6. Корни предательство

— Мама! Ты представляешь, меня повысили в должности… Но это очень важные документы. Девушка выглядела встревоженной. Женщина поставила стакан с чаем и слабо улыбнулась дочери, которая опустила взгляд. Она понимала: жаловаться на повышение — не особо умно. Ведь повышение — это лучшее, к чему можно стремиться. Да и мама всегда поддерживает её. — Я рада за тебя, — сказала женщина. — Ты должна гордиться, что тебя повысили. Если будет тяжело — ты скажи. — Но я даже не подозревала, что у моей дочери будет такая судьба, — голос бабушки дрогнул. — Все свои переживания она стала рассказывать своему парню. Он работал баристой, вообще родом из Китая. Суть не важна. У них должна была быть свадьба. Только вот… ваша мама дурой была в те времена. — Почему? — Хацуми нахмурился. — Мама всегда была расчётливой. Бабушка тяжело вдохнула и выдохнула. Она возвращалась в то время — ради детей, которые наконец должны узнать правду о своей семье.

***

— Он тебе не подходит! Он опасен! — женщина грозно посмотрела на дочь. Та далеко не выглядела доброжелательной. Она считала, что мать поддержит. Но нет. — Он появился резко — как снег с неба посреди лета! Девушка нахмурилась. Таких слов от матери, которая была для неё всем, она не ожидала. — Я ошибалась, когда считала, что она ничего не понимала, — пронеслось в голове у женщины. Она почти заплакала, но вовремя взяла себя в руки и продолжила рассказ сквозь ком в горле. В тот день дочь обиделась на мать и пропала из дома. А на самом деле она жила у него. Но стала реже ходить на работу. Даже если и приходила, то вела себя крайне странно. Это она слышала от директора, который однажды навестил её. Этот парень явно преследовал цель. Но какую — она не могла предположить. Дочь не отвечала на звонки. Даже не сказала, где её можно найти. Лишь пришло приглашение на свадьбу — и всё. Женщина не пошла. Ей было бы слишком больно это видеть. И она не пожалела об этом. Лучше так, чем страдать от боли за свою дочь. После этих слов повисла тишина. Элиса выглядела потерянной. Она не могла вымолвить ни слова. Хацуми был не лучше — слова бабушки оставили тяжесть, которую не убрать. Мама сама вошла в эту игру. Но понимала, что не выйдет живой. Жалеет ли она, что родила их? Что позволила собой манипулировать? — Я не смогу ответить на ваши вопросы, — тихо сказала бабушка. — Потому что в письме не было ответов. А то, что в тот день я встала на вашу сторону… это для своих корыстных целей. Потому что я смогу выйти на след тех людей, с которыми она была связана. Элиса смотрела на неё. Бабушка выглядела уставшей. Давно ли она ведёт эту борьбу? Опускала ли руки? Были ли мысли всё бросить и уехать подальше? Она видела самое начало этого кошмара. Почему сразу не прекратила? — Если вы видели, что ваша дочь пропала, почему в полицию не обратились? — спросила Элиса. Хацуми бросил на сестру короткий взгляд. Будто она сказала глупость. — А смысл? — ответил он вместо бабушки. Голос звучал хрипло, устало. — Она бы не вернулась. А бабушку, не дай бог, ещё оштрафовали бы за ложный вызов. Она по собственной воле ушла на эту чёрную тропу. Бабушка хмыкнула. Медленно подняла взгляд на стену. Там висела семейная фотография. Дочь смотрела на неё — счастливая, живая, улыбающаяся. А может, она была счастлива? Может, всё это — выдумки?

***

К вечеру бабушка ушла на кухню готовить ужин. Дети остались в гостиной. Хацуми лениво щёлкал кнопки на пульте, а Элиса укуталась в одеяло и клевала носом. Монотонный голос телеведущей — шоу, которое Хацуми часто смотрел с мамой — заставил Элису закрыть глаза и провалиться в сон. Хацуми, услышав слабое сопение, покосился и поджал губы. Даже будучи на пороге неизвестности, он толком не понял, что сейчас на грани потери сестры, которая может больше не сопеть рядом. Сжав пульт, он так резко ослабил руку, что тот медленно выскользнул и упал на пол с тихим треском. — Чёрт, — прошипел он и наклонился, чтобы поднять пульт, но замер. Под диваном… Он резко выпрямился и тяжело задышал. Схватив сестру, быстро пошёл наверх. Он пытался это забыть, отвлекал себя чем угодно — даже пытался вспомнить старый стих, который рассказывал в садике. Резкий скрип со стороны комнаты — и он очень сильно вздрогнул, обернулся… Лишь окно приоткрылось. — Прости, но так будет лучше. Он закрыл сестру в комнате на ключ и, собравшись с мыслями, сжав кулаки как можно сильнее, пошёл вниз. На лестнице бабушка уже собиралась подниматься, но, увидев внука, сразу отступила назад. Про Элису не спрашивала — и так ясно. Проходя мимо гостиной, он покосился на диван и резко отвернулся. За столом он был крайне нервным. В голове стояла картина, и он не знал, как всё реализовать, чтобы… этого не случилось. А бабушка вела себя крайне спокойно — у неё был план. Палочки остановились на полпути ко рту. Он медленно закрыл рот и незаметно принюхался… Что-то не так. Обычный рис… но запах. Он отложил палочки и покосился на компот. Пожилая женщина следила за ним и спросила холодным голосом: — Что такое? Нет аппетита? Её цепкий взгляд. Она спокойно ела, но чётко следила. Если бы поняла, что он всё разузнал, давно бы стала действовать. Хацуми слабо улыбнулся. — Прости, бабуль, ты готовила. А у меня аппетит пропал. Я утром с Элисой покушаю. Он говорил как можно спокойнее. Оба актёра, которые не сдавали позиции. Хацуми поджал губы и опустил голову — чёлка скрыла глаза, но он видел её. Как она сжала челюсть, как палочки чуть не сломались от её напора. Но та лишь тяжело вздохнула и отправила спать, взяв с него слово, что завтра они всё съедят. А он забежал в комнату и стал нервно собирать всё, что нужно. Если он хоть замедлит… неизвестно, что будет. Зря они надеялись, что она их союзник. Но что они возьмут с них? Обездоленные дети. Ни денег, ни своей квартиры. — Какую же ты цель преследуешь, бабушка… — прошипел он и дёрнул замок рюкзака. Всё собрал. И тихо стал выходить в коридор. Ключ был наготове. Замок тихо щёлкнул — слава богу, у них пол не скрипучий. Элиса всё ещё спала, только уже раскуталась. Он проделал ту же самую махинацию и стал её очень тихо будить. Он чувствовал, что ещё час — и будет конец. — Элиса, давай просыпайся, — прошептал парень и подбежал к её шкафу. Достал две кофты и ещё тёплой одежды. Надо лучше выбраться и быть налегке. Но сестра лишь промычала и отвернулась. — У нас нет времени! Давай вставай. Хацуми положил сумку на стол, поджал губы и подошёл к двери. Он слышал только стук своего сердца. В доме было тихо, как в гробу. Значит, пошла спать. Или ждёт. Ждёт, когда они выйдут, чтобы сделать свой ход — тот, который решит всю их жизнь. — Даже будучи на нашей стороне, ты всё равно нас предала, — прохрипел парень, подошёл к кровати и поднял сестру. Быстро заткнул ей рот, когда она хотела возмутиться. Ей осталось только кинуть злой взгляд и сдаться под его натиском. Она тихо ударила его по руке — знак, что будет молчать. Он убрал ладошку, поправил край её кофты и поджал губы. — У нас бомба, — эти слова он сказал, натягивая на неё кофту дрожащими руками. Он быстро сделал ей низкий хвост и, взяв за руку, очень тихо, как мог, подошёл к двери. — По сути там было шесть часов, но кто знает, что может произойти. Лучше покинуть дом как можно скорее. Он вёл их через этаж. Сестра шла молча и ничего не говорила — лишь сжала его ладонь. На что она надеется, когда враги отца нацелились на них? Речи о спокойной жизни и быть не может. — Я не знаю, за кого бабушка, но доверять ей нельзя, — Хацуми кинул на сестру взгляд и отвернулся вперёд. Но когда его рука легла на ручку, Элиса вскрикнула. Он обернулся — и его оглушили. Так, что он потерялся и не понимал, что происходит. — Зачем же так сильно бить то…