Испытание скукой

Рассвет без вдохновения Серый свет пробивается сквозь заиндевевшее окно. Конь уже стоит, уныло уперевшись мордой в дверь. Конь: — Новый день. Он лежит за дверью, холодный и плоский, как ледышка. Мы должны его растопить! Кобыла (голос из глубины денника, сонный): — Мы его растопим. Своим дыханием. Через несколько часов. А пока – экономия тепла. И тишины. * * * Путь Хранителя Вёдер Конь прильнул к щели, следя за фермером, который лениво ковыляет к колодцу. Конь: — Он идёт! Но его шаг лишён целеустремлённости! Он несёт вёдра, как каторжник – свои цепи. Я сочувствую ему. Кобыла: — Не сочувствуй. Он несёт наш завтрак. А его шаг лишён целеустремлённости, потому что на улице холодрыга, и он тоже предпочёл бы лежать в тепле. * * * Таракан-первопроходец По стене ползёт рыжий таракан. Конь замирает, следя за его маршрутом. Конь: — Смотри! Отважный скалолаз, исследующий ледяные скалы нашего мира! Он ищет путь к тёплым пещерам с овсом! Кобыла: — Он ищет путь к мусорному ведру. И, в отличие от тебя, он его уже нашёл. Оставь скалолаза в покое. * * * Дипломатия с Котом Кот, мурлыкая, трётся о ноги Коня, выпрашивая тепло и внимание. Конь: — Мягкий, мурчащий комок мироздания признал во мне источник благодати! Я осенён его доверием! Кобыла: — Он признал в тебе самый большой и тёплый радиатор. Не переоценивай свою духовную значимость. * * * Звуковая карта мира С улицы доносится далёкий рокот, потом скрип, потом чей-то крик. Конь (навострив уши): — Слышишь? Железный дракон кашляет! Дерево стонет под тяжестью небес! А тот крик... наверное, зов о помощи! Кобыла: — Это «Мазда» Василия завелась. Это скрипит флюгер на сарае. А кричал Петрович соседу, что снег с крыши ему на забор упал. Мир не рушится. Он просто скучно функционирует. * * * Тайна лассо Конь подолгу смотрит на висящее на гвозде лассо. Конь: — Эта петля... она висит, жаждущая обрести форму. Принять в себя что-то... или кого-то. Она – вопрос без ответа. Кобыла: — Ответ – «не совать в неё голову». Это не философский объект, Конь. Это инструмент для поимки тебя же в случае побега. Не романтизируй верёвку. * * * Великое открытие Конь, подражая фермеру, губами неуклюже водит по щеколде на дверце своего денника. Внезапно раздаётся слабый, но звонкий «щёлк». Конь (шёпотом, полным триумфа): — Я понял! Ключ к свободе не в силе, а в хитрости! Я постиг тайну железного языка! Кобыла (не открывая глаз, но её голос становится резче): — Конь. Отпусти. Сейчас же. Свобода за этой дверью сегодня – это три шага до ледяной лужи и обратно. А «тайна железного языка» откроет тебе тайну холодного денника без ужина. Не дури. * * * Игра теней Солнце на мгновение прорывается сквозь тучи, и по стене пробегает резкая тень от голой ветки. Конь: — Вон! Теневой ящер промчался! Быстрее взгляда! Кобыла: — Он промчался. И исчез. И снова тучи. Вся драма – в единый миг. Не заводись. * * * Муха-зомби На подоконнике бьётся в стекло полуживая зимняя муха. Конь: — Падший лётчик... он верит, что стекло – это просто воздух, который почему-то не пускает... Кобыла: — Он не верит. Он тупой. И скоро станет чьим-то обедом. Не проецируй. * * * Тактильные ощущения Конь методично трётся щекой о грубую деревянную балку. Конь: — Шершавость... Твёрдость... Реальность. Она вот здесь, в этой балке. Кобыла: — Она же и в занозе, которая сейчас будет у тебя в щеке. Найди себе менее философское развлечение. * * * Собственное дыхание В полной тишине Конь прислушивается к своему дыханию, то замедляя, то ускоряя его. Конь: — Я... я могу управлять шумом в своей груди! Я – дирижёр внутреннего ветра! Кобыла (после долгой паузы): — Дирижируй тише. Ты мне спать мешаешь. Внутренний ветер должен быть фоновым шумом, а не шумовым оркестром. * * * Сумерки как благодать Серый свет за окном окончательно густеет, сливаясь с тенями. В деннике становится уютно и безопасно. Конь (уже без прежнего энтузиазма): — Темнота... она не наступает. Она вытекает из углов и заполняет всё... Кобыла: — Наконец-то. Лучшая часть дня. Когда всё становится одного цвета и не на что показывать. Ложись, Конь. * * * Приход Хранителя Раздаётся скрип двери, шаги, стук вёдер. Конь даже не поднимает головы. Кобыла (жуя): — Ну что, философ? Небо, запертое в четырёх стенах, исследуемое по крупицам... Оно того стоило? Конь (таки встав и опуская морду в ведро с овсом): — Оно... давало пищу для ума. Кобыла: — А это – пища для живота. Иногда она важнее. Жуй. Завтра, глядишь, и солнце выглянет. И впервые за весь день, оставив ненадолго свой ужин, Кобыла подходит к перегородке и тихо трётся об неё щекой, глядя на Коня.