Утро после торжества

Безмолвие Двор погружён в непривычную, густую тишину. Нет стука ведер, скрипа дверей. Конь просыпается одним из первых и замирает у решётки. Конь (трепетным шепотом): — Слышишь? Мир замер. Они победили время, отгуляли всю ночь, и теперь само Время спит, уставшее от их ликования. Кобыла, не открывая глаз, укрыв голову собственной гривой как одеялом: — Конь, оно не спит. Оно просто притормозило. Давай и мы последуем его мудрому примеру. * * * Гирлянда На заборе ещё мигает одна-единственная лампочка от гирлянды, забытая и беспомощная в сером утреннем свете. Конь (с сочувствием): — Смотри... Одна из пленённых звёзд не успела сбежать с рассветом. Она моргает, прося о помощи. Кобыла, приоткрыв один глаз: — Конь, она не «просит», она разряжается. И её «мольба о помощи» закончится, когда фермер выйдет и с громким ворчанием дёрнет вилку из розетки. Не стоит одушевлять неисправную проводку. * * * Запах утра Вместо вчерашних пряных пирогов воздух пахнет тишиной, морозцем и едва уловимым запахом гари от петард. Конь (глубоко вдыхая): — Чуешь? Запах чистого листа. Пауза между главами. Воздух вымыт ночным весельем и теперь кристально пуст, готовый для новых слов. Кобыла, наконец поднимаясь и потягиваясь: — Конь, я чую, что пора бы уже написать в этой «паузе» первое слово – «завтрак». И надеюсь, что Хранитель Вёдер тоже прочёл эту новую главу и помнит, на какой мы странице остановились. * * * Следы на снегу Свежий снег во дворе испещрён запутанными цепочками следов — человеческих, кошачьих, а кое-где и явно шатких, петляющих. Конь (изучая узор с важным видом картографа): — По этим знакам можно прочесть всю историю минувшей ночи! Вот здесь плясали, здесь спотыкались, здесь падали в объятия! Кобыла, скептически хмыкая: — Конь, история, которую я читаю, гласит: — «здесь мёрзли, тут чуть не упали, а в этом месте кто-то явно искал потерянную рукавицу». Романтика утреннего снега сильно преувеличена. * * * Первый луч Солнце, бледное и зимнее, наконец пробивается сквозь облака и лучи его падают на выгоревшую гирлянду, на тару под забором, на сонного кота на крыльце. Конь (мягко, без обычного пафоса): — Смотри. Оно ничего не осуждает. Оно просто светит. На деревья, на пустые бутылки от глинтвейна, на нас. Просто светит. Кобыла стоит рядом, молча, плечом к плечу. Потом тихо фыркает, и её дыхание растворяется в холодном воздухе белым облачком. Кобыла: — Ну что ж. Если оно просто светит, то и мы можем просто стоять. Без вопросов и указаний. Хотя бы до завтрака. Она осторожно толкает его плечом. Кобыла: — А потом ты мне всё-таки объяснишь, что такое «глинтвейн», о котором ты так осведомлён.