19.Свадьба, муж, дом, ребёнок и белый забор. Ты моя вечность сейчас и навсегда. Платье ниже колена.

      — Они просто дети, Драко…       Гермиона опёрлась ладонями о прохладные перила крыльца и медленно откинула голову к солнцу. Лёгкий летний ветер подхватил подол её нежного жёлтого платья, лениво играя тканью и обдувая кожу тёплым и ласковым воздухом.       Драко, нахмурившись, наблюдал за резвившимися на заднем дворе мальчишками. Финчвик и Орфеус явно были слишком увлечены вниманием его дочери, чтобы это могло остаться для него незамеченным.       — Парням почти по четырнадцать лет. Через две недели они отправятся в Хогвартс и будут третьекурсниками. Хочешь знать, о чём я думал на третьем курсе?       Гермиона ухмыльнулась, закусила губу и, подставив кулак под подбородок, хитро прищурилась.       — О том, как маглорождённая студентка Гриффиндора сломала тебе нос?       Драко сделал шаг ближе, обнимая её и притягивая к себе.       — О, в тот момент юный лорд Драко Малфой был полностью унижен и испытывал незабываемый стыд.       Он мягко укусил её за кончик носа, отчего она игриво зажмурилась. Гермиона чуть откинула голову назад, чтобы посмотреть на него. Прошло столько лет, а она всё равно иногда проверяла – реален ли он. Каждое утро, каждый день, каждый вечер. Она не могла удержаться, чтобы не коснуться его, не провести рукой по волосам, не поцеловать. Уже столько лет она засыпала только в его объятиях и упорно старалась не вспоминать жизнь без Драко.       — О, юный лорд был таким напыщенным в те годы…       — А мисс Грейнджер – такой занудой… — парировал Драко.       Он начал осыпать её шею короткими поцелуями, и Гермиона рассмеялась, отстраняясь.       — И тебе пора перестать так смотреть на мальчишек. Лире всего восемь. Не думаю, что она уже готова к любви.       Драко закатил глаза, отпустил её и призвал палочку, направляясь в сад. Гермиона нахмурилась и поспешила следом.       — Ты куда?!       Он обернулся, усмехаясь, левитируя стопку ровно обтёсанных досок из небольшой кладовой.       — Помнишь, я когда-то спросил, хочешь ли ты свадьбу, мужа, дом, ребёнка, белый забор…       Гермиона стояла, растерянно хлопая глазами, пока Драко поочерёдно указывал на фамильное кольцо Малфоев с белым ярким камнем на её пальце, на себя, на их дочь, которая лишь недавно научилась летать на метле и уже давала фору мальчишкам, и на дом – на красивый участок, на веранду, где почти всегда светило солнце.       — Остался только белый забор.       Драко заклинанием устанавливал ровный ряд досок, перекрашивая их в ослепительно-белый цвет. Он методично ограждал территорию, не забывая накладывать несколько защитных чар.       Гермиона наблюдала за этим с искренней, широкой улыбкой, сдерживая непрошеные, но счастливые слёзы. Когда он закончил, она бросилась ему в объятия, а Драко, смеясь, оторвал её от земли и закружил.       — Je t'aime, Draco.       Он рассмеялся, целуя её и ставя обратно на землю.       — Ты больше десяти лет во Франции, но так и не избавилась от акцента, Грейнджер. Она пнула его носком туфли в лодыжку, отчего он притворно взвизгнул.       — А ещё я больше десяти лет как Малфой!       Драко ухмыльнулся так, как умел только он, и воспоминания пронеслись в её голове с стремительной силой. «Даже когда ты станешь Малфой, я всё равно буду называть тебя Грейнджер».       Солнечный день постепенно перетекал в тёплый вечер. Стол на веранде ломился от количества еды, которую принесла Луна. Драко и Тео спорили о какой-то новой квиддичной команде из Милана. Лира с восторженными глазами смотрела на шоколадный торт. Фин дразнил Орфа из-за того, что тому понравилась Лили Поттер, поступившая в прошлом году на первый курс Хогвартса.       Дочь Гарри, как и её родители, попала на Гриффиндор. Финчвик отправился под крик Распределяющей шляпы в Слизерин, а Орфеус — в Рейвенкло. Гермиона втайне надеялась, что Лира окажется на Гриффиндоре или, возможно, в Рейвенкло… но с каждым годом, наблюдая за её хитростью и проделками, понимала: место ей, скорее всего, именно в Слизерине.       Она смотрела на свою семью и была настолько счастлива, что прошлые страхи и горе казались чем-то далёким и почти нереальным.       Они покинули Британию, ведь объяснить, каким образом выжил Драко, было непросто. Но ещё они сбежали от старых ран, страхов, ужасов и возможных преследований. Здесь, на окраине Милана, в магической части города, они смогли начать всё заново. К тому же хранилища Ноттов и Малфоев позволяли им не беспокоиться о деньгах.       Старые знакомые отца Драко помогли восстановить ему имя и избежать разбирательств. И Гермиона, и их дочь гордо носили фамилию Малфой. Хотя она и побаивалась, что, когда Лира поступит в Хогвартс, правда может всплыть, но разговора о другой школе даже не возникало.       Гермиона сама не заметила, как утонула в мыслях, пока настойчивое мяуканье Салазара не напомнило, что всё это – не сказка, а реальность.       — Этот кот никогда не наестся… — протянул Тео.       — Он жмыр! — одновременно сказали Драко и Гермиона, чем вызвали хохот остальных.       Солнце окончательно скрылось за горизонтом, но Гермиона знала – оно обязательно взойдёт снова. Её вечная зима сменилась летом, а значит, всё будет хорошо.

***

Три года спустя       Гарри Поттер каждый год был специально приглашённым гостем на церемонию распределения. Он видел, как его сыновья и дочь надевали Распределяющую шляпу, как дети его друзей впервые садились за столы своих факультетов. И этот год не стал исключением.       Он сидел за столом преподавателей рядом с Невиллом, который теперь занимал пост профессора травологии и одновременно являлся деканом факультета Гриффиндор. Когда-то за этим самым столом располагались такие великие люди, как Северус Снейп, Римус Люпин, Альбус Дамблдор…       Минерва Макгонагал, будучи директором школы, произнесла напутственную речь, поднимая дух и зажигая в сердцах студентов восхищение и надежду. Спустя пару минут Гарри пригласили взять слово.       Он поднялся к кафедре, окинул взглядом зал и, улыбнувшись махающим ему детям, уже собирался начать, однако его внимание неожиданно зацепилось за небольшую кучку первокурсников. Среди юных волшебников особенно выделялась одна белая макушка с уж слишком кудрявыми волосами.       Гарри сглотнул, поднёс палочку к горлу, усиливая голос.       — Я рад присутствовать здесь в столь важный день. Этот зал видел многое: и счастье, и, к сожалению, смерть. Но я хочу сказать, что она не была напрасной, ведь видеть вас здесь, видеть радость на ваших лицах – это лучшая награда для всех, кто когда-то пал в битве за Хогвартс. Вы – будущее не только этой школы, но и всего нашего мира. Я желаю всем юным волшебникам быть храбрыми, умными, преданными и смело идти к своим целям.       Зал взорвался аплодисментами и овациями. Гарри отошёл в сторону, судорожно наблюдая за церемонией распределения. Звучали знакомые и незнакомые имена и фамилии. Слизерин. Пуффендуй. Гриффиндор. Рейвенкло. Но когда Минерва произнесла всего одно имя, он замер.       — Лира Нарцисса Малфой.       В центр вышла маленькая девочка, гордо задрав нос и ухмыляясь. До Гарри доносилось тихое бормотание: «Ты сможешь, Лира… ты сможешь…» При этом она надменно оглядела зал, словно все присутствующие не стоили её внимания. Девочка села на стул, и в тот же миг, как только шляпа опустилась ей на голову, она сжала кулаки.       Старая, местами потрёпанная, вся в латках и ужасно ворчливая шляпа нахмурилась.       — Поверить не могу… На моём веку бы такого не представила… Надо же… Ум, амбиции, храбрость, отвага, целеустремлённость… Не знаю, что с вами делать, юная мисс…       Шляпа затихла на целых пару минут. Девочка же начала нервничать, ёрзая на стуле. Она скрестила ноги и поджала их под себя. Гарри не мог оторваться от этой картины. На его лице читалось замешательство, а в голове билась единственная мысль: «Совсем как Гермиона…» Та Гермиона, что пропала много лет назад, оставив лишь короткое письмо: «Со мной всё хорошо. Не ищи меня».       — Слизерин!       Гарри словно вышел из транса. До конца церемонии он уже ничего не слышал и почти ничего не видел. Когда всё закончилось и дети накинулись на праздничную еду, он, игнорируя профессоров, подошёл к краю стола, за которым сидела девочка. Лира обернулась к нему, заинтересованно глядя. Он присел перед ней на корточки.       — Здравствуй, Лира. Ты знаешь, кто я?       Она приподняла одну бровь, осматривая его с ног до головы.       — Поттер. Гарри Поттер, я полагаю…       Она так протянула его фамилию, с такой интонацией, что он не знал – ему хочется рассмеяться или расплакаться. Но, не дав ему ничего сказать, Лира продолжила:       — Мама о вас рассказывала, — она наклонилась чуть ближе и прошептала. — Но папа говорил, что вы несносный и вам просто всегда везло.       Гарри улыбнулся, пытаясь совладать с чувствами, и так же прошептал в ответ:       — А твой отец – заносчивый хорёк.       Лира нахмурилась, сжимая в руке палочку.       — Вам следует следить за своими словами, мистер Поттер… — буквально прошипела она.       Гарри улыбнулся ещё сильнее.       — Передай своим родителям, что я за них рад, где бы они ни были… Рад знакомству, Лира.       Он поднялся и развернулся, встречаясь взглядом с Макгонагал, которая лишь нежно улыбалась и коротко кивнула.

***

Семь лет спустя       Время не щадит – оно бежит, ускользает, стирает острые края воспоминаний, но Драко по-прежнему уверен: после смерти есть жизнь, и их история не закончится никогда. Волосы Гермионы тронула седина, а он каждый раз подшучивает над ней, говоря, что теперь их волосы одного цвета. И каждый раз за это получает.       Её по-прежнему иногда мучают кошмары, по-прежнему она каждый раз медлит несколько секунд, прежде чем выйти из дома, и по-прежнему устраивает бардак. Но кое-что ещё осталось неизменным – их страсть. Он каждый день сотни раз говорил ей, какая она прекрасная, а ещё чаще просто молча любовался ею. Наслаждение от того, что они прожили жизнь вместе, как оба менялись, взрослели, становились старше, а дальше – лишь лучше…              Он отдал бы ещё сотню жизней, чтобы повторить это снова.       В глубине души Драко желал своей смерти в глубокой старости – в надежде встретиться с той другой Гермионой и сказать ей спасибо за то, что спасла его. И с тем другим Драко – чтобы поблагодарить за то, что он спас его Гермиону.       Он устроился с очередной магловской книгой – за эти годы у него появилась целая коллекция, – когда Гермиона подошла сзади, обнимая его со спины и шепча на ухо:       — Мне кажется, ты соскучился по ласке. Что думаешь? Ты, я, ужин при свечах, тёплая ванна… мы оба голые…       Он сразу же забыл, о чём читал секунду назад, повернулся к ней, встретившись с пылким взглядом, и оставил нежный поцелуй на её губах.       — Как я могу тебе отказать?       Послышался стук в дверь и крик Лиры со второго этажа:       — Мама, он уже пришёл?!       Гермиона отпрянула, а Драко сузил глаза, складывая руки на груди.       — Грейнджер, что ты задумала…       Она пригрозила ему пальцем.       — Веди себя прилично!       Гермиона убежала по ступеням на второй этаж, а Драко пошёл открывать дверь. Перед ним стоял Финчвик Нотт. Парень всё школьное время был капитаном команды по квидичу Слизерина, а после выпуска стал играть за миланскую команду в роли ловца. Драко уже несколько лет не видел его ни в чём другом, кроме спортивной формы. Но сейчас перед ним стоял молодой мужчина с острым взглядом, светлыми уложенными волосами, в чёрной рубашке и брюках.       Драко показалось, что он смотрит в собственное искажённое отражение. В свою молодость. Но в глазах Финчвика не было страха и ужаса – там жила надежда на светлое будущее. Его взгляд опустился на букет белых лилий в руках парня – очевидно, из сада матери, – и пазл в голове начал складываться.       — Мистер Малфой, — Фин сглотнул и почтительно кивнул.       Позади послышались шаги. Драко, закрыв глаза и устало приподняв брови, выдохнул и, не оборачиваясь, громко сказал:       — Лира Нарцисса Малфой, если я сейчас обернусь и твоё платье выше колен, ты не выйдешь из этого дома!       Он не видел, но был уверен – дочь закатила глаза.       — Тогда не оборачивайся, Драко Люциус Малфой.       Гермиона появилась рядом, оттаскивая Драко от прохода. Раньше он думал, что с его характером может потягаться только она, но чем старше становилась Лира, тем яснее он понимал: они с Гермионой породили настоящий сарказм в теле восемнадцатилетней девушки.       Лира подошла к Фину и приняла букет, широко улыбаясь. И, разумеется, платье было куда выше колен. Гермиона ткнула Драко локтем в бок, приказывая молчать, но он всё же угрожающе выставил палец, впиваясь взглядом в Нотта-младшего.       — Чтобы к десяти она была дома. Иначе я поговорю с твоим отцом.       Лира растерянно посмотрела на мать, но та уже пихнула её к выходу, закрывая дверь и крича напоследок:       — Развлекайтесь, ребята! И да, ты можешь остаться у Фина на ночь.       — На ночь?!       Но двери уже захлопнулись. Гермиона рассмеялась, преграждая Драко путь.       — Брось. Она закончила Хогвартс с отличием пару месяцев назад. Она не ребёнок, а уже взрослая девушка…       Драко сжал переносицу, качая головой. Ему оставалось лишь смириться с тем, что время всё-таки быстротечно.       Он обнял Гермиону, прижимая её ближе.       — Так что насчёт ужина, ведьма?       Она ухмыльнулась и потянула руки за спину, развязывая шнуровку платья, позволяя ему мягким шёлком пасть на пол. Драко голодно облизнул губы, рассматривая её.       — Мне кажется, мы можем поужинать чуть позже…       Драко подхватил её на руки, унося в спальню, и пробормотал ей на ухо:       — Определённо.