Глава 28: Чрезвычайная ситуация

      Как можно тише, Какаши выскользнул из комнаты — миссия была выполнена. Однако успех достался ему нелегко. Цель оказалась столь же опасной, как и предупреждали, и уйти без повреждений Какаши не удалось. Он остановился, прислушиваясь к звукам шагов стражи, и невольно поморщился — стоило прекратить движение, как боль с новой силой прокатилась по телу.       Это была неранжированная миссия по устранению цели, по уровню сложности почти самоубийственная. Тем не менее старейшины Конохи сочли задание слишком важным, чтобы рисковать провалом, и решили, что потеря одного из сильнейших шиноби деревни допустимая цена. Убедившись, что справиться с задачей сможет только Копирующий ниндзя, АНБУ рекомендовали именно его. И он согласился, как старейшины и ожидали: Какаши никогда не отказывал деревне, если миссия имела жизненно важное значение, даже когда шанс выжить был ничтожен. Он даже не стал задаваться вопросом, почему на брифинге отсутствовала Цунаде, хотя в тот момент это показалось ему странным — обычно Хокаге лично присутствовала при назначении миссий, с которых шиноби не возвращаются.       Миссия заняла на несколько недель дольше, чем предполагалось: цель оказалась невероятно трудной для устранения. Этот человек был глухонемым, но это не помешало ему обучиться рукопашному бою у целой череды мастеров. Как и следовало ожидать, он специализировался на беззвучной и смертельно опасной технике, способной наносить противнику серьёзные внутренние повреждения. В результате уровень его мастерства превосходил всех, кроме самых элитных бойцов ближнего боя, и даже легендарному Копирующему ниндзя пришлось нелегко.       Разумеется, миссия далась бы куда легче, если бы Какаши мог устранить цель с расстояния. Но, к сожалению, указания заказчика были предельно конкретными: смерть должна была выглядеть делом рук другого убийцы, а значит, на теле цели должны были остаться явные следы его фирменной техники. Без сомнения, именно поэтому Какаши и выбрали для этого задания — ему не нужно было изучать и оттачивать новую технику. Он уже скопировал её несколько лет назад, после стычки с тем самым убийцей.       Раненый шиноби хромал по коридору как можно быстрее. Он знал, что ночные охранники не должны появиться на обходе ещё как минимум пять минут — ровно столько, сколько нужно, чтобы добраться до выхода. Однако, едва он проскользнул в дверь, ведущую в последний коридор, как услышал неожиданный звук шагов и тихо выругался. Где-то глубоко внутри Какаши знал, что всё идёт уж слишком гладко. Судя по звукам, к нему приближались как минимум пятеро.       Понимая, что ему негде спрятаться и в его нынешнем состоянии не стоит даже мечтать убежать от стражи, Какаши осознал неизбежное, его всё равно найдут, что бы он ни предпринял. Оставался единственный вариант — воспользоваться эффектом неожиданности и атаковать первым, прежде чем его обнаружат. Однако, едва он собрался действовать, как охранники внезапно остановились. Какаши замер, прислушиваясь к внутреннему голосу, настойчиво советующему не высовываться. И оказался прав: после короткого приглушённого разговора группа поспешно развернулась и ушла. В следующую секунду Какаши уловил отдалённые звуки схватки и понял, что ему повезло, где-то неподалёку стражу отвлекло что-то другое. Если удача не отвернётся, он сумеет выбраться с территории без дальнейших осложнений.       Он подождал всего пару мгновений, а затем ринулся из здания. Он не знал, что отвлекло охрану — то ли кто-то уже обнаружил его жертву, то ли кто-то другой решил пробраться в укрепление этой ночью. В любом случае ему было ясно, что оставаться внутри до тех пор, пока то, что назревает, не выльется наружу, не имело смысла.       Без каких-либо помех он добрался до периметра поместья. К сожалению, едва он с трудом перелез через стену (внутренние повреждения усугубляли боль), один из оставшихся охранников заметил его и поднял тревогу.       Бросив осторожность к чёрту, он бросился в лес, зная, что преследование начнётся в любую минуту.

~*~*~*~

      Задыхаясь так сильно, что казалось, будто его лёгкие вот-вот разорвутся, Какаши остановился на высокой ветке и прислушался. Кроме собственного прерывистого дыхания, он слышал лишь обычные звуки ночного леса, хороший знак… и в то же время тревожный. По-настоящему опытные шиноби могли скрываться так искусно, что даже животные не замечали их присутствия. Следовательно, рассудил он, либо он действительно один, либо за ним идёт высококлассный преследователь.       Заставив себя успокоить дыхание, Какаши внимательно осмотрел окрестности и пришёл к выводу, что поблизости никого нет. Осторожно спрыгнув на землю у узкого ручья, он принялся за обработку ран. В идеале этим стоило бы заняться Сакуре, но он понимал: если не окажет себе хотя бы элементарную первую помощь, то не протянет и до возвращения в деревню — не говоря уже о встрече с ней.       Именно страх погони не позволял элитному джонину остановиться до сих пор. Ему удалось расправиться с большинством преследователей после долгой серии манёвров, завершившихся тщательно продуманной засадой. К несчастью, трое шиноби, которых он посчитал выведенными из строя, сумели подняться на ноги и, собрав последние силы, обрушили на него град кунаев, сюрикенов и сенбонов, когда он уже отходил от места схватки, и несколько из них едва не достигли цели. С тех пор прошло почти шесть часов, и всё это время Какаши бежал (вернее, двигался настолько быстро, насколько позволяли силы) с оружием, всё ещё застрявшим в его теле.       Осторожно, стараясь не делать резких движений, он начал вытаскивать застрявшее оружие, тихо ругаясь сквозь зубы при каждом рывке, когда свежая кровь вновь начинала пропитывать одежду. Однако, попытавшись дотянуться до двух особенно удачно вонзившихся лезвий в спине и потерпев неудачу, Какаши понял, что без посторонней помощи ему не обойтись. Задыхаясь от боли, он на мгновение задумался над своими вариантами, осознавая, что чем дольше он будет оставаться на месте, тем проще станет отследить его след.       Не видя иного выхода, он осторожно коснулся оставшихся крох чакры и создал клона, чтобы тот помог ему. Быстро и без лишних слов двойник вытащил из его спины оставшиеся клинки, помог снять изодранную, пропитанную кровью рубашку и принялся очищать раны. Прежде чем позволить клону наложить повязки, Какаши достал из подсумка мазь, которую Сакура подарила ему на Рождество, и велел ему щедро нанести её на всю спину, надеясь, что пропитанное чакрой средство поможет не только внешним повреждениям, но и израненным внутренним органам. С опозданием он понял, что пострадал куда серьёзнее, чем думал сразу после схватки: теперь было ясно, что внутри у него серьёзные повреждения. К несчастью, сделать с этим он ничего не мог, оставалось лишь надеяться, что продержится, пока не доберётся до деревни.

~*~*~*~

      Пробормотав проклятие, Какаши неуклюже отдёрнул руку от безжизненного тела и зашипел от боли. Из-за ослабленного состояния и, вероятно, чрезмерного использования Шарингана, он не смог должным образом подготовиться перед Чидори и теперь расплачивался за это большим и довольно сильным ожогом, покрывавшим всю руку. Несмотря на боль от свежего ожога и вновь открывшиеся раны на спине, он заметил, что его сердце ведёт себя как-то неправильно — ещё один вероятный побочный эффект неправильно выполненного дзюцу, подумал он.       С тихим стоном он сумел пробраться сквозь заросли, пока не наткнулся на родник. Он осторожно опустился на колени, чтобы промыть обожжённую руку. Погрузив травмированную конечность в воду, он на мгновение позволил себе насладиться кратким облегчением, что принесла ледяная вода. Тщательно вытерев руку, он щедро нанёс мазь Сакуры на ожоги, прежде чем кое-как замотать всю повреждённую область. Затем, после мимолётного раздумья, намазал изрядное количество и на грудь, снова надеясь, что это поможет внутренним повреждениям… и надвигающемуся, как он был уверен, шоку. Он уже чувствовал пронизывающий холод, не имевший ничего общего с ледяной водой родника.       Джонин решительно продолжил путь к Конохе. Он надеялся, что только что убитый им противник был последним, ведь он не был уверен, что сможет даже добраться до деревни, не говоря уже о том, чтобы пережить ещё одну схватку. Он знал, что у него не осталось ни капли сил — последний Чидори забрал остатки его чакры, а энергия таяла на глазах. И Какаши понимал, что если он остановится ещё раз, то наверняка уже не сможет сдвинуться с места.

~*~*~*~

      Ворота стали расплываться перед глазами, когда он всё ближе и ближе подходил к ним, спотыкаясь на каждом шагу. Хотя заветный ориентир уже был виден, Какаши понимал, что до цели ещё несколько миль.       Убийство, борьба с преследователями и долгий путь домой отняли у него больше сил, чем он мог себе позволить. Боль перешла все мыслимые границы, и всё тело онемело. Он понимал, что потеря крови была столь значительной, что оставляла за собой прерывистый, но вполне различимый след, ведущий прямиком к Конохе, будь у кого-то достаточно навыков, чтобы его обнаружить и проследить. И он был уверен, что последний Чидори нанёс ему больше вреда, чем массивный ожог, покрывающий большую часть правой руки — он, конечно, был не так молод, как раньше, но сомневался, что именно возраст стал причиной сбивающегося сердечного ритма после мощного выброса чакры. К тому же Какаши чувствовал, что и со зрением творилось что-то неладное: даже с прикрытым Шаринганом у него, похоже, были проблемы, не связанные с усталостью — без сомнения, снова переусердствовал. И судя по тому, как подкашивались ноги, он перенапряг их до предела. Только благодаря силе воли ему удавалось их шевелить, не говоря уже о том, чтобы неустанно брести вперёд миля за милей.       В общем, он был в плохом состоянии. В очень плохом — настолько, что он пожалел, что вообще взялся за эту миссию. Он и не помнил уже, сколько подобных миссий брал в прошлом, каждый раз понимая, что удача может в любой момент отвернуться и он не вернётся в деревню. Но теперь, спотыкаясь на пути обратно, Какаши впервые задумался, не ошибся ли он на этот раз. У него было достаточно времени, чтобы обдумать всё, наблюдая за целью, и он пришёл к выводу, что теперь у него есть нечто большее, ради чего стоит жить, чем просто служение деревне. Во время долгого возвращения в Коноху мысль о том, чтобы сдаться и опуститься на землю, приходила ему в голову не раз — боль буквально требовала этого. И всё же он упрямо продолжал идти, преследуя лишь одну цель.       Он понимал, что это несправедливо, но… если уж ему суждено покинуть мир живых, он хотел дать своей розоволосой целительнице шанс вернуть его обратно. Он знал, что если ей не выпадет хотя бы эта возможность, Сакура будет напрасно терзаться из‑за него — будет мучительно гадать, смогла бы она спасти его, окажись рядом. Именно этот вопрос преследовал самого Какаши долгими ночами после смерти матери. Он не стал бы сознательно обрекать кого‑то — тем более её, человека, к которому он испытывал такие сильные чувства, — на подобные муки.       Это была единственная цель, заполнявшая все его мысли и заставлявшая идти дальше. Его мир сузился до узкой полосы дороги перед глазами. Он повторял себе, что каждый шаг приближает его к ней… и что всё, чего он хочет — это вернуться домой. Ему было всё равно, если он рухнет у её порога; главное дойти.       Он снова погрузился в свои мысли, продолжая мучительно продвигаться вперёд. Каждый шаг приближал его к цели и одновременно отдалял. Он понимал, что его состояние давно перешло грань серьёзного, и что шанс дойти до деревни своим ходом ничтожно мал, а шанс выжить и того меньше.

~*~*~*~

      Прежде чем Какаши успел опомниться, он уже спотыкался, проходя через ворота. Он сообразил, что, должно быть, потерял сознание на последних милях, и всё же каким-то образом сумел заставить тело двигаться дальше. Он смутно уловил голоса вокруг. Он не мог разобрать, что они говорят, но в интонациях звучало нечто похожее на тревогу. С усилием, морщась от боли, он попытался отмахнуться от них. Он сам дойдёт до неё. Сейчас была глубокая ночь, значит она либо дома, либо в больнице.       Голоса стали более взволнованными. Он чувствовал, что они спорят либо с ним, либо друг с другом. Упрямо, не обращая внимания на волнение дежурных джонинов, Какаши продолжил идти вперёд. Невольно до него долетали обрывки их разговора.       — …вернулась пару дней назад… недалеко… к ней… беги предупреди…       — …нет… не там…       — …тогда направить к ней…       — …не здесь… не в деревне… не вернулась…       Страх сжал его онемевшее нутро, когда он попытался осмыслить эти обрывки спора. Он просто знал, что ослышался. С упрямой решимостью он продолжил путь, отыскав в себе неизвестно откуда взявшийся запас сил и направившись к её квартире.       Услышанное не могло оказаться правдой.

~*~*~*~

      Краткий всплеск энергии начал угасать, но он понимал, что уже почти на месте. Какаши видел впереди её дом. И тут, завернув за угол, он почувствовал несколько незнакомых сигнатур чакры… Слишком поздно. Он проклял собственную слабость, наблюдая, как оперативники АНБУ осторожно окружают его. Элитный джонин был не в состоянии сражаться, и он понимал это, но это не означало, что он сдаться без боя.       Он сопротивлялся сколько смог, но исход был предрешён. Какаши испытал странное удовлетворение от пары ударов, которые ему удалось нанести своим противникам. Однако после слишком короткой схватки он полностью потерял сознание и был доставлен в больницу.

~*~*~*~

      Сквозь сон пробивался странный, раздражающий, монотонный писк. Какаши осторожно открыл глаз, чтобы найти и уничтожить источник звука. Всё тело горело от боли — сильной боли, — и всё, чего он хотел, это спать. Оглядев помещение, затуманенный взгляд шиноби осознал, что он не в квартире розоволосой целительницы, как он предполагал, и звук, который он хотел заставить замолкнуть, исходил не от её будильника.       Окончательно проснувшись, он внимательнее оценил обстановку. Сомнений не оставалось — он в больнице. Его затуманенный разум попытался осмыслить это. Последнее, что он помнил, это как он, пошатываясь, шёл к квартире Сакуры. Практически не отдавая отчёта в своих действиях, он рванул с себя различные датчики и спустил ноги с больничной кровати, поморщившись от боли. Игнорируя дискомфорт и пронзительные сигналы приборов, к которой он был подключён, он нашёл свой рюкзак и медленно достал из него запасную пару штанов, чтобы надеть.       Пока он искал кофту, в комнату ворвались две медсестры.       — Господин Хатаке! Что вы делаете?! — резко воскликнула одна, в её голосе слышался ужас.       Вторая медсестра поспешно отступила в поисках подкрепления.       — Ухожу, — прохрипел он и на мгновение замер, когда вспышка боли временно парализовала его.       — Вы всё ещё в критическом состоянии! Вы не можете уйти! — закричала медсестра, подбегая к нему. Однако, вновь застонав от боли, он оттолкнул её.       — Со мной всё в порядке, — ответил он. — Если понадобится помощь, я её получу.       Какаши думал о Сакуре и гадал, где она сейчас. Ему очень хотел её увидеть, и было странно, что её не оказалось рядом, когда он очнулся в больнице.       Медсестра поспешно встала, прищурившись.       — Вы имеете в виду, что госпожа Харуно закончит работу?       Какаши не ответил. Вместо этого он направился к двери. Он был не в состоянии выбраться через окно, как обычно покидал больницу, и он это знал.       Медсестра быстро преградила ему путь, но страх упустить пациента не позволил ей слишком долго думать над формулировкой.       — Её здесь нет… она не вернулась вместе с остальной командой.       Его глаз расширился, когда в памяти всплыли обрывки воспоминаний о его возвращении в деревню. Злой и испуганный, он снова протянул руку, чтобы оттолкнуть её в сторону. Ему нужно было узнать, где Сакура и что случилось — это просто не могло быть правдой.       Когда он предпринял вторую попытку добраться до двери, вопросы о том, что случилось с Сакурой, уже вертелись на языке, но тут дверь внезапно распахнулась, и в палату ворвалось несколько джонинов во главе с Гаем.       — Ну что, мой Вечный Соперник. Хокаге чуть не угробила себя, спасая тебя, а ты, неблагодарный, решил свести на нет все её усилия, сбежав раньше времени, — пожурил Какаши мужчина в зелёном спандексе. — Возвращайся в постель — ты ещё не в состоянии ни стоять, ни ходить! Даже Цунаде сейчас не в форме, а ведь она, в отличие от тебя, не была пациентом!       Если Копирующему Ниндзя нужно было доказательство того, что его состояние по-прежнему критическое, то вот оно: Гай бывал серьёзен только тогда, когда кто-то действительно мог умереть. Пока он обдумывал свой следующий шаг, несколько других мужчин набросились на него, схватив элитного джонина и удерживая его, чтобы медсестра могла сделать ему укол успокоительного.       Он попытался сопротивляться, но вскоре понял, что это бесполезно — мир перед глазами начал медленно тонуть во мраке.

~*~*~*~

      Какаши медленно приходил в себя, чувствуя, будто всё его тело пропустили через мясорубку. Не в силах сдержаться, он тихо застонал, прежде чем открыть глаз и оглядеться. Осознав, что всё ещё находится в больнице, он раздражённо вздохнул. Однако теперь палата выглядела иначе — на окнах появились решётки. Очевидно, его перевели в сектор повышенной безопасности.       Всё ещё чувствуя головокружение, он встряхнул головой. Когда это не помогло избавиться от сонного оцепенения, он попытался поднять руку, чтобы потереть глаза. С тихим ругательством он понял, что его руки и ноги пристёгнуты. Опустив взгляд, чтобы убедиться, он заметил капельницу в своей руке, и выругался снова. Похоже, его решили держать его под седативными.       Лёжа так, он вяло размышлял, что делать дальше, но не мог сосредоточиться ни на одной мысли дольше секунды, и вдруг вспомнил о Сакуре. С новым усилием он попытался прояснить сознание. Когда это не сработало, он попытался освободиться от ремней.       После множества безуспешных попыток, вымотав себя до предела, Какаши вынужден был признать поражение. Он снова погрузился в лёгкую дрему, не осознавая, что был всего в нескольких движениях от того, чтобы освободиться, и что за ним всё это время внимательно наблюдали сотрудники службы безопасности больницы и несколько сотрудников отделения. Некоторые из наиболее нервных медсестёр вздохнули с облегчением, когда он наконец сдался и уснул.

~*~*~*~

      — Вот он, — женский голос прорезал его затуманенные, спутанные мысли.       — Ты уверена, что это он? Я слышала, он терпеть не может больницы… — откликнулся другой женский голос, в котором слышалось лёгкое беспокойство.       — Разумеется, уверена. Он же мой пациент, — ответила первая (по голосу, медсестра, догадался он).       — А… ну ладно. И зачем мы здесь? — спросила вторая с ноткой недоумения.       Последовавшее хихиканье подсказало ему, что его медсестра явно задумала что-то недоброе. Он едва слышно простонал. Одних наручников и успокоительных было вполне достаточно — что ещё они могли придумать, чтобы его унизить?       — Ну… я тут подумала, он ведь уже почти две недели здесь, верно?       — Эм… да, кажется, так.       Первый голос снова хихикнул.       — Это ужасно долгий срок без чистки зубов, тебе не кажется?       Он едва различил тихий вздох, сорвавшийся у второй женщины — очевидно, та не разделяла озорного настроя своей напарницы.       — Так нельзя, Норико, — укоризненно сказала она. — Ты же знаешь, в его личном деле прямо указано: не снимать маску ни при каких обстоятельствах.       Медсестра фыркнула.       — Да брось. Это вовсе не официальный приказ. Просто кто-то из медиков приписал карандашом. Ну, ты знаешь кто.       — Не знаю… — неуверенно протянула вторая. — Он ведь известен своей замкнутостью. Я вообще не слышала, чтобы хоть кто-нибудь снимал его маску.       — Уверена, под маской он настоящая красавчик, и она просто не хочет ни с кем делиться, как обычно, — голос медсестры сочился ядом. — Ты же знаешь, она всегда забирает всех красавчиков себе. Помнишь, пару месяцев назад она увела у тебя одного? Этого… Учиха, кажется?       — Ну, это уже не совсем честно, — мягко возразила вторая, явно пытаясь успокоить подругу. — Мы же не знаем, почему у неё столько эксклюзивных пациентов. Причин может быть масса. И потом, она ведь забрала его у меня только после того, как он отказался сотрудничать. Если вспомнить, она была тогда им скорее раздражена, чем очарована — красавчик он или нет.       — Ха! Тоже мне, нашлась великая целительница. Просто повезло, что она была ученицей Хокаге. Теперь никто не посмеет ей перечить или сказать «нет» — боятся навлечь на себя гнев самой Цунаде. Сомневаюсь, что она такая уж замечательная, просто живёт за счёт репутации своей наставницы. Половина её пациентов, наверное, и не догадывается, что она не так уж и хороша.       — Норико! — вторая женщина явно была возмущена. — Мы ведь никогда не видели, как она работает! Нельзя просто взять и утверждать, что она хуже других медиков.       — Ладно, скорее всего, она хотя бы неплохой медик, — неохотно признала Норико. — Но не такая уж гениальная, как все говорят. Никто не может быть настолько хорош... разве что сама Хокаге.       Наступила тишина, в течение которой связанный шиноби отчаянно желал, чтобы произошло хоть что-то, что отвлекло бы решительную медсестру от вторжения в его личное пространство. Он уже знал по опыту, что ремни крепкие и невероятно тугие. А препараты, что вводили в его организм, были слишком сильны, чтобы он мог сосредоточиться достаточно долго для каких-либо действий, не говоря уж о том, чтобы освободиться… что он пытался сделать с тех пор, как проснулся и вспомнил, что Сакура не вернулась с последней миссии. Ему нужно было знать, правда ли, что она ушла и не вернулась. К сожалению, ему было невероятно трудно оставаться бодрствующим и сосредоточенным настолько, чтобы задать кому-то вопрос о ней.

~*~*~*~

      Чувствуя себя совершенно вымотанной, Сакура, наконец, добралась до ворот деревни, размышляя о том, что никогда ещё не была так рада возвращению домой. Проходя через ворота, один из дежурных джонинов схватил её за руку и остановил. Она обернулась и вопросительно посмотрела на него.       Мужчина виновато улыбнулся.       — Извините, — сказал он. — Не получалось привлечь ваше внимание.       Она покраснела, осознав, что была так сосредоточена на возвращении, что почти не обращала внимания на окружение, а это в её профессии могло быть смертельно опасно.       — Эм… простите. Просто так здорово наконец-то оказаться дома.       — Эм, да, — согласился нервно мужчина. На самом деле, он просто хотел передать сообщение и как можно скорее уйти от вспыльчивой девушки. Он слышал не одну историю о том, как посланцы превращались в «подушки для битья» после того, как приносили нежелательные новости розоволосой целительнице, и ни в коем случае не хотел испытать это на собственном опыте. — Эм… в общем, вас срочно ждут в больнице.       Сакура посмотрела на него так, словно у него выросли три головы.       — Что? — спросила она. Она только что вернулась с продолжительной миссии и была совершенно измотана. Она знала, что даже Цунаде не ожидала бы её отчёта до следующего дня, только что-то чрезвычайно важное могло заставить перехватить её как только она вернётся в деревню.       — Эм… похоже, что один из ваших пациентов учиняет беспорядки с тех пор, как вернулся в деревню пару недель назад… — нервно произнёс джонин, отступая на полшага от пугающей девушки, прежде чем продолжить. — Говорят, он отказывался от лечения, и за ним пришлось посылать людей…       Глаза целительницы расширились, когда она поняла, что, пока её не было, в деревню, должно быть, вернулся некий седовласый шиноби, и, судя по всему, с достаточно серьёзными ранами, требующими лечения. И, конечно же, Какаши, как обычно, отказался от помощи, полагая, что она будет рядом и позаботится о нём.       — Чёрт… — выдохнула она, но тут же нашла в себе неожиданные силы и ринулась в сторону больницы.       Быстрее, чем она могла себе представить, Сакура оказалась у огромного медицинского корпуса. Войдя внутрь, она застала медсестру на стойке регистрации, которая подняла взгляд, поражённая внезапным и довольно эффектным появлением куноичи.       — О! Госпожа Харуно, вы вернулись! Слава богу!— выдохнула женщина с облегчением. — Эта заноза, которую вы называете бывшим сенсеем, устроила здесь настоящий бардак, пока вас не было!       Сакура вздохнула. Она надеялась немного отдохнуть, прежде чем снова вернуться к работе в больнице.       — А я надеялась, что дежурный немного преувеличивает, — ответила она. — Ладно, где он? Я всё улажу.       Медсестра улыбнулась молодой целительнице, внезапно найдя всю эту ситуацию даже немного милой… теперь, когда у неё больше не будет головной боли из-за проблемного пациента.       — Он находится в закрытом отделении, сектор повышенной безопасности, комната 212, — сказала медсестра с лёгким смущением. — Боюсь, там произошла пара, э-э… инцидентов…       Девушка с розовыми волосами простонала.       — Ух, ну конечно, он должен был вернуться раненым именно тогда, когда меня не было в деревне, да?.. И, разумеется, вести себя прилично до моего возвращения для него оказалось непосильной задачей. — С лёгким раздражением Сакура покачала головой. — Ну что мне с ним делать?       Медсестра рассмеялась.       — Вы его слишком балуете.       — А? — спросила Сакура с некоторым замешательством... и отрицанием.       — Просто идите. Позаботьтесь о нём и, ради всего святого, постарайтесь в следующий раз не отсутствовать в деревне так долго!       — Ладно, ладно, — кивнула целительница и ринулась в лабиринт коридоров.       Спустя несколько минут она оказалась у палаты 212. Она на мгновение остановилась, чтобы перевести дыхание, и быстро пробежалась глазами по истории болезни на двери. Затем лицо Сакуры побелело, когда её взгляд скользнул по страницам новых записей, прикреплённых к делу, — ей пришлось сглотнуть пару раз, увидев длинный перечень травм Какаши и тот факт, что не только сама Цунаде взяла его в качестве пациента, но и то, что Хокаге провела долгие часы, работая над ним с момента поступления.       Какаши, как она поняла, чудом выжил. Согласно торопливым записям Шизуне, его сердце в какой-то момент действительно остановилось, при этом Сакура почувствовала, как её собственное сердце сжалось при мысли о том, что Какаши фактически умер на столе. Одних внутренних повреждений было достаточно, чтобы повалить большинство опытных шиноби, не говоря уже о том, что он, судя по всему, добавилось сверху... Сакура поспешно отогнала эти мысли, чтобы сосредоточиться на самом мужчине. Переживания о случившемся не принесли бы ей никакой пользы, хотя маленькая часть её сознания всё же не могла не содрогнуться от того, насколько близко она… Нет, — поправила она себя — деревня — была к тому, чтобы потерять его.       Когда Сакура вошла в палату, она замерла на месте от увиденного: её бывший сенсей был пристегнут ремнями к больничной койке, с капельницей в руке и бинтами, закрывающими не только его Шаринган, но и почти всё, что она могла разглядеть. Над ним склонились две медсестры, одна из которых с виноватым видом протянула руку к его лицу, скрытому маской.       Чувствуя, как её гнев вырывается наружу, Сакура с трудом успокоилась, прежде чем заговорить.       — Пожалуйста, отойдите от моего пациента, — сказала она, тщательно контролируя голос.       Возможно, ей показалось, но пациент как будто дёрнулся от звука её голоса.       Обе женщины поспешно отошли от мужчины на кровати. Одна из них, прищурившись, взглянула на куноичи.       — На случай, если вы не заметили, — сказала медсестра, — на карте указано моё имя.       Вздохнув про себя, Сакура поняла, что день предстоит тот ещё. Раньше ей изредка приходилось сталкиваться с другими членами медперсонала из-за её «мальчиков», а также остальных участников «Конохи 11». Обычно она не настаивала на своём. Но иногда они переходили границы.       Глубоко вздохнув, раздражённая розоволосая целительница изо всех сил старалась сохранять вежливость.       — Уверена, что так и есть, и, наверное, вы проделали отличную работу, ухаживая за ним, — ответила она. — Спасибо, я ценю то, что вы для него сделали. Но если вы ещё раз взглянете на карту, то увидите, что он стал моим пациентом с того момента, как я вернулась в Коноху. — Она улыбнулась так мило, как только смогла, будучи благодарной за пункт, добавленный в дело Какаши на случай подобных ситуаций. — Наверняка вы уже заметили, что он не совсем образцовый пациент. — Розоволосая целительница ждала, пока две назойливые медсестры уйдут. У неё чесались руки от желания снять ремни и капельницу, которая, как она была уверена, содержала успокоительное. Видеть Какаши в таком состоянии было неправильно по многим причинам.       Медсестра, которая до этого молчала, медленно направилась к двери.       — Пойдём, Норико, — сказала она своей коллеге, — нам нужно позаботиться и о других пациентах.       Однако раздражённая женщина воинственно скрестила руки на груди.       — Нет. Мне хочется увидеть, как она с ним справится. Она не сможет сделать лучше, чем это делала я — никто не сможет.       — Норико, правда, это уже слишком! — лицо более скромной женщины покраснело от смущения. Она не возражала против того, чтобы куноичи забирала пациентов у других медсестёр или медиков, поскольку, как правило, она брала тех, кто доставлял больше всего проблем. Правда, чаще всего это были самые привлекательные пациенты, но это всё равно не меняло того факта, что по какой-то причине розоволосая девушка умела справляться с ними лучше всех остальных.       Тем временем, сдерживая гнев, Сакура пренебрежительно махнула рукой — это был не первый раз, когда её просили доказать свою компетентность с пациентом, прежде чем она могла принять его у оскорблённого сотрудника.       — Оставайтесь или нет, мне всё равно, — сказала она. — Просто отойдите от моего пациента, чтобы я могла начать, пожалуйста.       В глубине души она радовалась, что, несмотря на усталость, она почти не тратила чакру на обратном пути. Она понадобится ей, чтобы помочь Какаши.       Фыркнув, агрессивная женщина отошла и присоединилась к подруге у изножья кровати.       Как только обе женщины отошли, Сакура подошла к Какаши. Первым делом она проверила, бодрствует он или спит. К её приятному удивлению, его глаз был открыт, и она улыбнулась ему, слегка приподнимая спинку кровати, чтобы ему было удобнее. Затем она аккуратно сняла капельницу, используя немного чакры, чтобы залечить крошечный, но наверняка болезненный прокол. В этот момент она услышала вздох более робкой из двух медсестёр. Однако Сакура не придала этому значения. В отличие от большинства медиков, ей не нужно было накачивать Какаши успокоительным, чтобы заставить его сотрудничать.       — Это было глупо, — тихо заметила оскорблённая медсестра, но достаточно громко, чтобы розоволосая услышала.       Сакура вздохнула. Да, это будет один из тех случаев. Вновь решив проигнорировать комментарий, она продолжила работу. Затем она аккуратно сняла все ремни, вызвав ещё один вздох у обеих медсестёр.       Робкая женщина первой обрела голос.       — В-вам правда не стоит этого делать… В прошлый раз, когда он пытался выбраться, нам понадобилось четверо, чтобы вернуть его в кровать… — в отличие от подруги, в её голосе слышалось лишь беспокойство.       Сакура повернулась и улыбнулась встревоженной женщине.       — Не переживайте, — ответила она. — Он больше не попробует убежать. Он понимает, что не стоит делать глупости, пока я здесь.       Та, которую звали Норико, фыркнула, не в силах держать своё мнение при себе.       — Только потому, что ты была ученицей Хокаге, это не значит, что он не попытается убежать от тебя, как убегал от остальных.       Сакура обернулась к женщине, которая смотрела на неё убийственным взглядом.       — А? Вы правда так думаете? — с недоверием переспросила она.       Две другие женщины молча кивнули — одна со смущением, а другая с ноткой вызова, словно проверяя, осмелится ли Сакура опровергнуть сказанное.       Куноичи пренебрежительно покачала головой и повернулась к пациенту.       — Дело совсем не в этом, — сказала она с лёгким раздражением. — То, что Цунаде была моей наставницей, тут ни при чём. — Сакура положила руку на щеку Какаши и сосредоточилась, направляя чакру в его тело, чтобы как можно быстрее вывести остатки успокоительных, одновременно проводя быстрое предварительное сканирование, чтобы проверить, как заживают его довольно обширные раны.       — Что, чёрт возьми, ты делаешь!? — воскликнула Норико, ожидая, что теперь, когда шиноби почти пришёл в себя, он попытается убежать, и сделала несколько шагов к кровати. — Это было крайне глупо с твоей стороны!! Чёрт! Он же один из элиты!! Мы никогда не сможем вернуть его обратно! Всё это будет твоей виной.       Сакура обернулась и мило улыбнулась женщине, уже порядком устав слушать её.       — Он никуда не уйдёт, пока я не скажу, что можно, — она повернулась к мужчине, теперь равнодушно разглядывавшему трёх женщин в своей палате. — Верно, Какаши-сенсей?       Мужчина поморщился, услышав, как она использует уже устаревшее почтительное обращение, а затем поднял на неё взгляд, словно действительно обдумывая вопрос. Через мгновение он одарил её одной из своих лучших фальшивых улыбок и потянулся рукой, чтобы взъерошить ей волосы.       Сакура узнала эту улыбку. Она похлопала его по щеке и наклонила голову, чтобы увернуться от его руки.       — Потому что, — продолжила она, — ты же знаешь, что я найду тебя и вырежу печень, если ты решишь уйти пока я не разрешу.       Он уставился на неё в ответ, не показывая ни тени удовольствия и облегчения, которые он испытывал, увидев её снова.       — Я останусь… Сакура-чан, — произнёс он с лёгкой ноткой поражения и явным раздражением в голосе.       Сакура обернулась к двум медсестрам, всё ещё стоявшим в палате с открытыми от удивления ртами. Её маленькая сценка была немного перебором, но она была уверена, что донесла до них свою мысль. Она кивнула, больше не желая иметь дело с женщинами.       — Думаю, я доказала свою точку зрения, и уверена, что у вас полно работы с другими пациентами. — Она дала сказанному повиснуть в воздухе — явный намёк на то, что хочет, чтобы они ушли. Когда ни одна не двинулась с места, она вздохнула. — Я возьму на себя всю ответственность за любые неприятности, которые он может устроить, так что вам не о чем беспокоиться.       Более робкая из медсестёр потянула за руку подругу, и они неохотно ушли.       Сакура выдохнула с облегчением (не подозревая, что она не единственная, кто это сделал) и устроилась на краю больничной койки, чтобы получше разглядеть Какаши.       — Знаешь, Какаши, — строго произнесла она, — всё было бы намного проще, если бы ты просто вел себя прилично, когда тебе нужна медицинская помощь, а меня нет рядом. Эти двое, вероятно, побегут к начальнику смены, и мне придётся долго исправлять весь тот бардак, что ты натворил, пока меня не было. — Говоря это, она положила руку на открытый участок его лба, начав полное сканирование, чтобы оценить истинную степень его повреждений и прогресс в восстановлении.       Какаши не ответил. Вместо этого он внимательно изучал её, отмечая её летнюю одежду, новый загар с лёгким солнечным ожогом и уставший от поездки вид. Казалось, она была в пути около недели, и насколько он мог судить, ничего необычного с ней в последнее время не происходило. Так… почему же она не вернулась с командой с последней миссии?       Сакура почувствовала его взгляд на себе, когда закончила сканирование, и вздохнула, понимая, что он вряд ли извинится за причинённые ей неудобства — или, что более вероятно, за те, что он ещё создаст в ближайшие дни.       — Ладно, — сказала она, — теперь, когда всё улажено, мне действительно пора идти. Я весь день была в дороге и чувствую себя отвратительно. — Она машинально коснулась его щеки, а потом добавила: — Знаешь, тебе действительно нужно побриться. — В её голосе слышалось удивление. Она рассеянно провела рукой по его щеке, и хихикнула, когда короткие серебристые волосы пробились сквозь ткань к её руке. — Колючие.       Он поймал её руку.       — Сакура… — пробормотал он.       — Хм? Ты же мужчина, так что, полагаю, у тебя должны быть волосы на лице. Просто… по какой-то причине я удивлена… после всех этих долгих миссий, как ты вообще… — Она замолчала, осознав, что её рука всё ещё лежит на его щеке, а его рука охватывает её запястье. — Прости… — Она убрала руку и снова удивилась, когда он не отпустил её, а вместо этого переместил руку так, чтобы держать её ладонь.       — Где ты была? — спросил Какаши, стараясь скрыть любые эмоции в голосе, но безуспешно.       Сакура вздрогнула и посмотрела на него сверху вниз.       — А? — девушка вопросительно посмотрела на него; она услышала в его голосе нотки искреннего беспокойства, смешанные с чем-то, что она не могла сразу определить. — В Суне… А что?       — Когда я вернулся… мне сказали, что ты… что ты не вернулась со своей командой с последней миссии… — мужчина запнулся, не желая быть столь прямолинейным в своём ответе.       Девушку вдруг осенило. Он серьёзно беспокоился о ней, поняла она, и где-то в глубине души задумалась, не связаны ли его попытки побега с этой тревогой. Не в силах сдержаться, она мягко улыбнулась ему, ощущая лёгкий румянец на щеках.       — Нет, я осталась, — ответила она. — Когда мы собирались уходить, произошло землетрясение. Город был сильно разрушен, а число жертв и пострадавших было огромным. Я просто не могла оставить Суну в такое время. Поэтому я отправила сопровождение вперёд; им и так было скучно, к тому же их ждала другая миссия в Конохе. Я передала через них сообщение Цунаде… — Она слегка покачала головой, пытаясь сосредоточиться на настоящем, а не на том, как сильно он переживал из-за её отсутствия. — Я думала, кто-то бы тебе сказал… Не то чтобы это была тайна.       Он кивнул, испытывая огромное облегчение от того, что с ней всё в порядке, но не находя слов для своих чувств.       — А что ты делала в Суне? — спросил он.       — Веришь или нет, Какаши, я неплохо справляюсь со своей работой. И моя работа не сводится только к тому, чтобы заботиться о ниндзя, которые слишком упрямы, чтобы самостоятельно обратиться за медицинской помощью. — она усмехнулась, замечая его неловкость от её замечания. — Обычно меня вызывают в Суну пять–шесть раз в год. — Она слегка покраснела, добавляя: — Благодаря моим исследованиям я теперь обладаю уникальной квалификацией, чтобы помогать им с некоторыми проектами, понимаешь…       Он кивнул, принимая её объяснение. После короткой паузы Какаши сменил тему..       — Когда выпустишь меня отсюда, выдели немного времени, — сказал он. — Я хочу кое-чему тебя научить.       Она вопросительно подняла бровь.       — Я думала, ты забросил преподавание… сенсей.       Он рассмеялся.       — Думаю, для этого можно сделать исключение.       — Ладно, теперь ты меня заинтриговал, — улыбнулась она, вставая с кровати. — Но я всё ещё устала и чувствую себя отвратительно. Мне просто необходимо пойти домой и хотя бы принять душ. — Она снова посмотрела на него. — Ты же останешься здесь, да?       Он вздохнул и открыл рот, чтобы возразить. Он совсем не хотел оставаться в больнице, если можно было этого избежать А теперь, когда она вернулась в деревню…       Сакура поспешно перебила, предчувствуя его возражения.       — Какаши, ты просто не в состоянии покинуть больницу. Ты очень сильно себя измотал… Должно быть, ты выглядел просто ужасно, когда тебя доставили. — Она слегка покраснела от того, что собиралась сказать дальше, но надеялась, что эти слова помогут ему осознать, насколько близко он подобрался к смерти. — Я… я даже рада, что меня здесь не было, чтобы увидеть это самой. Не знаю, смогла бы я это вынести… — её голос дрогнул, и ей пришлось сделать паузу, чтобы собраться. — Лучше, что Цунаде тебя лечила. Я даже не уверена, смогла бы спасти тебя в этот раз. — Произнося это, она опустила взгляд на свою руку, и была слегка удивлена, что он всё ещё держит её; его большой палец мягко скользил по тыльной стороне, успокаивая.       Он на мгновение посмотрел на неё… затем вздохнул и мягко сжал её руку, прежде чем отпустить. Он не хотел причинять своей целительнице лишнюю боль.       — Хорошо, Сакура. Я останусь.       Её лицо засияло, и она улыбнулась ему, ощущая невероятное облегчение.       — Хорошо. Если хочешь, я заскочу к тебе и принесу кое-какие вещи… — Затем она тихонько рассмеялась. — …Например, одежду? Полагаю, они забрали всё, кроме твоих масок, когда переводили тебя сюда.       Он закатил глаза, и она рассмеялась.       — Если будешь паинькой, я даже могу захватить пару твоих «Ича Ича»… Есть предпочтения? — кокетливо подмигнула она, зная, что эти похотливые книжки помогут отвлечь его от ситуации.       Удивлённый её предложением, Какаши усмехнулся и покачал головой.       — Нет, не особо. Буду рад всему, что принесёшь… Всё лучше, чем целый день пялиться в стены.       Сакура кивнула и снова улыбнулась.       — Ладно, я вернусь позже с одеждой и чтивом. Просто постарайся вести себя прилично, пока меня нет, хорошо?       Он ухмыльнулся.       — Постараюсь.       Примерно через десять минут после ухода Сакуры Какаши резко поднялся на кровати, ругаясь и от боли медленно заживающих ран, и от внезапно пришедшей ему в голову мысли.       На случай, если он не вернётся с миссии, он оставил всю свою коллекцию «Ича-Ича» в коробке на кухонном столе… включая незапечатанный роман и дополнительные рисунки Сакуры, которые ему удалось конфисковать у Джирайи. Какаши сделал это, чтобы новый жилец его квартиры не наткнулся на эти вещи неожиданно. Он даже подумывал их сжечь, но в итоге так и не решился. Хоть он и не хотел в этом признаваться, мысль вернуться к их пеплу нравилась ему меньше, чем мысль, что кто-то другой найдёт их после того, как его имя будет высечено на мемориале. Проблема теперь, конечно, заключалась в том, что ему и в голову не приходило, что тем, кто их найдёт, может оказаться Сакура… и что он в этот момент всё ещё будет среди живых. Конечно, это она подарила ему роман, но это он раздобыл рисунки. И, разумеется, она никогда всерьёз не предполагала, что Джирайя и впрямь изобразит её в этой истории.       Раздираемый сомнениями, он сидел совершенно неподвижно и думал. Он пообещал Сакуре, что останется на месте, но если выполнит обещание, она обязательно найдёт то, чего он очень не хотел бы, чтобы она увидела…       — Чёрт.