Глава 29: Исцеление

      Быстрым шагом Сакура направилась к себе, предвкушая горячий душ и, возможно, короткий сон. Она и так вернулась в деревню уставшей и измотанной дорогой, а после пережитого из-за Какаши оказалась истощена ещё и эмоционально.       Сакура всегда знала, что однажды потеряет Наруто и Саске, и в глубине души она понимала, что, скорее всего, первым уйдёт Какаши. Но он стал таким постоянным элементом её жизни — особенно за последний год — что трудно было представить, как она обойдётся без него. Мысль о том, чтобы по-настоящему, безвозвратно потерять его, всегда пугала её, но теперь она осознала, что боится этого даже больше, чем мысли о потере двух других «мальчиков». Разумная целительница, конечно, понимала причину, но не знала, как с этим справиться. Сказать ему, наверное, было бы ошибкой, но… сможет ли она простить себе, если он умрёт, а она так и не признается?       Раздражённая и собой, и ситуацией, она покачала головой и решила отказаться от душа и сна в пользу долгой расслабляющей ванны. Какаши совсем недавно подарил ей чудесную пену для ванн под видом её тайного поклонника… а у неё было о чём подумать.

~*~*~*~

      Чувствуя себя гораздо лучше после долгой и приятной ванны — хотя так и не приблизившись к решению, как ей поступить с бывшим сенсеем, — Сакура неспешно направилась в квартиру Какаши. Переступив порог, она сразу же поразилась тому, насколько всё вокруг выглядело опрятно, чисто и, главное, безлично. По сути, квартира не производила впечатления жилого пространства; скорее, она напоминала типичную съёмную квартиру, ожидающую нового жильца.       Затем, когда она вошла в его спальню и обнаружила ту же почти педантичную аккуратность, что и в гостиной, её осенило — он не ожидал, что вернётся с миссии. Это осознание настигло её с такой силой и болью, что у неё перехватило дыхание. Она знала, что Какаши, как и все элитные ниндзя, был готов к выполнению миссии, с которых не возвращаются. Однако обнаружить физическое доказательство его безоговорочной верности деревне потрясло и расстроило её до глубины души. Его судьба была предрешена, вот и всё: однажды он не вернётся.       Сакура поспешно отбросила эти мысли, понимая, что ничего хорошего из них не выйдет. Вместо этого она сосредоточилась на упаковке одежды и туалетных принадлежностей для Какаши, не забыв положить туда и его бритвенный набор. Закончив, она поняла, что не встретила ни одного тома из коллекции «Ича Ича». Задумавшись на мгновение, Сакура поняла, что это странно — она знала, что у него довольно обширная коллекция, включающая несколько экземпляров каждого тома и все специальные издания. Обычно он хранил книги в спальне, где их не было видно, но она не нашла никаких следов.       Выйдя из спальни, она бегло осмотрела гостиную в поисках похабных книжек. Не найдя ничего, она озадаченно направилась на кухню, и там, на столе, заметила коробку, которую прежде никогда не видела. Сгорая от любопытства, она подняла крышку и обнаружила тайник с непристойными романами. На мгновение она удивилась, зачем ему понадобилось складывать их в коробку на кухне, но вдруг вспомнила: он не был уверен, что вернётся с миссии. Вероятно, Какаши заранее упаковал книги, чтобы избавить её (а Сакура знала, что именно ей пришлось бы разбирать его вещи, если, или вернее, когда с ним что-то случится) от неловкости при виде этого «богатства».       Только она протянула руку, чтобы вытащить верхние книги из коробки, как вдруг услышала, что кто-то вошёл в квартиру. Не желая, чтобы её застали за копанием в порно-заначке Какаши, Сакура поспешно захлопнула крышку, схватила коробку целиком и, подхватив сумку, приготовилась уйти.       В тот же миг в комнату вихрем влетел Наруто.       — Сакура! А вот ты где! — радостно выкрикнул блондин.       Он стремительно подскочил к ней и заключил в почти удушающие объятия.       — Я так и думал, что найду тебя здесь, — сказал он с широкой улыбкой. — Ну, после того как проверил больницу, Ино, твою любимую чайную, данго-лавку рядом с больницей и твою квартиру… Добро пожаловать домой! Как прошла миссия?       — Не могу… дышать… Наруто! — прохрипела она.       — Ой, хех, извини! — Он отпустил её и смущённо почесал затылок. — Просто рад тебя видеть. Я, знаешь ли, немного волновался. Ну как всё прошло?       Она усмехнулась.       — Всё в порядке, Наруто. Кажется, миссия прошла успешно. Теперь у меня есть несколько новых направлений для исследований. Уже не терпится взяться за работу.       — Это здорово, — одобрительно кивнул он, а потом чуть наклонил голову и задал куда более важный вопрос: — Я слышал, ты попала под землетрясение?       — А, да, это было довольно страшно — одно из самых сильных за последние годы. Но я как раз была с Казекаге, так что особого повода для паники не было. Когда всё закончилось, я осталась, чтобы помочь раненым. Большая часть города была разрушена… Но, зная Гаару, думаю, Суна восстановится быстрее, чем можно ожидать.       — Ну вот и отлично! Рад слышать, что с тобой всё в порядке, — улыбнулся Наруто. — Мы с Саске собираемся потом сходить за раменом. Ты же пойдёшь, да?       — Хм… ну… — протянула Сакура, задумавшись. Вообще-то, она планировала провести немного времени в больнице… с одним седовласым пациентом.       — Да ну, Сакура! Мы сто лет не ели рамен все вместе!... — заныл он, уловив колебание.       Глядя на его умоляющее лицо, куноичи вздохнула и не смогла отказать.       — Ладно, ладно, Наруто, — сказала она с улыбкой. — Приду. Только сначала мне нужно заскочить по делам.       — А-а, ты, наверное, собираешься отнести Какаши вещи в больницу, да? Осторожнее с этим, Сакура. Как только он наденет штаны, мы его потом пару недель не увидим!       — Не переживай, Наруто. В ближайшее время он точно никуда не денется.       Блондин скептически посмотрел на неё, а затем пожал плечами. Намек был очевиден: если она позволит их бывшему сенсею сбежать до того, как он полностью исцелится, винить она сможет только себя.       — Как скажешь…       — Всё будет в порядке, Наруто. Я встречу вас в «Ичираку», когда закончу.       Он расплылся в довольной улыбке.       — Ладно! Мы с Саске застолбим тебе табурет!       Вздохнув, Сакура собрала все необходимое, включая злополучную коробку с порнухой Какаши, и вышла из квартиры вслед за Наруто.

~*~*~*~

      С лёгким чувством тревоги Сакура постучала и осторожно приоткрыла дверь в палату Какаши. Слова Наруто не давали ей покоя, и теперь она почти боялась, что джонина там не окажется. Её сердце на мгновение остановилось, когда взгляд упал на пустую кровать. Широко раскрыв глаза, она вошла внутрь и тихо закрыла за собой дверь, не зная, что и думать. Но ведь он обещал… И тут она осознала, что не догадалась взять с него обещание, что, возможно, и стало её промахом.       Пока она пыталась сообразить, что делать дальше, всё ещё слишком ошеломлённая, чтобы почувствовать укол предательства, из небольшой примыкающей уборной донёсся звук смыва. Сакура с облегчением выдохнула.       Мгновение спустя дверь открылась, и Какаши, шатаясь, вышел наружу и направился к кровати. Быстро подскочив, она подхватила его под руку и помогла вернуться на место. Когда она укрыла его одеялом и поправила подушки, он благодарно улыбнулся.       — Рада видеть тебя на ногах, хоть и ненадолго, — Сакура ухмыльнулась, увидев куда больше, чем он обычно позволял: больничные рубашки, как известно, не отличались скромностью.       Он слабо улыбнулся, радуясь компании, хотя и был почти уверен, что скоро она станет кричать на него из-за его коллекции «Ича-Ича».       — Но я всё же чувствую себя паршиво, — признался он.       — Ага, ну и выглядишь соответственно, и, вероятно, будешь выглядеть так ещё пару недель как минимум.       Он вздохнул, удержавшись от комментария. Он знал, что всё, что он скажет, либо расстроит её, либо прозвучит неблагодарно.       — Ах, вот, я принесла кое-какие твои вещи, одежду и тому подобное. — Произнося это, Сакура подняла собранную сумку, а также коробку, чтобы он их увидел.       Его глаз расширился, когда он осознал, что она принесла всю коллекцию «Ича-Ича», и, судя по всему, она не заглядывала внутрь, раз не была на него зла — пока что.       Затем Сакура достала из сумки свежий комплект одежды.       — Вот, могу помочь переодеться, если хочешь.       Он бросил на неё испуганный взгляд, и она рассмеялась.       — Это всего лишь предложение, Какаши. Я оставлю сменную одежду здесь, — добавила она, кладя стопку аккуратно сложенной одежды на тумбочку у кровати. — Переоденешься позже. Только, пожалуйста, не вздумай сбежать теперь, когда у тебя снова есть одежда, ладно?       Он тяжело вздохнул и кивнул. Как бы ему ни хотелось улизнуть, он понимал, что не стоит. Сакура была права: в таком состоянии он вряд ли мог сам о себе позаботиться. А если уж она не могла держать его у себя дома, то больница действительно оставалась для него лучшим местом.       Сакура просияла от его ответа. Но, к его немалому ужасу, тут же переключила внимание на «Ича-Ича».       — Так с какой книги начнём? — спросила она, открывая коробку и доставая пару томов. При этом её взгляд упал на оригинал рукописи. — О, вот та, что Джирайя написал для тебя… Я всё собиралась спросить, понравилась ли она тебе, то есть, как тебе вообще? Ведь Джирайя писал её именно для тебя, так что, уверена, тебе должно было понравиться. — Сакура подняла оригинальный экземпляр эротического романа, чтобы он мог его видеть, а потом перевернула в руках, с любопытством разглядывая обложку.       Широко раскрыв глаз, он резко потянулся к рукописи, поморщившись от боли, вызванной резким движением.       — О! Не надо…       Он опоздал. Она уже раскрыла книгу прямо на странице с одним из первых её портретов. Девушка густо покраснела, осознав, что рисунок был не просто похож, а до мелочей точно передавал её черты. К тому же она вспомнила тот самый случай: отдых в горячих источниках, куда они ездили с Ино, Тен-Тен и Хинатой. Хотя, что странно, на рисунке не было никого, кроме неё самой. Потрясённая и до глубины души смущённая, Сакура оторвала взгляд от страницы и посмотрела на мужчину перед собой, чувствуя, как щёки заливаются тёмно-алым румянцем.       — К-Какаши… это, это… — Она не смогла закончить мысль, сама идея того, что Джирайя решит нарисовать именно её, лишила розоволосую девушку дара речи. Она, конечно, подозревала, что он способен на нечто подобное, но не думала, что он действительно зайдёт так далеко, и тем более, что сумеет передать её внешность с такой пугающей точностью.       Какаши среагировал мгновенно, понимая, что если промедлит, ущерб будет почти непоправим. Стараясь не поморщиться от боли, он ловко выхватил роман из её ослабевших пальцев.       — Ты? — без запинки вставил он, прекрасно осознавая, что у него будет лишь один шанс сгладить ситуацию так, чтобы не испортить отношения со вспыльчивой куноичи. — Да, помню, ты говорила, что подозреваешь Джирайю в чём-то подобном… Зная его чувство юмора, я бы скорее удивился, если бы он не сделал этого. Всё-таки ты сама попросила его написать для меня книгу. — Он слегка улыбнулся, наблюдая, как её лицо становится ещё более пунцовым, и благоразумно решил продолжать говорить, пока она не успела осознать происходящее и отреагировать. К тому же Какаши был искренне благодарен судьбе за то, что она наткнулась на одну из самых безобидных иллюстраций в рукописи. Мысль о том, как ему пришлось бы объяснять некоторые последующие рисунки, заставила его внутренне сжаться… А о том, что случилось бы с жизнью саннина, если бы Сакура увидела иллюстрации боя в конце истории, он предпочёл даже не думать. — На самом деле, это довольно художественный набросок, — добавил Какаши, бросив короткий взгляд на рисунок и жестом указав на него. — Думаю, он просто уважает тебя...       — Н-но я же… я совсем не в «Ича-Ича»-формате… — пробормотала Сакура, покачав головой. — В смысле, просто посмотри на меня.       Когда она указала на свои пропорции, совсем не похожие на формы Цунаде, Какаши с трудом удержался, чтобы не задержать взгляд дольше положенного, пока его глаза невольно следили за движением её рук. Он рассмеялся, но поспешно превратил смех в кашель, когда она удивлённо взглянула на него.       — Сакура, — ответил он, не в силах сдержать веселья, — не всем мужчинам по душе женщины с фигурами, как у Хокаге…       Щёки девушки снова запылали, и она отвела взгляд. От человека, от которого обычно не дождёшься даже намёка на комплимент, это прозвучало особенно неожиданно.       — Но… Джирайя нарисовал меня почти голой… в книге, которая предназначалась тебе… — голос её стих, когда до неё наконец дошёл смысл сказанного. Глаза распахнулись, и она резко подняла их на Какаши. — Он нарисовал меня для тебя? Какого чёрта он это сделал?       Какаши, стараясь выглядеть как можно непринуждённее, проигнорировал боль и пожал плечами, решив, что сейчас явно не лучший момент рассказывать ей о подозрениях этого извращенца.       — Понятия не имею… Если бы пришлось гадать, я бы сказал, что он просто слишком буквально воспринял твою просьбу написать для меня что-нибудь. Наверное, решил, что оказывает тебе услугу — помогает признаться или что-то в этом духе.       Она постояла молча несколько секунд, обдумывая его слова. Наконец, она покачала головой, всё ещё немного сомневаясь, но всё же чувствуя себя лучше. В конце концов, Какаши сохранил книгу, несмотря на содержавшийся в ней обнажённый рисунок с ней, и, где-то в глубине души она с некоторым удовольствием отметила, что он не поспешил от неё избавиться. Хотя саннину в следующий раз стоит держаться от неё подальше, ей определённо было что с ним обсудить…       Тем не менее, хотя её гнев временно утих, любопытство никуда не делось; она не удержалась от вопроса:       — Почему ты её не сжёг? Или хотя бы не сказал мне?       Он тихо усмехнулся, поражаясь, как быстро она переключилась, приняв его объяснение, — чему он был несказанно рад, ведь стоило ей хоть немного подумать, и она бы заметила, что в нём было бы множество пробелов.       — Ты шутишь? — ответил он. — Видя твою реакцию сейчас, думаешь, я захотел бы быть тем, кто тебе об этом расскажет? — Он заметил тень сомнения в её глазах и поспешно добавил: — А ты рассказала бы мне, если бы Джирайя вдруг подарил тебе обнажённые изображения меня? — Какаши тут же себя проклял: он слишком поздно осознал, что сказал «обнажённые», а не «почти обнажённые», и «изображения» во множественном числе.       Щёки Сакуры вновь вспыхнули, и мысль о том, что легендарный извращенец мог бы подарить ей обнажённые рисунки Какаши, взволновала её куда сильнее, чем должна была. Поспешно отогнав эти мысли, она пробормотала:       — Ох… Наверное, нет… Но это не объясняет, почему ты просто не сжёг её или что-то в этом роде.       Он покачал головой и едва заметно улыбнулся.       — Это был подарок от важного человека. Я не мог так поступить.       — Какаши! — возмутилась Сакура, хотя в голосе её уже звучал смех, слишком уж несерьёзно прозвучали его слова.       Он снова усмехнулся и решил, что можно немного её подразнить.       — Кроме того, — добавил он с лёгкой озорной ноткой в голосе, — мне она даже нравится.       Сакура удивлённо замерла, перестав смеяться, и недоверчиво взглянула на него, она не была уверена, как расценивать его заявление.       — Мне действительно нравится, как Джирайя передал природную красоту, — продолжил он. — Скалы, деревья и даже то, как свет отражается от воды. — Какаши даже не стал уворачиваться, он прекрасно знал, что удар последует.       — Извращенец, — пробормотала Сакура с улыбкой и мягко шлёпнула его по руке.

~*~*~*~

      — Какаши, это в последний раз! Если Сакура меня поймает, я труп! — взвыл Наруто, передавая упакованный обед, который забрал для бывшего сенсея. Это был уже пятый раз за неделю, когда блондина уговаривали тайком проносить еду.       — Спасибо, Наруто. — Какаши с признательностью улыбнулся младшему. — Ты же знаешь, еда здесь отвратительная… и я не думаю, что Сакура в самом деле прикончит тебя… может, слегка поколотит, но я почти уверен, что потом исцелит.       — Ага, ага… — Наруто отмахнулся, уже зная, что Какаши как-нибудь да уговорит его принести еды и на следующий день. — Хотя насчёт еды ты прав. Она просто ужасная! Даже хуже, чем у Сакуры, а это, знаешь ли, надо постараться! — Блондин усмехнулся, но быстро посерьёзнел, вспомнив особенно неудачный ужин. — Всё равно она бы очень расстроилась, узнай, что я тайком проношу тебе еду… — добавил он с ноткой опасения в голосе. — Говорят же, больничная еда полезная... полна, э-э, всякими… веществами, которые нужны, чтобы поправляться, и, э-э, всяким таким. Поэтому она и противная на вкус… Хм, интересно, может, и в еде Сакуры полно тех же веществ? Это бы многое объяснило…       Какаши усмехнулся, но не стал поправлять бывшего ученика, он знал, что если Наруто или кто-то ещё узнает, что Сакура умеет готовить, да ещё и делает это весьма неплохо, его удобная схема с бесплатными домашними обедами закончится. Он вынужден был признать, что всё это зашло довольно далеко. Но после нескольких месяцев, в течение которых Сакура довольно регулярно приносила ему домашнюю еду, Какаши понял, что не хочет от этого отказываться. В этом было что-то до невозможности обыденное. И для человека, привыкшего почти всю жизнь жить настороже, среди опасных миссий и непредсказуемых ситуаций, возможность спокойно сесть за стол и поесть домашней еды оказалась невероятно притягательной.

~*~*~*~

      Сакура устало вздохнула, наконец добравшись до охраняемого отделения, где лежал Какаши. День выдался изнурительным, но она всё равно решила заглянуть к нему перед тем, как отправиться домой. Насколько ей было известно, Цунаде так и не успела проведать Какаши, а значит, пока Хокаге не скажет иначе, он оставался её пациентом.       Подробней изучив все записи Шизуне по делу Какаши, Сакура отправилась на поиски пышногрудой целительницы. К своему удивлению, девушка узнала, что Цунаде, вложив столько сил в лечение Какаши, в итоге сама оказалась в больнице на пару дней. И, к сожалению, за эти дни накопилось столько дел, что саннин теперь не могла выбраться из башни Хокаге.       Размышляя о том, насколько серьёзными были травмы Какаши, и насколько близок к смерти он был на этот раз, она не заметила, как дошла до его палаты. Поспешно отогнав мрачные мысли, она коротко постучала и уверенно вошла внутрь. Оказавшись в палате, она обнаружила, что нарушила маленькое собрание. Генма и Куренай стояли у кровати Какаши и, судя по всему, вели весьма оживлённую дискуссию.       Генма поднял взгляд и самодовольно ухмыльнулся.       — Вспомни о дьяволе… Или, вернее сказать… уфф — Шиноби с каштановыми волосами охнул и потёр бок, куда его ткнула локтем Куренай.       — Рада тебя видеть, Сакура, — произнесла женщина с алыми глазами. — Мы как раз собирались уходить. — Она улыбнулась младшей куноичи, потащив за собой бабника к двери. — Береги себя, — сказала она Какаши, помахала и скользнула за дверь.       Генма последовал за ней с несколько большей неохотой и широкой ухмылкой.       — Увидимся, Какаши… и не делай ничего, чего бы я… — И снова его речь была резко оборвана (предположительно Куренай), когда он внезапно исчез из поля зрения.       Слегка удивлённая, Сакура повернулась к Какаши.       — Я не помешала?       — Э-хе-хе, нет, нет… Ничего. Пустяки. Не беспокойся. — Чувствуя лёгкое смущение (и осознавая, что Сакура смотрит на него странно), Какаши поднёс руку, чтобы почесать затылок. Её появление оказалось идеальным по времени, с горечью отметил он, она вошла как раз, когда его друг вовсю разошёлся насчёт отношений Какаши с розоволосой целительницей. Куренай впервые услышала об этом, и, к сожалению, она проявила и интерес, и одобрение. Оба шиноби явно хотели, чтобы он предпринял какие-то шаги в отношении Сакуры. Но Какаши был против, он не был к этому готов. Судя по её реакции на его травмы, он лишь укрепился в мысли, что ей будет лучше не знать.

~*~*~*~

      Дверь в больничную палату с грохотом распахнулась, подняв на ноги спавшего пациента. Хокаге проследовала внутрь, с силой захлопнув дверь за собой.       — А, Какаши, ты не спишь, — сказала она. — Хорошо.       Гадая, как ему вообще удалось проспать подобное появление, Какаши ограничился неопределённым кряхтением, показывая, что слушает, вместо комментария, который, вероятно, лишь сильнее бы её разозлил.       — Какого чёрта ты вытворял? — спросила она, явно выходя из себя.       — Спал… — начал он, но она его перебила.       — Не сейчас, идиот! Принять ту миссию — это было самоубийством!       — А, это, — ответил он. — Это был приказ, Хокаге, и мы оба знаем, что я никогда не отказываюсь… — В памяти мелькнуло, как он когда-то всё же отказывался от миссий из-за беспокойства за Сакуру. — …от важных миссий, — поспешно добавил он, зная, что Цунаде немедленно укажет на несоответствие, если он сам не скажет об этом.       Цунаде сердито покачала головой, не находя в его словах фактических ошибок. В конце концов, он был шиноби деревни, и его долг выполнять миссии по мере их назначения, даже если это может привести к его смерти.       — Ты вообще представляешь, в каком состоянии тебя сюда доставили? — рявкнула она.       Он осторожно покачал головой, зная, что если попытается сказать ей, что осознавал, насколько близок к смерти, это лишь разозлит её ещё сильнее. Тот факт, что он совершил почти невозможное, добравшись обратно самостоятельно, тоже ему бы не помог.       — Чёрт возьми, Какаши! — крикнула она. — Я чуть не потеряла тебя, причём не раз… твоё сердце даже остановилось в какой-то момент! Я никогда не видела, чтобы кто-то возвращался в деревню самостоятельно в таком состоянии… Не думаю, что кому-то ещё удастся повторить этот «подвиг», и это не то, чем стоит гордиться.       Она некоторое время молча смотрела на него, потом тяжело вздохнула, осознав, что он прекрасно понимает, насколько близко оказался к смерти. Но ведь он не мог признаться, что жалеет о выполненном приказе, иначе это уже звучало бы как измена.       Чувствуя раздражение, Цунаде фыркнула, больше на себя, чем на пациента, и решила слегка раскрыть карты.       — Какаши, — сказала она, — возможно, ты уже смирился с мыслью, что рано или поздно погибнешь ради деревни, но у меня на тебя совсем другие планы.       — Что? — не удержался он от вопроса, крайне удивлённый.       Она довольно улыбнулась, застав его врасплох. Похоже, разговор пойдёт даже лучше, чем она ожидала.       — Саске пока не знает, но его девушка беременна.       Седовласый мужчина приподнял бровь. Он даже не подозревал, что его бывший ученик вообще с кем-то встречается, не говоря уже о том, чтобы завести ребёнка.       Цунаде, заметив, что теперь она окончательно привлекла его внимание, продолжила:       — Это заставило меня задуматься…       Полагая, что догадывается, к чему клонит женщина, Какаши перебил её:       — Одной команды было более чем достаточно. Я слишком стар, чтобы…       — Да, ты прав, — согласилась она, и на её губах мелькнула усмешка, когда она заметила его удивление. — Когда придёт время, если я всё ещё буду при должности, я поручу эту команду кому-то другому… — она небрежно махнула рукой. — Но твоё владение Шаринганом будет бесценно, когда придётся обучать ребёнка. Саске не из терпеливых учителей, ну, не то чтобы ты был эталоном, но он ещё хуже. Тем не менее, я хочу быть уверена, что ты будешь рядом. И всё это заставило меня задуматься, что Саске больше не будет последним Учихой. И это, безусловно, хорошо, ведь потерять его наследственность было бы ужасным ударом для деревни. И это также напомнило мне, что есть ещё пара древних кланов ниндзя, балансирующих на грани исчезновения. — Она бросила на него выразительный взгляд, явно не желая произносить вслух то, что и без того было очевидно для последнего Хатаке.       Какаши был ошеломлён тем, на что намекала Хокаге, особенно учитывая, что она явно подозревала о его чувствах к её бывшей подопечной. Широко раскрыв глаз, он уставился на женщину, не в силах вымолвить ни слова.       Удовлетворённая тем, что посеяла нужную мысль, Цунаде довольно кивнула и решила перевести разговор в другое русло.       — Я приняла решение касательно твоего звания и положения, — сказала она. — Оно будет применено задним числом с момента твоего возвращения в деревню. — Она улыбнулась, едва скрывая удовольствие. — Я восстановила тебя в рядах АНБУ и повысила до старшего оперативника.       Глаз Какаши вновь расширился от удивления. Он никак не ожидал, что его вернут в АНБУ на постоянной основе. Он предполагал разве что редкие поручения, ведь, по сути, из АНБУ на самом деле никогда не уходят. Но снова стать полноправным членом подразделения было по-настоящему неожиданно, особенно учитывая его возраст, и не говоря уже о том, что ему только что присвоили звание, которого удостаивались единицы. АНБУ — это опасная и изнуряющая служба, и немногие, как он, вообще выбирались из неё живыми и в здравом уме. А те, кто задерживался там достаточно долго, чтобы дослужиться до старшего звания, были и вовсе редкостью. Острый ум Какаши также не упустил из виду, что с его новым статусом единственным человеком, кто мог отправить его на миссии, была сама Цунаде.       Он проницательно предположил, что она не собиралась в ближайшее время посылать его на самоубийственные миссии.       Хокаге ещё не закончила.       — Я также заметила, просматривая твоё дело, что ты никогда не брал отпуск, — сказала она. — Хотя я не могу приказать тебе отдохнуть, как медик, я настоятельно советую тебе взять перерыв после того, как я выпишу тебя из больницы. Почти тридцать лет без отпуска — это слишком даже для тебя. — Затем, почувствовав, что, возможно, перегрузила элитного шиноби информацией, она снова пожала плечами. — Подумай об этом, Какаши, у тебя будет ещё много времени, прежде чем я тебя отпущу... недели, как минимум.       Услышав это, он выпрямился, готовясь возразить. Какаши не предполагал, что его могут задержать в больнице на столь долгий срок. Конечно, любые его протесты будут лишь для видимости, поскольку он уже знал, что, что бы он ни говорил, в конечном счёте победит Цунаде. И всё же ему было не по душе оставаться в больнице так долго без какого-либо символического сопротивления. Однако, прежде чем он успел выразить несогласие, Хокаге парировала:       — Даже не пытайся спорить, Какаши, или уговорить своего медика выписать тебя, — сказала Цунаде с ноткой предупреждения. — Обычно Сакура может отменить решение любого медика, когда дело касается тебя — любого, кроме меня. Ты останешься здесь — под успокоительными и в смирительных ремнях, если потребуется, — пока я не скажу, что ты готов к выписке. — Она на мгновение пристально посмотрела на него и, почувствовав, что в упрямце ещё осталась доля раздражения, решила дать ему пищу для размышлений. — Пока ты будешь вести себя прилично, Сакура может ухаживать за тобой, но если ты хотя бы подумаешь пойти против медицинских предписаний, я отстраню её от тебя, и тебя снова ждут ремни и успокоительные.       На мгновение разъярённый Какаши уставился на неё. Затем он вздохнул и плюхнулся обратно на кровать, смирившись с долгой госпитализацией. В глубине души он понимал, что Цунаде права, и ему действительно нужно какое-то время, чтобы восстановиться.       Хокаге удовлетворённо кивнула, убедившись, что седовласый шиноби в ближайшее время не попытается сбежать. Затем она удалилась, зная, что дала упрямцу немало пищи для размышлений.       Какаши проигнорировал уход Цунаде, его ум был переполнен другими мыслями. Постепенно расслабляясь, он вернулся к некоторым словам Хокаге и не мог отогнать вопрос: а хочет ли Сакура детей?

~*~*~*~

      Сакура в изнеможении побрела домой. День в больнице выдался долгим и невероятно насыщенным. Настолько, что она так и не смогла выкроить время для своего особого пациента. Не то чтобы он действительно в ней нуждался, подумала она — он был более чем готов к выписке, хотя Цунаде явно тянула время. Розоволосая девушка молча поаплодировала женщине. Какаши, возможно, и здоров, но ещё немного отдыха ему не повредит.       Размышляя об этом, она невольно задумалась, почему её бывший сенсей так долго вёл себя хорошо. При последней проверке он отжимался рядом с больничной кроватью, и она не смогла его за это отругать, поскольку упражнения были ему уже по силам (хотя и отказалась сесть ему на спину). Очевидно, заключила Сакура, Какаши начинал сходить с ума от безделья. И всё же он оставался на месте — без помощи смирительных ремней и/или успокоительных.       Оказавшись у дверей своей квартиры, она решила вычеркнуть все мысли о Какаши из головы — хотя с каждым разом это становилось всё труднее — и сосредоточилась на том, что она будет ужинать. Было уже поздно, она устала, и, несмотря на то, что готовить ей нравилось, сегодня Сакура не имела настроения заморачиваться с ужином. Она решила остановиться на лапше быстрого приготовления, которую держала про запас для таких случаев.       Порывшись в шкафчиках пару минут, она извлекла несколько пачек этого, в общем-то, малосъедобного добра. Пока она пыталась определить, какая из них выглядит хоть сколько-либо аппетитно (никакая), кто-то постучал в балконную дверь.       Она поспешно обернулась и увидела бывшего сенсея, стоящего снаружи с парой пакетов в руках. Из любопытства она открыла дверь, впуская его.       — Добрый вечер, Сакура. — Какаши улыбнулся, увидев выражение её лица.       Когда удивление прошло, Сакура задалась вопросом, что ему нужно, и, что ещё важнее, почему он не в больнице.       — Привет, Какаши… — сказала она с ноткой подозрения в голосе. — Что ты здесь делаешь?       Он усмехнулся, верно угадав причину её замешательства.       — Принёс тебе ужин, — ответил он.       Она покачала головой, не в силах понять.       — А?       Он поднял пакеты, которые держал в руках.       — Ужин. Подумал, ты, наверное, слишком устала, чтобы готовить сегодня, вот и решил принести тебе чего-нибудь. — Он бросил взгляд на лапшу на её столешнице. — И, судя по всему, на этот раз я появился как раз вовремя.       После нескольких недель больничной еды Какаши изначально планировал появиться как раз в тот момент, когда она собиралась готовить ужин, чтобы обеспечить себе вкусную домашнюю еду. Но после выписки из больницы он отправился искать её и, заметив, что она невероятно занята и не собирается останавливаться, не осмелился требовать от неё готовки. Вместо этого он зашёл в одно из её любимых мест и взял еду на вынос, после чего отправился домой. Там он удобно устроился у окна и в компании последней «Ича-Ича» терпеливо ждал, когда в квартире напротив загорится свет.       Она с подозрением посмотрела на него. Подобный жест не был для него совершенно уж нехарактерен… но и не совсем в его стиле.       — Какаши… — начала она, решив прямо спросить, почему он не в больнице, и не является ли еда взяткой, чтобы избежать серьёзных неприятностей.       Элитный джонин знал, о чём она хочет спросить, и поспешно перебил:       — Прежде чем ты спросишь, Цунаде выписала меня сегодня утром.       Наконец она улыбнулась седовласому мужчине. Он мог иногда привирать или говорить неполную правду, но никогда не лгал напрямую.       — Спасибо, — сказала она.       — Пожалуйста, — он слегка улыбнулся, почувствовав, что она приняла его объяснение. Затем поставил пакеты на стол и уселся, радуясь возможности снова разделить с ней еду.       Сакура машинально достала тарелки, стаканы, столовые приборы, кувшин с водой и, после небольшой паузы, бутылку вина, которую кто-то подарил ей на новоселье.       Какаши приподнял бровь, но всё равно остался доволен.       — Какой повод? — спросил он.       Она усмехнулась.       — Я слышала тебя повысили, господин старший оперативник АНБУ...

~*~*~*~

      Какаши небрежной походкой вошёл в кабинет Хокаге с опозданием минут на тридцать, что, по его меркам, было почти пунктуально. Он списывал это на чувство вины за свои чувства к Сакуре. Игнорировать их становилось всё сложнее, и он действительно не знал, как поступить. Но он не мог убедить себя, что это нормально, что он заслужил немного счастья в своей довольно одинокой жизни. Сакура была слишком хороша для него, и он это понимал.       И всё же, как бы часто он себе это ни твердил, в последнее время он не мог не надеяться.       Не отрываясь от сложного медицинского текста, Цунаде бросила небольшой свиток с заданием стоявшему перед ней седовласому мужчине. Он поймал его, автоматически развернул и быстро пробежался глазами по содержимому. Через мгновение он моргнул и снова посмотрел на женщину.       — Снова? — спросил он с лёгким недоверием в голосе.       Она вздохнула, отметила место и подняла взгляд, изучая элитного шиноби.       — Да, снова, — ответила она. — Понятия не имею, почему этот мужчина постоянно сбегает от своих издателей. Но пока они платят хорошие деньги, кто мы такие, чтобы отказываться? — Цунаде с лёгким неверием покачала головой, отмечая незрелость Джирайи. — На это задание я отправляю тебя одного… и не отвлекайся. У тебя есть вполне способная куноичи, которая, — она оценивающе посмотрела на Какаши, — я уверена, будет ждать твоего возвращения домой.       Он открыл рот, чтобы возразить… затем закрыл, не зная, что сказать. Цунаде явно догадалась о его чувствах к Сакуре, так что отрицание было бы бессмысленным. Но ещё больше его поразило новое открытие: Хокаге считала союз между ним и его бывшей ученицей чем-то само собой разумеющимся и, видимо, она ожидала, что он увидит свой шанс и воспользуется им без колебаний.       Для Какаши это была совершенно незнакомая идея, что он окажется с Сакурой, независимо от того, заслуживал он её или нет. С этой новой мыслью он кивнул и развернулся, чтобы уйти. Однако, когда его рука уже коснулась дверной ручки, Хокаге окликнула его:       — Ах, да, Какаши?       Гадая, что же ещё она может сказать, чтобы оправдать самодовольную ухмылку, что он услышал в её голосе, он повернулся к ней. Как и ожидалось, перед ним стояла ухмыляющаяся Хокаге.       — Если выдвинешься сегодня вечером, — сказала она, — у тебя будет достаточно форы перед Джирайей, чтобы вернуться через пару дней, а не недель… Не заставляй её ждать слишком долго, а то, чего доброго, устанет. — Блондинка фыркнула, произнося это, зная, что Сакура ничего подобного не сделает, но полагая, что Какаши может потребоваться дополнительный толчок в нужном направлении.       Цунаде усмехнулась, как только дверь захлопнулась. Все её подначки и подталкивания упрямца наконец-то, казалось, давали плоды. Она была почти уверена, что он покинет деревню как можно скорее, с намерением быстро вернуться и, как она надеялась, возможно, наконец-то сделать какой-нибудь решительный шаг в отношении своей бывшей ученицы.

~*~*~*~

      Вздохнув, Сакура вошла в свой кабинет. День выдался долгим, и стал ещё длиннее из-за незапланированной смены в отделении неотложной помощи. Тем не менее, она была твёрдо намерена разобраться с бумажной работой, прежде чем отправиться домой.       Рассеянно усевшись, она принялась раскладывать папки и бумаги, как вдруг заметила, что на столе лежит что-то непривычное. Моргнув, она наконец разглядела стоявшую на столе небольшую(явно из-под украшений) коробочку, которая ждала, когда её откроют.       Почти нерешительно Сакура подняла коробку, отметив, что та не запечатана, и что Какаши чётко обозначил: «Для Сакуры, от Какаши». Удивлённо уставившись на неё, она на мгновение застыла в нерешительности — она никак не ожидала, что он публично признается в авторстве одного из своих подарков. Если это станет известно (а кто знает, сколько коробка пролежала на её столе, прежде чем она её нашла), жители деревни могут догадаться, что именно он был её тайным поклонником — и она не была уверена, как к этому относится… и каковы были его намерения. Слегка тряхнув головой, она отбросила сомнения и открыла коробку.       Сакура ахнула, увидев содержимое: красивое серебряное ожерелье. Оно было довольно плоским и лаконичным, но подходило к браслету, который ей уже подарил Какаши. Аккуратно вынув его, чтобы рассмотреть поближе, она заметила, как в коробку опустился маленький клочок бумаги.       Заинтригованная, она подняла листок и прочитала.       «Немного с опозданием, но с прошедшими праздниками. Подумал, что это будет отлично сочетаться с браслетом. К тому же, это также оружие куноичи: накапливает чакру и может пригодиться в сложной ситуации. Цунаде покажет, как им пользоваться»       Какаши не подписался, но, с другой стороны, ему и не нужно было — он и так обозначил, что подарок от него. Некоторое время Сакура просто сидела с раскрытым ртом, уставившись на великолепное украшение и пытаясь заставить свой мозг работать. Какаши только что подарил ей ожерелье, как её тайный поклонник, но не анонимно… почему? Она покачала головой, тщетно пытаясь в этом разобраться.       Всё ещё размышляя о мотивах Копирующего Ниндзя, Сакура закрыла коробку и, решив, что её бумажная работа может подождать, отправилась на поиски Хокаге. При этом она надеялась, что Цунаде не станет устраивать из подарка слишком много шума. Хотя она не понимала, почему Какаши не мог сам показать ей, как пользоваться ожерельем. Если он знал, для чего оно, разве он не должен знать и как его использовать?       Спустя несколько минут она уже стояла у кабинета Цунаде в башне Хокаге. Она спокойно постучала, зная, что Хокаге всё ещё будет у себя — она могла быть чуть-чуть навеселе, но из кабинета точно не ушла. Не дожидаясь ответа, Сакура открыла дверь и вошла.       Цунаде подняла взгляд от большой стопки свитков и улыбнулась, увидев в дверях девушку с розовыми волосами.       — Привет, Сакура. Что привело тебя так поздно? — спросила Хокаге, и фальшиво-сладкий тон её голоса ясно давал понять, что она как раз ищет предлог, чтобы заставить девушку помочь с документами.       Внезапно почувствовав себя немного менее уверенно, розоволосая целительница слегка замялась.       — Э-э, ну…       Хокаге хотелось разозлиться, но не имея для этого достаточных оснований, она вздохнула. Она понимала, что Сакура хочет что-то сказать или спросить, иначе та не пришла бы, но, по какой-то странной причине, девушка не могла вымолвить и слова.       — Если это насчёт твоего бывшего учителя, то я отправила его с заданием сегодня утром, — сказала Цунаде. — Он должен вернуться через неделю или около того, зависит от того, как всё сложится.       — А, э-э, м-м… — Сакура запнулась, чувствуя лёгкое удивление. Это был не тот вопрос, на который она хотела получить ответ, хотя и это её интересовало. — Спасибо, но я не об этом…       Теперь уже заинтригованная, блондинка покачала головой и жестом предложила младшей куноичи продолжать, Цунаде была практически уверена, что Сакура пришла расспрашивать о Какаши.       — Выкладывай, Сакура. У меня нет всего вечера, а эти свитки сами себя не подпишут.       — Ах! Да, конечно… — Вместо того чтобы объяснять словами, Сакура протянула коробочку с украшением, которую оставил ей Какаши. — Я надеялась, что вы поможете мне с этим…       Цунаде широко раскрыла глаза, мгновенно догадавшись, откуда у Сакуры эта вещица.       — Дай-ка посмотреть, — сказала она, протягивая руку.       Почувствовав вдруг необъяснимую нервозность, Сакура подошла ближе к своей наставнице и положила подарок Какаши в её протянутую руку. Без лишних слов Цунаде открыла коробку, и по её лицу медленно поползла улыбка.       — Это Какаши тебе дал? — спросила Хокаге, уже зная ответ.       Удивлённая, Сакура кивнула.       — Да. Как вы догадались?       Женщина тихо рассмеялась и несколько секунд водила пальцами по ожерелью, явно что-то выискивая.       — Вот… — произнесла она, перестав вертеть ожерелье и указав на маленькую отметку на внутренней стороне застёжки.       Не понимая, к чему всё это, Сакура наклонилась ближе к ожерелью и ахнула от удивления. На застёжке была выгравирована надпись, гласившая: «Хатаке». Она тут же подняла взгляд на Цунаде с немым вопросом, и её выражение лица ясно говорило о полном недоумении.       Женщина улыбнулась.       — Оно принадлежало его бабушке.       — Но… оно так идеально сочетается с браслетом, который он мне уже подарил!       Сдерживаясь, чтобы не рассмеяться над замешательством Сакуры, Цунаде ухмыльнулась.       — Именно.       До младшей целительницы наконец дошёл смысл происходящего, и она внезапно почувствовала, что ей срочно нужно присесть.