1. Королева Виктория

      — Гермиона!       — Гарри, пожалуйста, уходи.       Она откинулась к стене, сжимая в одной руке нож, в другой – волшебную палочку и протяжно вздыхая, но не отводя взгляда от «гостя» в её гостиной.       — Гермиона, но ты отправила Патронус! Что там у тебя? — снова послышался крик Гарри из-за входной двери.       Она устало потерла лоб, чуть не разрезав щеку лезвием.       — Мне просто показалось… Всё в порядке, я в безопасности.       Она еще раз посмотрела в сторону гостиной, откуда доносилась хмыканье.       — Герм, ты же знаешь, что я готов поговорить, ты не одна. Джинни очень за тебя волнуется.       — Я знаю… — эти слова давались горько, но она каждый раз была обязана их говорить, чтобы хоть немного успокоить друзей, — а теперь, пожалуйста, уходи и передавай Джинни привет, скажи ей, что со мной всё хорошо.       Гермиона прислонилась ухом к двери, пока не услышала, как Гарри сделал несколько шагов назад, а после раздался треск аппарации. Она наложила заглушающее заклинание и, выставляя перед собой нож и палочку, прошла в гостиную, сузив глаза.       — Ты привидение?       Этому вопросу последовал смех, а потом она всё-таки услышала ответ.       — Грейнджер, даже если я призрак, почему я не могу быть реальным? Я тебе в сотый раз повторяю – я не плод твоего воображения, ты не сошла с ума. Я всего лишь Драко Люциус Малфой, английский лорд, бывший Пожиратель смерти, наследник великого рода Малфоев, величайший легилимент, мастер заклинаний, отличный зельевар… — он притворно загибал пальцы на руках.       — Заткнись на хрен! Если ты Малфой, тогда я королева Виктория!       Она махнула рукой, бросая нож куда-то в сторону кухни, и прошла мимо него. Да, она окончательно сошла с ума, это не удивительно. Сейчас она ляжет спать, и он исчезнет, нужно просто хорошо выспаться.       Драко развернулся, низко кланяясь ей.       — Ваше величество… Хотя знаете, никогда бы не подумал, что королева может посылать на хрен. Где же ваши манеры?       Гермиона накрыла лицо подушкой, показав ему средний палец.

***

      Она даже не помнила, как уснула в гостиной. Шея затекла от неудобной позы, но страшно хотелось пить. Гермиона встала, устало потирая глаза, и прошла к кухне.       — Осторожно!       Она вскрикнула, наступая ногой на брошенный ею вчера нож.       — Да какого чёрта! — она потянулась рукой к ушибленной ноге, радуясь, что всё обошлось без кровопролития.       — Грейнджер! Ты стала слишком много сквернословить. Я помню, ты еще на пятом курсе шлёпала Уизли по губам за такие слова!       Она лишь закатила глаза, проходя к холодильнику, доставая графин сока. Молча налила в стакан, выпила и, призвав палочку, начала расставлять перед собой ингредиенты для завтрака. Она будет его игнорировать, просто не обращать внимания, и рано или поздно эта галлюцинация уйдёт…       — Грейнджер… Чем ты питаешься? И вообще, что за затворнический образ жизни?! Ты даже в спальню не заходишь, живёшь как отшельник. А я здесь, между прочим, уже третий день.       Спальня… Да она не заходила туда уже неделю, а может, больше? А последний раз, когда она вышла на улицу… Тогда была зима, наверное, да, она точно помнит снег и холод. Сейчас тоже снег за окном, и совсем скоро нужно будет разжигать камин. Вот только прошла осень, лето, весна… Она не выходила год из дома, но её галлюцинации знать это не обязательно.       Насыпав хлопья в тарелку, она села за барную стойку завтракать, внимательно сосредоточив свой взгляд на таких приторно-сладких и безвкусных хлопьях, ужасных ярких цветов. Но то и дело поглядывала в сторону Малфоя. Он подошел к полке и потянул руку к единственной её фотографии. На ней были запечатлены она, Гарри и всё семейство Уизли на Рождество.       — Не трогай! — крик вырвался быстрее, нежели она успела его остановить.       Драко обернулся, улыбаясь, и протянул руку к фотографии, но та лишь прошла насквозь, словно он реально призрак. Гермиона, не сводя с него взгляда, нахмурилась, с грохотом ставя тарелку в раковину. Она стала посредине гостиной, сложив руки на груди, Драко повторил эту позу. От злости она начала топать ногой, он тоже начал это делать. Она фыркнула, и он фыркнул в ответ.       — Всё! Я так и знала: ты неупокоенная душа и пришел меня мучить, потому что тогда спас меня…       В его глазах что-то изменилось: пустота, боль, но лишь на мгновение, и он снова натянул улыбку.       — Я не спасал тебя, Грейнджер, лишь оказался в нужное время в нужном месте, не более, — он махнул рукой, словно она преувеличивает.       Она отлично помнила тот момент, тот день, что навсегда изменил её жизнь. Она бежала, спустя месяц ей удалось обмануть стражу и выбраться, но Долохов вышел и преградил ей путь. Финальная битва уже началась, члены Ордена и Пожиратели сыпались со всех сторон. Это дало ей преимущество: она побежала в сторону, но Антонин был проворнее. Боковым зрением она видела летящий в её сторону зелёный луч, но кто-то закрыл её собой. Это был Драко Малфой, что спас её от смерти в тот день.       — Тогда зачем ты здесь?       — Чтобы помочь тебе, — он развел руки, улыбаясь еще шире, — Драко Люциус Малфой к твоим услугам.       Гермиона смотрела на него со смесью удивления и отрешённости. Закрыла глаза, выдохнула, снова плюхнулась на диван, так же накрылась подушкой.       — Делай что хочешь, гуляй хоть по всему дому, просто не попадайся мне на глаза.       — Дай подумать… — он хмыкнул, — эм, нет, но спасибо за предложение.

***

      Она много спала, это было её любимым занятием, ведь помимо редких кошмаров в этом состоянии её ничто не беспокоило. Уже поздно ночью филин постучал в окно. Очередное письмо от Гарри и снова почти тот же текст, что и в других: «Дорогая Гермиона… мы скучаем… можно тебя навестить…»       Малфой наконец-то исчез, скорее всего, это и вправду был её уставший мозг. Она запустила руку в волосы, ощущая, что они настолько спутаны, что её пальцы буквально застревают. Собравшись с силами, она отправилась в душ.       Душ, чёртов душ. Она всем сердцем ненавидела душевые кабины, и уже очень долго ей хотелось принять ванну, полежать в горячей воде, расслабиться. Но это значило, что нужно будет смотреть на своё тело. Она знала, что не удержится. Сжав кулаки и закрыв глаза, она разделась. Она всегда так делала: купалась с закрытыми глазами, чтобы не видеть, чтобы ненароком не разбудить кошмары.       — Эй, у тебя получится, — она почувствовала голос Драко позади, — давай, к чёрту этот противный душ, прими ванну.       Она ощущала, как ногти врезаются в руки, она сможет, сможет, сможет, сможет, сможет… Открыв глаза и сделав шаг к ванной, она открыла кран, рука сама потянулась к полке за бутылкой пены для ванной, что уже давно припала пылью. Запах лаванды вместе с паром поднимался к потолку.       Она поставила одну ногу в воду, затем вторую, аккуратно схватилась за края ванны, медленно опустилась и не смогла удержаться от стона удовольствия. Драко прошёл к другой части комнаты, облокотившись о стену.       — Тебя совсем не смущает, что ты передо мной голая и всё такое? Я думал, ты застенчивая.       — Ты просто моё воображение, не больше…       — Ты до сих пор так считаешь? — он скривился. — Ну, если я твоё воображение, тогда ответь: если бы перед тобой был реальный Драко, что бы ты сделала?       — Я бы сказала, что очень по нему скучаю.       Гермиона даже не задумывалась над ответом. Она скучала каждый день, час, минуту. Их счастье было таким недолгим, таким тихим и нежным, но всё оборвалось. И она пытается забыть, всеми силами отпустить, но вот галлюцинация перед ней – свидетель того, что у неё ни черта не выходит.       Драко улыбнулся, искренне и тепло.       — О, я думаю, если бы он реально был здесь, — он выставил пальцы, показывая кавычки, — это бы потешило его непомерное эго.       Память играла с ней злую шутку. Картинки их отношений всплывали как гром среди ясного неба. Она закрыла глаза, вспоминая, окунаясь в эту ностальгию, ниже погружаясь под воду так, что она касалась подбородка.       — Нам нужно приготовить ещё десять порций настойки бадьяна, Гарри с утра прислал письмо! — она кричала из кухни, помешивая зелье в котле.       — А Поттер не пробовал сам как-нибудь? Серьёзно, Герм, тебе пора ему сказать, что он вполне уже самостоятельный и ему с Уизли стоит отпустить твою юбку, — послышался голос из глубины дома.       Она рассмеялась: лишь Драко мог вечно шутить над её друзьями. Странным было то, что, когда они собирались на заседаниях Ордена или после сидели в тишине и выпивали, Драко всегда начинал подначивать Гарри, но со временем они начали это делать взаимно, проводя свои словесные баталии при каждом удобном случае.       Драко подошёл сзади, обнимая её и утыкаясь носом в волосы.       — Нет, нет, нет! — она стала вырываться. — Мне нужно доварить это зелье.       — О, я отпущу тебя, но ты знаешь, что я хочу услышать.       — Ненавижу тебя, Драко Малфой! — она прокричала это, сильнее вцепившись в черпак.       — Фу, Грейнджер, как так можно говорить!       Его руки опускались ниже, поглаживая её живот, что посылало по её телу тепло.       — Ладно, ладно! — она выдохнула, прогоняя из головы похотливые мысли, которые, как она знала, они воплотят в жизнь, но чуть позже. — Я люблю тебя, Драко Малфой!       — О, я знаю, спасибо, — он отодвинулся, победно улыбаясь.       — У тебя непомерно огромное эго!       Гермиона вдохнула и открыла глаза, одинокая слеза прокатилась по её щеке, словно это детская горка, где из-за вырытой под ней ямы в конце падаешь и сбиваешь коленки.       Тогда они смеялись, целовались, а ночью он шептал ей признания в любви, когда думал, что она спит.       Гермиона перевела взгляд на Малфоя, который нежно смотрел на неё.       — Ты невыносим… — пробормотала она.       Вымыв голову и тело, она встала, потянулась за полотенцем. Уже надевая чистую одежду, она осознала, что не смотрела на свои шрамы, не вспомнила ничего плохого. Возможно, её галлюцинации не так и плохи.       Она прошла в гостиную, доставая коробку с дисками. Она твёрдо решила посмотреть фильм вместо того, чтобы поспать или просто уставиться в одну точку.       — Эй, тебе нужно поесть!       — А тебе заткнуться.       Включив «В джазе только девушки», она уселась на диван напротив. Но с первыми минутами фильма послышался крик:       — Грейнджер, это что, и есть та чертовщина, которую ты обещала мне показать?!       Драко уставился в телевизор.       — Да, это фильм, а теперь сядь, ляг, а лучше исчезни и не мешай.       Первые полчаса прошли в тишине, но вот потом начались его первые реплики: он возмущался по каждому поводу и делал комплименты актрисам. Гермиона изо всех сил сдерживала себя, но улыбка всё-таки появлялась на её губах, когда он особенно ярко описывал ту или иную сцену. Когда по экрану побежали титры, Драко подорвался, его глаза выдавали восторг.       — Давай ещё один! Я видел, у тебя целая коробка этих штук! Давай!       Гермиона сделала вид, что ей это не нравится, но сама с радостью побежала ставить новый фильм.       Вот уже «Крёстный отец» заставил Малфоя больше молчать и слушать, нежели кричать, хотя «Ты приходишь и просишь без уважения» он всё же пробубнил себе под нос пару раз. Гермиона сама не заметила, как легла, обнимая подушку. Ей первый раз за год было тепло, и не потому, что он заставил её зажечь камин, а потому что теперь она не такая одинокая, даже если и до сих пор сама.