Часть 14:Лед и побег

Сергею казалось, что прошёл целый день. В ледяной темнице, где не менялся свет и царила вечная мерзлота, время текло неестественно, растягиваясь в мучительную бесконечность. Он не заметил, как истощение и отчаяние поглотили его сознание, и он провалился в тяжёлый, беспокойный сон. Очнулся он в абсолютной темноте. Но это была не темнота его камеры. Она была густой, живой, пульсирующей. Под ногами он почувствовал холодную воду, покрывавшую пол тонким слоем. Она не брызгала, а лишь расходилась тихими кругами от его шагов. Воздух был тяжёлым и пахлом озоном и древней пылью. Где я? – пронеслось в его голове. Опять сон? Вода позади него плеснула. Он резко обернулся. Никого. Только тьма. Но шаги были слышны отчётливо – тяжёлые, мерные, словно кто-то неспешно брёл по воде навстречу ему. «Кто здесь?» – крикнул Сергей, и его голос был поглощён пустотой без эха. Из мрака перед ним медпенно выплыла фигура. Это был дракон. Но не из плоти и крови, не из чешуи и плоти. Его скелет, отлитый из тёмного, полированного, словно обсидиан, костяка, излучал леденящий душу холод. В глазницах пылали два уголька багрового света, лишённые всякой теплоты. Это была сама Смерть, воплощённая в драконьем облике. Сергей инстинктивно отшатнулся, сердце заколотилось в груди, готовое вырваться наружу. «Не бойся, дитя иного мира,» – раздался голос. Он был не звуком, а скорее вибрацией, напрямую входящей в сознание. Он был тихим, но обладал невероятной весомостью, словно каждое слово было высечено на скрижалях вечности. «У Нас много имён. Но для тебя... Я – Смерть.» Сергей не мог пошевелиться, парализованный этим присутствием. «Я недоволен,» – продолжил Костяной Дракон. «С самого начала. Ты умер во сне, в своём мире. Твой путь был предопределён. Но по ошибке моей... сестры, Жизни, ты был заброшен сюда. В мир, где тебе не было места.» Багровые огоньки в глазницах сузились. «Ты – первая душа, которая встретилась со Мной лицом к лицу, будучи живой. И, я надеюсь, последняя.» «Я наблюдал. Я был недоволен, видя, как ты живёшь, любишь, находишь счастье... в то время, как должен был стать прахом. Я хотел забрать тебя. Насильно. Прервать эту... ошибку.» Смерть сделала паузу, и в тишине вибрировало её негодование. «Но затем... ты начал убивать. И это... Мне понравилось.» В его «голосе» прозвучала леденящая душу заинтересованность. «Каждое существо, чью жизнь ты прервал... это был дар Мне. Жертвоприношение, о котором ты не ведал. И теперь Я предлагаю тебе сделку.» Сергей, наконец, нашёл в себе силы говорить. «Какую?» «Силу. Силу, чтобы выжить. Силу, чтобы сокрушить своих врагов. Взамен... ты будешь приносить Мне жертвы. Ты будешь Моим проводником, Моим жнецом в этом мире.» Мысли о Ночи и Жаре, об их возможной судьбе, пронеслись в голове Сергея, и его страх сменился яростью. «Сейчас... сейчас я не знаю, что с ними. С Ночью и Жарой. Но если с ними что-то случилось... если Зориан или эта Льдина причинили им вред... – его голос стал низким и звенящим. – Я убью их всех. Не пожалею. Никого.» Багровые огоньки в глазницах Смерти вспыхнули ярче, словно от удовольствия. «Хорошо. Проверь свой клинок. «Падшая Ночь»... теперь она служит и Мне. Но помни – не обнажай его без нужды. Его сила теперь... иная. И она требует платы.» «Я больше не побеспокою тебя. Пока ты выполняешь свою часть договора. Живи, Сергей Петров. И приноси Мне смерть.» Видение начало таять. Тьма отступала, вода под ногами исчезала. Последнее, что видел Сергей – костяная морда, склонившуюся над ним, и тихий шепот в сознании: «Удачи... жнец.» Он очнулся на ледяном полу своей камеры. Всё было как прежде. Но что-то изменилось. Внутри. Глубоко в груди он чувствовал холодный, тяжёлый ком – печать сделки. Он был больше не просто человеком. Он был орудием. Следующие несколько дней Сосулька, как и обещала, приносила ему еду и воду. Они разговаривали. Сергей узнал, что она – восьмая, самая младшая дочь Льдины. «Восемь? – не удержался он от вопроса. – У вас... большая семья.» Сосулька горько усмехнулась, её бирюзовые глаза потускнели. «Большая – не значит счастливая. Мать... она видит в нас лишь инструменты, пешки в её играх. Отца я почти не помню. Он такой же. Я... я для них никто. Прощещность. Ошибка.» Сергей смотрел на неё, и его сердце сжималось от боли. Он понимал её слишком хорошо. Он видел в её глазах то же одиночество, что когда-то глодало его самого в казарме и на арене. Она была ещё одним потерянным существом в этом жестоком мире. И вот, в одну из ночей, Сосулька появилась у его клетки не с миской еды, а с большой, звенящей связкой ледяных ключей. Её лапы дрожали. «Я... я сделала это. Быстро, мы должны поторопиться.» Со лба у неё струился пот, несмотря на холод. Она с трудом, но подобрала ключ и вставила его в замочную скважину. Лёд скрипнул, и дверь с тихим щелчком открылась. «Вот,» – она просунула ему свёрток. В нём была тёплая, хоть и простая, одежда и... «Падшая Ночь». Меч лежал в ножнах, но Сергей чувствовал его. Он чувствовал новую, дремлющую в нём силу. Холодную и безжалостную. Они крались по ледяным коридорам, стараясь слиться с тенями. Но удача оказалась не на их стороне. Из-за поворота вышлел патруль – два матёрых ледяных дракона в доспехах. «Стой! Беглец!» – проревел один из них, увидев Сергея. У них не было шансов в прямом столкновении. И тогда Сергей вспомнил слова Смерти. «Проверь свой клинок.» Не раздумывая, он выхватил «Падшую Ночь» из ножен. И мир замер. Звуки – крики стражников, скрип их доспехов, даже собственное дыхание – исчезли. Драконы стояли как статуи, их движения прерваны на полпути. Ледяные сосульки на потолке перестали капать. Всё вокруг погрузилось в абсолютную, неестественную статику. Сергей мог двигаться. Он чувствовал, как сила вытекает из него, питая меч, но сейчас это не имело значения. Он не стал мешкать. Он знал – эта способность временна. Он действовал быстро, без эмоций, с чистой, отточенной эффективностью. «Падшая Ночь» в его руках описывала короткие, точные дуги. Он не рубил, а скорее... перерезал нити, удерживавшие жизни этих существ. Один удар в незащищённое горло. Второй – в глазницу. Ни криков, ни сопротивления. Только тихий хруст и два замерших тела, которые рухнули на пол, когда время снова пошло своим чередом. Сосулька стояла, вжавшись в стену, её глаза были полны абсолютного, животного ужаса. «Ч-что... что это было? Как ты...» «Потом, – резко сказал Сергей, вкладывая меч в ножны и чувствуя прилив усталости. – Сейчас нам нужно бежать.» Они вырвались из замка, используя служебные ходы, которые знала Сосулька. Выйдя на морозный ночной воздух, она, не дожидаясь команды, пригнулась. «Садись! Быстрее!» Он вскарабкался ей на спину, и она, расправив свои, казалось бы, хрупкие бирюзовые крылья, рванула в ночь. Они летели, не разбирая дороги, пока замок Льдины не скрылся за грядой ледяных пиков. Наконец, она нашла небольшую пещеру, скрытую снежным навесом, и они рухнули внутрь, тяжело дыша. В пещере было темно и относительно тепло. Сергей слез с её спины и прислонился к стене, чувствуя, как дрожь пробегает по его телу – смесь адреналина, истощения и осознания того, что он только что совершил. Сосулька смотрела на него в полумраке, её глаза всё ещё были полны вопроса. «Ты... ты не просто человек, да?» Сергей горько усмехнулся, глядя на свои руки. «Раньше был. Теперь... теперь я не знаю, кто я.» Он посмотрел на неё, на её хрупкую фигуру, дрожащую от страха и холода. «Но я знаю одно. Я обещал тебе, что мы выберемся. И мы выбрались. Спасибо, Сосулька. Я этого не забуду.» Она молча кивнула, и в её глазах, рядом со страхом, появилась искра чего-то нового – надежды и странной преданности. Они были беглецами. Изгоями. Связанными одной целью – выжить и найти тех, кто остался позади. И Сергей знал, что его путь только начался. Путь, озарённый звёздами Ночи, согретый солнцем Жары... и отныне отмеченный холодным прикосновением Костяного Дракона.