Часть 17:Сновидение и Жизни и Смерти

Неделя пролетела в странном, зыбком спокойствии. Дворец зализывал раны, привыкая к новому, ещё более необычному укладу. Сергей старался быть опорой для всех, разрываясь между тремя драконихами, каждая из которых нуждалась в нём по-своему: Ночь — в тихом понимании, Жара — в солнечном отвлечении, Сосулька — в терпеливом руководстве. Одной из ночей ему приснился сон, настолько яркий и реальный, что, проснувшись, он ещё несколько минут чувствовал на губах вкус полевого воздуха. Он стоял посреди бескрайнего поля, утопающего в море цветов всех оттенков, какие только можно вообразить. Небо над головой было бездонным и ясным, с пушистыми облаками, застывшими в идеальной гармонии. Воздух был густым и сладким от ароматов. Внезапно пространство перед ним сгустилось, и из переливающегося света материализовалась дракониха. Она была непохожа ни на одну, что он видел прежде. Её чешуя постоянно меняла цвет, переливаясь всеми оттенками радуги, и на ней, словно живые украшения, росли крошечные, идеальные цветы. Вокруг неё порхали стайки диковинных бабочек, а от каждого её движения исходила волна животворящего тепла. Она осмотрела его оценивающим, но не враждебным взглядом. «Приветствую, дитя иного мира,» — её голос был похож на шелест листвы и журчание ручья. «Я — Жизнь.» Сергей замер. Так вот как выглядит та самая «сестра», допустившая ошибку. «Я почувствовала, что моя... сестрёнка... проявила к тебе интерес,» — продолжила Жизнь, и в её тоне сквозила лёгкая насмешка. «Не могла не познакомиться с тем, кто удостоился такого внимания. Да, ту оплошность с твоим перемещением я совершила случайно. Но, как гласит мудрость, случайности — не случайны.» Она склонила голову. «И раз уж ты стал частью нашей игры, я тоже хочу сделать тебе дар. Я дарую тебе силу исцеления. Взамен... ты будешь помогать нуждающимся. Будешь спасать жизни.» И тут реальность содрогнулась. Воздух затрещал, цветы вокруг поблёкли, и из чёрного, беззвучного разрыва в самом полотне мира ступила Смерть. Её костяная лапа коснулась земли, и трава вокруг мгновенно почернела и рассыпалась в прах. Бабочки в ужасе разлетелись. «Почему ты докапываешься до моего человека, сестра?» — прозвучал в сознании Сергея ледяной, безжалостный голос. «Моего человека», — мысленно повторил Сергей, и в этом была странная, жуткая уверенность. «Твой? Он пришёл сюда по моей воле!» — парировала Жизнь, её переливчатая чешуя вспыхнула ярче. «Он мой Жнец! Он будет убивать для меня!» «Он будет спасать для меня!» Сергей, наблюдая за тем, как два космических существа, олицетворяющих фундаментальные силы вселенной, ссорятся из-за него, как из-за игрушки, не смог сдержать улыбки. Картина была до того сюрреалистичной и комичной, что напряжение с него спало. «Эй!» — сказал он громко, заставив их обеих замолчать и уставиться на него. «Давайте по порядку. Смерть, я буду для тебя убивать. Периодически. Когда это будет необходимо. А тебе, Жизнь, я буду исцелять нуждающихся. Когда смогу. Так пойдёт?» Смерть и Жизнь переглянулись. Багровые огни в глазницах одной и переливчатые радужные зрачки другой мерцали в немом диалоге. «Пойдёт,» — одновременно прозвучало в его голове. «И ещё кое-что, — добавил Сергей, внезапно осмелев. — Вы же сёстры. Жизнь и Смерть — две стороны одной медали. Может, стоит проводить время вместе, а не только спорить?» Обе драконихи рассмеялись. Их смех был странным дуэтом: один — похожий на звон хрусталя, другой — на скрежет камня. «Забавный ты смертный,» — сказала Жизнь. «Наша жизнь длится мгновение, а ты учишь нас вечностью,» — добавила Смерть. «Но... ладно. Так уж и быть, мы прислушаемся к твоему совету.» На этом сон оборвался, и Сергей очнулся в своей постели, с лёгкой улыбкой и странным ощущением тепла и прохлады, одновременно пульсирующим в его груди. Спустя пару дней кузнец прислал весть — браслет готов. Сергей забрал его и нашёл Сосульку в саду. Она робко наблюдала за тем, как Жара учит её находить съедобные коренья. «Сосулька, иди сюда,» — позвал он. Она послушно подошла. Он достал браслет — изящное плетение из белого металла, холодное на ощупь, но быстро согревающееся в руке. «Это тебе,» — сказал он, надевая его ей на лапу. Браслет идеально сочетался с её бирюзовой чешуёй. «Он... он очень красивый,» — прошептала она, глядя на своё запястье с благоговением. Сергей, наученный горьким опытом, решил не ходить вокруг да около. «Знаешь, я... кажется, похоже, что я тебя люблю,» — выдохнул он, смотря ей прямо в глаза. «Сначала я увидел в тебе себя. Такого же одинокого, запуганного... и я сделаю всё, чтобы тебе здесь было хорошо и комфортно.» Её глаза наполнились слезами, но на этот раз — от счастья. Она бросилась к нему, обвивая его своими прохладными лапами. «И я тебя люблю, Сергей! Спасибо!» И вот, спустя несколько дней, настал момент, которого они, возможно, подсознательно ждали и боялись одновременно. Утром Сергей заметил, что Ночь ведёт себя странно. Она была дёрганной, нервной, металась по комнате, а на его вопросы отмахивалась или отвечала односложно. Он обратился к Жаре. «Ты не знаешь, что с Ночью?» — спросил он. «Не уверена,» — ответила Жара, но её взгляд был насторожённым. «Но я видела, как она сегодня утром куда-то побежала в спешке... и её вырвало. Говорит, что это не отравление.» Их взгляды встретились, и в них читалась одна и та же тревожная догадка. Вечером они устроили семейный совет в покоях Ночи. Сергей, Жара и Сосулька сидели, а Ночь стояла перед ними, словно на суде. Она выглядела измученной и напуганной. «Ночь, с тобой всё в порядке?» — мягко начал Сергей. «Всё... всё в порядке,» — попыталась солгать она, но её голос дрогнул. «Просто... сегодня утром мне стало плохо.» «Утром и вечером,» — тихо добавила Жара. «И мы знаем, что это не отравление.» Ночь поняла, что скрывать бесполезно. Она медленно подняла лапу и положила её на свой живот. Глаза её были полны слёз. «Я... я думаю, что беременна.» В комнате повисла гробовая тишина. Сергей первым нарушил её. Он подошёл к Ночи и крепко обнял её, не говоря ни слова. Затем отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. «Я не беру своих слов назад,» — сказал он твёрдо. «Я понимаю, что у нас с тобой, человеком и драконихой, не могло бы быть общего потомства. И я был бы счастлив, если бы... не те обстоятельства. Но я приму этих детей. Как родных. Я только прошу тебя... прими их тоже. Как своих. Они — часть тебя. И в них нет вины.» Ночь смотрела на него, и по её лицу текли слёзы, но теперь в них было не только горе, но и начало облегчения. «Расскажи мне, — попросил Сергей. — Как всё будет происходить?» «Драконихи... мы вынашиваем яйцо год,» — тихо объяснила Ночь. «Потом откладываем его... и высиживаем ещё год.» «То есть у нас есть ещё два года, — прошептал Сергей, чувствуя, как у него слегка подкашиваются ноги. — Я... я никогда не был отцом. Я не знаю, как обращаться с детьми. Чем их кормить, как воспитывать... а уж драконята...» «У меня есть опыт!» — тут же вызвалась Жара, подходя ближе. «Я помогала в приюте, помнишь? Присматривала за малышами.» «А я...» — робко начала Сосулька. «Я помогала драконихам в нашем клане... при родах и в первые месяцы. Знаю, что нужно.» Сергей посмотрел на них — на свою странную, разномастную, но невероятно спаянную семью. Улыбка медленно растянулась на его лице, сметая остатки тревоги. «Тогда мы справимся, — сказал он с уверенностью, которой на самом деле не до конца чувствовал, но очень хотел. — Все вместе.» Они все легли на огромную кровать, как обычно. Но на этот раз их объятия были особенно нежными и полными новой, глубокой значимости. Впереди их ждало неизвестное, сложное будущее, но они встречали его вместе. И в этом единстве была их главная сила.