Часть 15:Жатва

Они просидели в пещере несколько дней. Ледяной ветер выл снаружи, но внутри, в окружении каменных стен, было относительно безопасно. Сергей сидел, прислонившись к холодному камню, и его мысли метались в замкнутом круге, как загнанный зверь. Он смотрел на Сосульку. Она сидела поодаль, съёжившись, её бирюзовые крылья были плотно прижаты к телу. Она спасла его. Выкрала ключи, рискнула всем. И в жестокой, неумолимой логике этого мира, которую он уже начал понимать, это означало лишь одно. Он был обязан ей. Так же, как Жара была обязана ему за спасение в пустыне. Его долг чести висел в воздухе тяжёлым, невысказанным вопросом. «Чёрт, – прошептал он, закрывая лицо руками. – Только не это.» У него уже была Ночь. С этим он смирился, даже обрёл в этом счастье. Потом появилась Жара, и его сердце, вопреки всем ожиданиям, нашло способо вместить и её. Но ещё одна? Третья дракониха? Это уже не семья, это... гарем. Ирония судьбы была горькой: в своём мире он был одинок, а здесь, в мире чудовищ и насилия, он оказался объектом желания и долга для трёх разных существ. Он посмотрел на Сосульку. Она тут же опустила взгляд, её шея покраснела. Она молчала. И он был благодарен за эту отсрочку. Этот разговор можно было отложить. Сейчас были важнее другие вещи. «Нам нужно двигаться, – сказал он, поднимаясь. Его голос прозвучал хрипло, но твёрдо. – К дворцу Ночи. Мне нужно знать, что с ними.» Они добрались до владений Ночных Драконов ближе к ночи. Чёрные обсидиановые башни высились в темноте, но что-то было не так. Обычно зажжённые факелы теперь были потушены, а у ворот стояли незнакомые стражи с чуждой, агрессивной осанкой. Сергей провёл быструю разведку, его сердце сжималось от дурного предчувствия. Дом был полон чужаков. Головорезы Зориана чувствовали себя хозяевами. «Останься здесь, – приказал он Сосульке, указывая на густую заросль у скалы. – Спрячься. Я вернусь за тобой.» Она кивнула, её глаза были полны страха, но и доверия. Сергей стал тенью. Он двигался бесшумно, используя каждый выступ, каждую колонну. Двух стражей у бокового входа он устранил быстро и беззвучно. «Падшая Ночь» в его руках была не просто мечом; она была продолжением его воли, холодным и безжалостным инструментом. Он не чувствовал ничего, когда лезвие входило в плоть. Только пустоту и леденящую целеустремлённость. Он прошёл по коридорам, как призрак, оставляя за собой безмолвные тела. Каждый убитый дракон был не просто врагом; он был жертвоприношением. Он чувствовал, как холодный ком в его груди pulsated с каждым отнятым дыханием, насыщаясь. Наконец, он добрался до покоев Ночи. Дверь была приоткрыта. Он бесшумно проскользнул внутрь. Лунный свет падал на огромную кровать. И его мир рухнул. На постели, рядом с неподвижной, спящей Ночью, лежал крупный дракон из её же клана. Его лапа была брошена на её бок в похабном, собственническом жесте. Что-то внутри Сергея затрещало и разорвалось. Тихий, рациональный голос, который обычно руководил им в бою, умолк. Его захлестнула волна чистой, примитивной ярости. Он подкрался к кровати, и остриё «Падшей Ночи» коснулось горла незваного гостя. «Ночь,» – тихо, но чётко произнёс он. Её глаза открылись. Сначала в них было смятение, затем – невероятное, ослепляющее облегчение и радость при виде его. «Сергей...» «С тобой всё хорошо?» – его голос был хриплым от сдерживаемой бури. И тогда она разрыдалась. Тихие, надрывные рыдания, которые говорили больше, чем любые слова. Он всё понял. Этот ублюдок... он воспользовался её беспомощностью. Он осквернил её. Ярость, чёрная и всепоглощающая, затмила его разум. Он не просто убил бы этого дракона. Он уничтожит его. Он ударил рукоятью меча по голове спящего, и тот с стоном очнулся. Его глаза, полные сначала ярости, затем сменились страхом, когда он увидел Сергея и лезвие у своего горла. «На балкон. Живьём,» – прошипел Сергей. Дракон, дрожа, выполз на балкон. Он посмотрел на Сергея с мольбой, но увидел в его глазах только ледяную пустоту и обещание боли. В отчаянии он перепрыгнул через перила и скрылся в темноте. Сергей не стал его преследовать. Он спустился вниз и вышел во двор. Он нашёл его там, пытающегося подняться. И тогда началось. Это не был бой. Это была казнь. Медленная, методичная, садистская. Сергей не наносил смертельных ударов. Он резал. Он отсекал. Он причинял невыносимую боль. Каждый удар был ответом на слёзы Ночи, на её унижение. Он слышал его крики, его мольбы, и они были для него музыкой. Холод в его груди ликовал. «Падшая Ночь» пила его жизнь, и Сергей позволял ей, наслаждаясь каждой секундой этого кровавого ритуала. Когда от дракона осталось лишь окровавленное, обезображенное месиво, Сергей остановился. Он тяжело дышал, его руки и одежда были в крови. Он смотрел на то, что сделал, и внезапно ярость отступила, оставив после себя леденящую пустоту и отвращение к самому себе. Он рухнул на колени. Что он сделал? Кем он стал? Это была не месть. Это было... наслаждение. Он выплеснул всю ярость, всю боль, всю подавленную агрессию, что копились в нём с арены, с детства, со всей его жизни. И это было ужасающе. Он заставил себя подняться. Он вернулся в покои Ночи. Она всё ещё сидела на кровати, закутанная в одеяло, дрожа. Он подошёл и обнял её, не обращая внимания на кровь. «Я вернусь, – прошептал он. – Мне нужно найти Жару. Обещай, что останешься здесь.» Затем он отправился в комнату Жары. Картина, которую он там увидел, вонзилась ему в сердце новым кинжалом. Другой дракон, тоже из Ночных, прижимал её к полу. Он... он осквернял её своим языком. А Жара... она лежала без сил, её глаза были пусты, а на морде застыла маска такого чистого, безмолвного отвращения, что у Сергея снова потемнело в глазах. На сей раз не было ни ярости, ни злорадства. Только холодная, стремительная эффективность. Он рванул вперёд и одним взмахом «Падшей Ночи» снёс голову дракону. Она откатилась по полу, оставляя за собой кровавый след. Жара вздрогнула, увидев его. Затем её слёзы, сдерживаемые всё это время, хлынули потоком. Она бросилась к нему, вцепившись в него так, словно он был единственной скалой в бушующем море. «Всё кончено, – говорил он, гладя её спину. – Всё кончено. Иди к Ночи. В её комнату. Я скоро приду.» Последней целью был Зориан. Он нашёл его спящим в своих покоях, с самодовольной улыбкой на морде. Сергей разбудил его ударом клинка в пах. Крику не было конца. И затем Сергей принялся за работу. Без спешки, без слов. Он резал. По кусочку. Пока крики не стихли, и в комнате не воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Сергея и капаньем крови. Когда всё было кончено, он снова рухнул на колени посреди кровавой бойни. Он смотрел на свои окровавленные руки. Он был монстром. Таким же, как те, кого он убил. Но он сделал это ради них. Ради их безопасности. Цена его души казалась ему теперь приемлемой платой. Он вытер меч, нашёл Сосульку, которая с ужасом смотрела на него из укрытия, и молча повёл её обратно во дворец. Они поднялись в покои Ночи. Жара и Ночь сидели вместе, прижавшись друг к другу. Увидев его, они бросились к нему. Объятия были полны отчаяния, благодарности и чего-то нового – почтительного страха. Они видели кровь. Они чувствовали исходящую от него холодную энергию. Они целовали его – Жара со страстной, солнечной благодарностью, Ночь – с глубокой, звёздной нежностью, смешанной с болью. «Давайте... давайте поговорим утром, – сказал он, его голос был пустым. – Слишком много всего.» Они кивнули, и в их глазах он увидел понимание. Им нужно было побыть вместе. Втроём. Залечить раны. Всё это время Сосулька стояла у двери, наблюдая. Она видела, как он сражался, как убивал ради них. Она видела, как они обнимали его, и в её сердце шевельнулось что-то сложное – не только страх, но и острая, щемящая тоска. Тоска по такой же преданности, по такой же яростной защите. На выходе, прежде чем закрыть дверь, Сергей взял её за лапу и мягко потянул за собой. «Иди. Сейчас не время для представлений. Ты под защитой.» Он привёл её в свою старую комнату, смежную с покоями Ночи. «Отдохни здесь. Ты в безопасности.» Он закрыл дверь и вернулся к Жаре и Ночи, к своим драконихам, к своему кровавому, разбитому, но всё ещё живому сердцу. За дверью оставалась Сосулька – новое обязательство, новая сложность в его безумной жизни. Но сейчас ему было не до этого. Сейчас ему нужно было просто держать их в объятиях и пытаться не слышать шепот Костяного Дракона, доносящийся из глубин его собственной души.