув на часы, она решила, что, скорее всего, так и будет, ведь было чуть больше семи. По меркам Какаши это всё ещё середина ночи… если только джонин не находился на миссии.       Вернувшись в его квартиру как можно тише, она увидела, что он действительно там, где она его оставила... и что одеяло снова сползло. Она на мгновение задумалась, не нарочно ли он это сделал. Как бы то ни было, она мягко подошла ближе и поправила одеяло, чтобы прикрыть, как она очень надеялась, хотя бы частично одетого Копирующего Ниндзя, улыбаясь при этом без всякой причины.

***

      Какаши мысленно усмехнулся, почувствовав, как она поправляет одеяло, которое он уже второй раз намеренно с себя стянул; похоже, она была полна решимости быть внимательной гостьей. Он решил, что это, вероятно, связано с тем, что этим утром она оказалась в его спальне, а не на диване, где заснула и собиралась провести ночь. В конце концов, он выиграл спор — дождался, пока она уснёт, и, применив сомнительные навыки скрытности, перенёс её на свою кровать, а сам занял диван. Единственное, о чём он сожалел, это что не смог увидеть выражение её лица, когда она обнаружила, где на самом деле спала.       Спустя пару минут, пока он разрывался между тем, чтобы снова заснуть или всё‑таки встать, до него донёсся запах того, что он принял за завтрак. Решение было принято — Какаши встал, потянулся и, даже не надев кофту, с небрежной сонной грацией направился на кухню. И действительно, Сакура уже стояла у плиты, следя за кастрюлей с чем-то, что приятно пахло.       — Доброе утро, Сакура. — Он зевнул и сел за стол. — Так, что на завтрак? — с надеждой спросил он.       Она обернулась, чтобы поприветствовать его.       — Доброе утро, Какаши. Я варю рисовую кашу… хотя должна признаться, что немного схитрила, потому что не было времени готовить с нуля.       — М‑м, для меня не важно. Всё равно пахнет вкусно.       Она рассмеялась.       — Полагаю, для тебя всё будет пахнуть вкусно, «о владыка пустых шкафов».       — Эх-хе-хе, извини за это. Я был в отъезде… — он смущённо поднял руку к затылку.       — Ничего страшного.       Она наполнила только что вымытую миску и протянула ему, вместе с парой кусочков поджаренного хлеба с маслом и чашкой дымящегося чая.       — Держи, обещаю не подглядывать.       Подумав об этом, прежде чем приступить к каше, он принял решение.       — Сакура, я...       Она небрежно махнула ему рукой, не отрываясь от дела.       — Просто ешь, Какаши. Я не буду подглядывать.       Её руки были всё ещё заняты чем‑то, чего он не мог разглядеть.       Вздохнув про себя, он снял маску и принялся за еду и питьё, пока еда была ещё горячей. Пока он ел, ему было интересно, что же она делает, ведь завтрак, очевидно, был готов. Он наблюдал, как она свободно перемещается по его кухне, как у себя дома, время от времени делая глоток чая или закусывая кашей.       Через некоторое время любопытство взяло верх.       — Что ты делаешь? — спросил он.       — А? О, э-э… просто готовлю обед. Сегодня у меня длинная смена в больнице, и, скорее всего, не будет времени нормально поесть, — она пожала плечами и продолжила заниматься своим делом.       Он рассмеялся.       — Ты делаешь бэнто? Кажется, я помню, как одна юная леди категорически противилась приготовлению чего-то настолько домашнего, как бэнто, для своей команды.       Не глядя, она запустила ему в голову деревянную ложку, которой помешивала рисовую кашу.       — Как ты знаешь, мои ланч-боксы очень вкусные.       Он ловко поймал ложку.       — Ах, да... я и забыл. Времена меняются, я смотрю.       — Какаши, — предостерегающе прорычала она.       Он рассмеялся над раздражённой куноичи.       — Сузумэ придётся многое объяснить, клянусь.       — Это не совсем её вина, — проворчала розоволосая девушка. — Если бы вы, мужчины, не пользовались бедными юными куноичи и их недавно приобретёнными бытовыми навыками, нам бы не пришлось преуменьшать свои способности…       — Преуменьшать? Сакура, я был уверен, что ты полностью провалилась.       — Ну... Саске заставлял меня нервничать, так что лишняя щепотка соли имела тенденцию превращаться в пару лишних щепоток, или лишние минуты на огне… — она замялась. — Я вовсе не хотела, чтобы моя еда была несъедобной… просто недостаточно вкусной, чтобы ты решил, что мне придётся готовить каждый раз, когда мы разбиваем лагерь.       Он рассмеялся над её смущённым тоном.       — Ты прощена. И спасибо за завтрак. Он был очень вкусным.       Произнеся это, он вновь надел маску и встал из-за стола.       — Пожалуйста, — она слегка покраснела, повернулась и протянула ему пару коробок.       — А? Что это? — спросил он, принимая два бэнто.       — Твой обед. Я подумала, что ты вряд ли найдёшь время приготовить его перед уходом, — она немного нервно рассмеялась. — Кроме того, я, наверное, у тебя в долгу за все те разы, когда я заставляла тебя есть что-то совершенно несъедобное.

***

      — Ты опоздал, — сухо заявил Генма, пока он и остальные наблюдали, как элитный седовласый джонин не спеша приближается к ним. Они ждали его больше часа.       Какаши немного нервно рассмеялся.       — Видите ли… — ответил он, — я уже направлялся сюда, как вдруг меня неожиданно атаковала одна прелестная леди и настояла, чтобы я позавтракал и взял с собой бэнто. Я не мог же ей отказать, не обидев, верно?