Трещина в Бронеъ

Трещина в Броне Тишина в штабе людей была оглушительной после того, как Максим вернулся с задания. Он сидел на своей койке, механически чистя винтовку, но взгляд его был пустым и устремлённым в одну точку. Перед глазами стояло лицо кошачьей гутраксианки — Лиры — и её испуганного котёнка. А ещё окровавленная шкура серого волка, которого он застрелил. Грей. Имя он узнал из рапорта, который сам же и составил, умышленно умолчав о тех, кого пощадил. «Успешная вылазка. Ликвидирована одна враждебная цель. Помещение очищено», — сухие, казённые слова, которые теперь жгли его изнутри ложью. Дверь в казарму скрипнула. Вошёл капитан Новиков, его командир, человек с обветренным лицом и холодными, как сталь, глазами. — Максим. Отчёт принят. Молодец, что разобрался с волком. Но разведка доложила о повышенной активности в районе особняка. Похоже, твой визит их взбудоражил. Завтра идём с полной группой на зачистку. Ледяная волна страха пробежала по спине Максима. — Капитан, сэр… Может, стоит провести дополнительную разведку? — с трудом выдавил он. — Там могут быть… — Могут быть что? — Новиков прищурился. — Мирные? Не неси чушь, солдат. Все они — ошибка природы, угроза человечеству. Мы видели, что творят их «недружелюбные» собратья. Пока они существуют, никто из нас не в безопасности. Завтра в шесть утра. Будь готов. Дверь захлопнулась. Максим сжал кулаки. Мысль о том, что завтра они пойдут убивать всех подряд — и защитников, и матерей с детьми, — вызывала тошноту. Он вспомнил, как Лира прикрывала своим телом котёнка. Как в её глазах читался не просто животный страх, а человеческое отчаяние. Он был охотником. Его долг — защищать людей. Но что если они ошибались? Что если настоящая угроза — не они, а их собственный бездумный страх? Тем временем под землёй царила лихорадочная деятельность. Новость о готовящемся штурме принёс Конусный Кот, проскользнувший в штаб через вентиляцию и подслушавший приказ Новикова. — Они идут завтра. Все, — его голос дрожал, а конусообразные уши нервно подрагивали. — Они не оставят никого. В главной пещере воцарилась паника, которую с трудом удалось усмирить Протогену и Робби. — Спокойно! — голос слепого протогена прозвучал властно и умиротворяюще. — Паника не спасёт нас. Робби, варианты? Роботизированный гутраксиан, Робби, уже проецировал на стену карту туннелей. — Основной план — эвакуация через старые шахты на востоке. Они ведут к заброшенному городу. Но на это уйдёт время, которого у нас нет. Нужно задержать их. Первыми вызвались Акула и Тигр. — Мы дадим бой на верхних этажах, — прорычал Тигр, оскаливая клыки. — Пусть запомнят, с кем связались. — Нет, — неожиданно возразила Лира. Она вышла вперед, всё ещё прижимая к груди котёнка. — Есть другой путь. Охотник… тот, что пощадил нас. Он не похож на других. Я видела его глаза. В них была не только жестокость. — Ты предлагаешь довериться человеку? — зашипел Конусный Кот. — Он убил Грея! — Он же и отпустил нас! — парировала Лира. — Что, если попытаться поговорить? Один раз, до того как прольётся река крови? Идея была безумной, почти самоубийственной. Но в её словах была горькая логика. У них не было шансов в открытом бою против вооружённой группы. — Я смогу до него добраться, — тихо сказал Призрачный Лис. — Я проникну в их лагерь и оставлю сообщение. Один знак. Если он откликнется… у нас будет шанс. Если нет… — он пожал плечами, — что терять? Согласия добились с трудом. План был рискованным: приведение в действие старых ловушек в особняке, чтобы замедлить людей, и одновременно попытка выйти на контакт с Максимом. Той же ночью Призрачный Лис, растворившись в тенях, пробрался на территорию штаба. Он двигался как дым, обходя патрули и датчики. Он нашёл Максима спящим в казарме и оставил на его тумбочке небольшой, отполированный камень с зелёной полосой — знак грибов из подземелья, символ жизни под землёй. Рядом лежал сложенный клочок бумаги с рисованным планом особняка и одной фразой, выведенной неровными буквами: «Они придут утром. Помоги нам остановить это. Сады под землёй». Утром Максим нашёл послание. Сердце его бешено заколотилось. Это было безумие. Измена. Но, глядя на камень, который мягко светился в ладони, он понимал, что больше не может делать вид, что не видит правды. Эти существа не были безмозглыми тварями. Они строили общество, любили, защищали своих детей. И он должен был стать их палачом. Когда группа из десяти человек под командованием Новикова подошла к особняку, Максим шёл в хвосте отряда, его разум лихорадочно искал выход. — Готовьтесь. На входе — гранаты, — скомандовал Новиков. — Капитан! — не выдержал Максим. — Я… я видел движение на втором этаже. Может, я проверю один? Чтобы избежать ловушек. Новиков с подозрением посмотрел на него, но кивнул. — Быстро. Остальные, ждите мой сигнал. Максим вошёл в особняк, его шаги эхом отдавались в пустых залах. Он знал, что за ним следят десятки глаз из щелей в стенах и из-под пола. Он поднялся на второй этаж и оказался в той самой спальне, где встретил Лиру. Всё было так же, только пятно крови Грея на полу уже кто-то старался оттереть. Из тени бесшумно вышел Призрачный Лис. — Ты получил наше послание, — это был не вопрос, а утверждение. Максим кивнул, с трудом находя слова. — Я… я не хочу вам вредить. Но я не могу остановить их в одиночку. — Нам не нужно, чтобы ты их останавливал. Нам нужно время, — пояснил призрак. — Старые лестницы на западном крыле. Они рухнут от сильной вибрации. Твой выстрел из гранатомёта может обрушить их, заблокировав главный вход. Это даст нам час на эвакуацию. Это была государственная измена. Диверсия. Но Максим уже сделал свой выбор. Он снова кивнул. — Я сделаю это. Спускаясь вниз, он крикнул Новикову: — Капитан! Вход свободен, но на западном крыле я слышал шум! Много их! — Тогда именно туда и ударим! — скомандовал Новиков. — Гранатомётчик, по западному крылу! Остальные, за мной! Максим отступил в сторону, пока гранатомётчик целился. В последний момент он будто случайно толкнул его под локоть. — Осторожно! Выстрел прошёл мимо намеченной цели и угодил прямо в основание массивной мраморной лестницы на западе. Раздался оглушительный грохот, пыль заволокла всё вокруг. Когда она осела, стало ясно: главный вход в особняк был полностью заблокирован обломками. — Что за чёрт?! — завопил Новиков. — Максим, это ты… Но Максим уже отступал в тень коридора, его винтовка была направлена не в сторону особняка, а на своих бывших товарищей. Он не произнёс ни слова, но его поза говорила сама за себя. Он выбрал свою сторону. А глубоко под землёй, услышав грохот обвала, Робби дал сигнал. — Он сделал это. Бежим. Все, быстро! И река гутраксианов — матери с детьми, старики, защитники — потёкла по тёмным туннелям в надежде на спасение, оставляя позади свой дом, но сохраняя жизни. Они бежали в неизвестность, но с крошечной искрой надежды, зажжённой одним человеком, который нашёл в себе смелость усомниться в приказе и посмотреть в глаза тому, кого должен был ненавидеть. Конфликт был далеко не окончен, но в тот день появилась первая трещина в броне ненависти. И по обе её стороны оказались те, кто больше не хотел войны.