ГЛАВА 11: ЛАБИРИНТ

Удар был мягким. Не о камни, а о жирную, влажную землю, похожую на теплую глину. Валера перекатился, гася инерцию, и тут же вскинул арматуру, ожидая удара сверху. — Группируйся! — крикнул он, его голос прозвучал глухо, словно стены мгновенно впитали звук. Но сверху никто не прыгнул. Черный квадрат входа светился слабым серым пятном где-то высоко над головой. Там, наверху, ревел лес и визжали твари. Десятки силуэтов метались по краю провала. Валера видел, как один из Скрежетов протянул когтистую лапу вниз, пытаясь достать их. Раздался сухой треск, похожий на звук жарящегося мяса. Монстр с визгом отдернул лапу. В сером свете Валера увидел, как дымится его шкура, как черная плоть плавится и стекает, будто воск. Воздух наполнился тошнотворным запахом паленой шерсти и озона. — Они не просто боятся, — прошептал Егор, поднимаясь и отряхивая грязь. Он смотрел наверх с ужасом и восхищением ученого. — Они сделаны из того же, что заперто внизу. Плюс на минус. Здесь поле такой плотности, что их просто размагничивает. В углу, сжавшись в комок, сидел Стас. Он все еще сжимал бесполезный дробовик, прижимая его к груди как плюшевого мишку. — Десять... ноль... четыре... — его губы двигались, но звук выходил с трудом, будто слова царапали горло изнутри. Он хихикнул. Звук был сухим, как шелест листьев. — Стас? — Валера посветил на него. — Не кричи, — Стас поморщился и ударил себя кулаком по уху, словно пытаясь выбить воду. — Это не звук, Валера. Это игла. Прямо в мозг. Ту-дум. Цифра. Ту-дум. Цифра. Валера вопросительно посмотрел на Егора. — Он был слабее всех, — тихо сказал Егор, проверяя пульс Стаса. — Трещина в психике. Идеальный приемник. Это место... оно не стучится, Валера. Оно затекает. Они пошли вперед. Оставаться под дырой означало быть на виду у тех, кто наверху, и слушать их голодные вопли. Тоннель был круглым, гладким, влажно блестящим в свете фонарей. Его стены были покрыты слизью, которая пахла не сыростью, а железом и кровью. Словно гигантский кишечник. — Да что за... — Егор остановился и со злостью ударил компасом о ладонь. Стрелка бешено вращалась, не находя севера. — Сломался? — спросил Валера. — Нет! — рявкнул Егор. В его голосе прорезалась научная истерика. — Он работает! Просто здесь нет магнитного полюса. Пространство свернуто. Физика тут не работает, Валера. Егор вытащил из кармана металлическую зажигалку и поднес к стене. Она не прилипла. Она поплыла вдоль стены, медленно дрейфуя вбок, вопреки гравитации. — Видишь? Поля искажены. Валера коснулся стены. Она была теплой. И она мелко, ритмично вибрировала. Ту-дум. Пауза. Ту-дум. Очень медленно. Раз в минуту. Как сердце умирающего кита. — Это биология, — прошептал Егор с отвращением. — Мы внутри организма. Они шли долго. Время здесь потеряло смысл. Часы Егора встали. Казалось, прошло десять минут, а ноги гудели, как после марафона. Тоннели петляли, сужались, расширялись, иногда заставляя их ползти. Свет фонаря выхватил впереди движение. Валера дернулся, закрывая собой Егора. — Тихо... В расширении тоннеля стояли фигуры. Полупрозрачные, сотканные из сигаретного дыма, статической пыли и памяти. Шахтеры. В старых советских робах, в касках с тусклыми фонарями. Они били кирками по живой стене, но звука ударов не было. Был только шелест. — Это запись, — сразу понял Егор. — Камень фонит памятью. Мы в кинотеатре. Валера подошел ближе, завороженный. Один из шахтеров, пожилой мужчина с густой бородой, остановился. Он достал из кармана что-то маленькое. Валера присмотрелся. Это была черно-белая фотография. Женщина и маленькая девочка на фоне березы. Шахтер улыбнулся. Усталой, теплой, человеческой улыбкой. Он поцеловал снимок и сунул обратно в карман. И в этот момент изображение дернулось. По фигуре шахтера пошли полосы помех, как на старой видеокассете. — Смотри! — выдохнул Стас. Сквозь черты доброго бородача проступило другое. Челюсть вытянулась, разрывая кожу с мокрым треском. Глаза втянулись внутрь, оставляя гладкие впадины. Рука, державшая фото, превратилась в когтистую лапу. На миг перед ними стоял Скрежет. Рябь прошла — и снова просто усталый мужчина, скучающий по семье. — Господи... — Валера отшатнулся, чувствуя тошноту. — Это они. Те твари наверху. Это он. — Им больно, — вдруг сказал Стас. Он смотрел не на монстра, а на человека внутри него. — Они забыли, кто они. Они просто хотят домой. Они прошли сквозь призраков. Те их не замечали, повторяя свои бесконечные циклы работы и боли. В боковом кармане пещеры, за углом, сидел другой силуэт. Он не работал киркой. Он сидел перед нагромождением ящиков, опутанных проводами. Старая, громоздкая военная радиостанция Р-140. Лампы на ней тускло, призрачно светились. Призрак медленно, с маниакальным упорством крутил ручку настройки. — Радио... — прошептал Егор. — Тот, кто смеялся. Фигура не оборачивалась. Только спина в ватнике и руки, вечно ищущие волну. Рация заискрила, и в сполохах света на стене мелькнула тень — не человека, а чего-то огромного, рогатого. Призрак вдруг замер. Он медленно поднял руку. Его тонкий, полупрозрачный палец указал в темноту коридора. Не просто направление. Он будто начертил в воздухе линию, видимую только одному из них. Стас схватился за голову и закричал. — Ауч! Громко! — Что там?! — Валера тряхнул его. — Частота! — прохрипел Стас. Его нос кровоточил. — Он дал мне частоту. Это как... рельсы. Я вижу их. Они ведут туда. Коридор кончился внезапно, обрываясь в огромный зал. Потолок терялся в абсолютной тьме. Стены здесь пульсировали явно, светясь слабым, болезненным фиолетовым светом, словно воспаленные вены под кожей. В центре зала, на возвышении из черного стекла, стоял ОН. Это был не просто камень. Это был черный, идеально гладкий монолит, пронзенный светящимися жилами. Он выглядел как инородное тело, гвоздь, вбитый в мироздание, чтобы удержать его от распада. Вокруг него висели тени. Сотни теней. Они не двигались хаотично. Они были натянуты. Тонкие, дрожащие, светящиеся нити тянулись от груди каждой тени к Камню. В тишине раздался тонкий, звенящий звук. Дзинь. Одна из нитей лопнула. Тень, привязанная к ней, с беззвучным воплем втянулась в землю, исчезнув в черноте. — Они не выдерживают, — прошептал Егор. — Структура рушится. Батарейка села. Они подошли ближе. Камень гудел инфразвуком, от которого вибрировали зубы и ныли старые шрамы. Стас выронил дробовик. Оружие звякнуло о пол — жалкая, бесполезная железка. Егор смотрел на основание монолита. Там, где Камень входил в землю, бурлила черная маслянистая тьма. Она давила снизу. Она толкала Камень, пытаясь выплюнуть его, как занозу. — Это не источник зла, — понял Егор. Ужас на его лице сменился пониманием. — Это затычка. Это плотина. — Их время вышло, — сказал Стас. Его голос был пустым, лишенным эмоций. — Я слышу таймер. Ноль. Ноль. Ноль. — Стас, стой! — Валера схватил его за руку. — Пусти, Валера. Стас обернулся. Он выглядел ужасно: бледный, с кровью на губах, глаза — две черные дыры. Но в них было спокойствие. — Я устал бояться, Валера. Я убил человека... ну, того, кем он стал. Я слышу их голоса. Они просят смену. — Ты умрешь! — Я уже мертв, — усмехнулся Стас. — Я умер в тот момент, когда нажал на курок. А теперь я просто хочу быть полезным. Он вырвался. Его ладонь опустилась на Камень. Сначала — звук. Бум. Как удар гигантского сердца. Потом — свет. Ослепительная вспышка ударила из под ладони Стаса, просвечивая его руку насквозь, показывая кости. Волна тепла, влажного и сладкого, ударила им в лица. По залу пронесся вздох — тысячи голосов выдохнули одновременно. Нити вспыхнули и... опали. Тени шахтеров, висевшие в воздухе десятилетиями, начали таять. Один из них, тот самый бородач с фото, посмотрел на Стаса и кивнул. И исчез. Они были свободны. — Получилось... — выдохнул Егор. Но в следующую секунду земля под ногами дрогнула. Это был не вздох облегчения. Это был рык. Из-под Камня, который теперь никто не держал, кроме одной дрожащей руки Стаса, вырвался столб черного дыма. Глубоко внизу, в недрах острова, что-то огромное, древнее и голодное открыло глаза. Замок был открыт. Смена караула началась. Но новый страж был один, и он был слишком слаб.