Сон или реальность? Выбирай.

      Сердце стучало быстро, и казалось, что аорта и все остальные артерии не выдержат такого эмоционального напряжения. Всё тело было напряжено, а голова была словно ватная, и не понимала, сон это или реальность.       Но, почувствовав холод, пробежавший по всему телу, контрастируя с разгоряченным телом, которое только осознало, что всё миновало и это был всего лишь сон – такой глубокий и правдоподобный, что в голове не укладывается.       Попытавшись унять дрожь и ощущение между ног, девушка сидела на кровати, оглядывала дрожащие руки.       «Ненавижу», — подумала брюнетка, вставая с кровати, чтобы сменить футболку и пойти выпить воды. Во рту действительно всё пересохло. В идеале принять холодный душ. Но она будет строго игнорировать все эти чувства.              Но, к сожалению, мозг не слушался, и перед глазами всплывали картинки сна – такого ненавистного и желанного одновременно. Девушка считала себя отвратительной и слишком жалкой. В голове хотелось скрутить эти воспоминания и выбросить их из головы.       Тёмная спальня, в которой можно было разглядеть очертания мебели из-за света фонаря на улице, который светил всю ночь напролёт. Оттого всегда мерещилось всё, что только можно. И она включила небольшой прикроватный светильник, чтобы уж точно не придумывать ничего.       Девушка, опустившись на край кровати, ещё раз протёрла лицо и на секунду-две остановилась, задержав взгляд в окне.       Там она увидела, как к соседнему дому подъезжает спорткар. И она знала, кто это. Тот, кого она не желала видеть ни в жизни, ни во снах.       Решив, что она не хочет видеть, как молодой человек с красивым оттенком кожи и своей уверенной манерой выходит из машины, она отвернулась от окна и пошла к шкафу, чтобы переодеть свежую футболку и желательно нижнее бельё.       Порывшись в шкафу, она, к своему несчастью, наткнулась на ту самую футболку, что одолжил ей старый сосед. И сейчас она боролась с тем, чтобы надеть её и почувствовать себя ужасно озабоченной, но при этом удовлетворённой, и с тем, чтобы выбросить эту футболку в мусорку. Она ведь не сумасшедшая, не какой-то одержимый подросток. Но она её не выбросила, но и не надела. Просто убрала глубоко подальше в шкаф, чтобы меньше натыкаться на эту чёртову футболку. Она переодела футболку и нижнее бельё.       «Будь ты проклят», — повторяла в голове девушка, точно отгоняя образ парня дальше и дальше. Пытаясь не концентрировать своё внимание на окне, точно надеясь встретить там парня, она вышла из спальни в зал, совмещённый с кухней. Попутно закинув в ванную ночную одежду.       Она подошла к крану, взяла стакан и набрала до краев воды. Ощутив холод жидкости и стекла, она принялась выпивать всё до капли, чтобы забыть этот сон, чтобы не поддаваться искушению вспомнить, как во сне его пальцы входили в неё, а его лицо искажалось в злорадном удовольствии.       «Сволочь», — пробормотала брюнетка, уже опираясь руками о столешницу кухонной тумбы, — «У кого-то недотрах или что?»       Она сделала пару вдохов и решительно отправилась обратно в спальню. Ей нужно просто уснуть, так забудется всё, что было этой ночью. И так она не воспримет информацию, что он снова здесь, а не в своём чёртовом Монако.       Пока она заходила в комнату, не нароком взглянула в большое окно, которое было прямо напротив двери. И она не смогла сдержаться и не посмотреть на вид, который ей предстал: он стоял, точно смотря в её окно, как будто всё это время ожидал, что она снова появится в комнате. А когда она это поняла, застыла в ступоре на несколько секунд, чувствуя напряжение всем телом. Он смотрел, запустив руки в карманы своих спортивных штанов, явно чувствуя что-то. Как будто владел ею даже на расстоянии.       Она на долю секунды поглотилась этим чувством, но тут же осознала всё. И, забив на него, сделав вид, что она не смотрела на него, пошла обратно к кровати. Зарывшись в одеяле, как будто прячась не только от него, но и от себя и своих желаний.       И так она долго ворочалась в постели, пытаясь сосредоточиться на сне, а не на его появлении.

***

      Брюнетка проснулась от трезвона будильника, понимая, что совсем скоро на работу. Благо, сегодня нужно было приходить позже обычного, и она смогла поспать еще добрых три часа после четырех ночи. Голова все-таки была тяжелая, мало соображала, и главное – сразу не вспомнила, что было ночью.       Но воспоминания не ушли от нее. Он здесь. И ночью он ей снился.       Досадная усмешка слетела с ее губ. Она точно сходила с ума. Это неразумно и глупо, это было не подстать ей. И тогда она твердо взялась за мысль, что пора уже отпустить все это. Только если признаться честно, такая мысль возникает каждую неделю. И каждый раз она игнорировала тот факт, что не может справиться с этой одержимостью. Может, ей нужен психолог. А может, ей все-таки нужно дать один раз по этой самодовольной морде. Выплеснуть все, что накопилось. А может, и стоило бы просто его тр…       «Так! Хватит, стоп, пожалуйста», — мысленно взревела Джиорджина.       Джи, Джи, Джи… Маленькая Джи… Так он ее называл в детстве и в подростковом возрасте. И так он ни один раз томно произносил ее имя, когда кончал прямо внутрь, точно зная о ее контрацепции таблетками.       Это было около полугода назад в последний раз. А дальше он отдалился, пропал, утонул в своих гонках, деньгах и славе. И тогда она, его подруга детства, ему больше не нужна была. «К черту, забудь уже, дура», — мысленно умоляла она себя.       Резко встав с кровати, она сразу же пожалела об этом, почувствовала, как голова сжимается, а в глазах темнеет. Гребаная анемия, которую просто напросто нужно лечить. А она не может, а может и не хочет.       Оперевшись об изголовье кровати, она приходила в себя. И когда черная рябь прошла перед глазами, она направилась в ванную принять душ. Горячий, обжигающий, чтобы давал чувство жизни, чтобы давал понять, что она еще чувствует кожей что-то.       И выйдя из нее, обернутая в полотенце, направлялась обратно в спальню, чтобы надеть нужную офисную одежду и высушить волосы. Но прежде всего ей нужно было прикрыть шторы, чтобы никто не заметил, как она переодевается.       И к своему внутреннему сожалению, она заметила, как тот самый парень, которого она видела ночью, направляется к ее входной двери прямо по небольшой брусчатке.       Стук в дверь заставляет ее вздрагивать. Она не знала, что ожидать. Не знала, как на это реагировать. Джи точно думала, что он будет дальше прикидываться, что ее нет. И, конечно же, она не откроет ему дверь. Как минимум это глупо. Как максимум у нее еще осталась гордость. Будет делать вид, что его нет, и что не слышит его стуков. Она с решимостью направилась к шкафу, ощущая всем телом напряжение. Мокрые волосы она обернула в полотенце, выбирая белье белого цвета и офисный костюм на сегодня.       Она слышала, как он спокойно стучал в дверь. Да, он точно издевается, совсем не сомневаясь, что даже спустя пять минут она откроет. И когда она переоделась в обтягивающую длинную юбку с такой же обтягивающей рубашкой, Джи полностью игнорировала стуки в дверь, походя к кофе-машине, чтобы включить ее.       — Джи, открой дверь, — негромко произнес он.       Она сжала ладонь, чтобы не подойти к двери.       Тело само пошло тихими шагами к ней.       «Твою мать, Ландо», — мысленно выругалась она.       — Открой дверь, — уже более твердо произносит он.       И она открыла. Прямо смотря в его глаза, пытаясь сдержаться, чтобы не начать рассматривать его окрепшее тело от тренировок, или более загорелую кожу, чем прежде, или как его лицо стало еще более мужественным.       — Привет, — он улыбается, так легко и так обворожительно, при этом так бесстыдно, словно ничего не произошло.       — Привет, — более холодно, без улыбки, встретила она его.Она уловила, как его взгляд быстро пробежался по ней. «Ты отвратителен», — искривилась она мысленно.       — Что-то нужно? — чуть ли не выплюнула она ему в лицо. Она старалась сдержать злобу, но она овладевала ею, и это казалось непосильным.       — Поговорить, — улыбка спала с его лица, почувствовав, все же, ее холод. Как же ему этого не хотелось, не хотелось видеть ту стену, которую она построила из-за него.       — Нет, я опаздываю на работу, — она попыталась закрыть дверь, но он ухватился за ручку с обратной стороны, не давая ей это сделать.       — Не устраивай сцен, — сказал он. Она только смогла нахмуриться и осуждающе на него посмотреть. Как он смеет такое говорить, когда бросил ее, использовал и бросил?       — Отпусти… дверь… — медленно говорила она, а в глазах металась ярость.       Ландо, увидев это, отпустил ручку и, накинув на лицо усмешку, сказал:       — Ладно, жди ночью, — и развернулся, направившись к своему родному дому.       Джи резко расслабилась, начав дышать как можно глубже. Закрыв дверь побыстрее, она осознала: она не сможет сопротивляться еще раз.

***

      Рабочий день прошел настолько быстро, что она ненавидела это. Потому что ей нужно было возвращаться домой. И она могла уехать к подруге ночевать, но, узнав причину ее визита, ей начали бы снова промывать мозги. А это хуже того, что ее ждало.       Поэтому, возвращаясь домой ближе к пяти часам вечера, она не заметила того спорткара возле соседнего дома семьи Норрис. Заезжая в гараж на своей Audi, Джи боролась со страхом, что он придет. А он придет, будет также стучать в дверь, звать ее. Но только из вежливости не будет пользоваться запасным ключом. Она ведь до сих пор не поменяла замки. А адекватный человек это сделал бы.       Кинув ключи на столик у входа, она даже не удосужилась закрыть дверь на замок. Потому что приняла решение содрать эту корку засохшей крови и дать ране восстановиться до конца.       «Фу, какая я драматичная, аж самой тошно», — мысленно отругала себя девушка.       Ей ведь только и оставалось ждать его. Что будет с его приходом, она не знала. Будет рыдать и рассказывать, как ей было плохо без него все эти шесть месяцев, или врежет ему за то, что не отвечал на ее сообщения или звонки, или просто впиться в его губы, чтобы он понял, как она скучала и скучает.И так, в состоянии полного принятия ситуации, она пошла переодеваться во что-то более удобное. Можно пока что приготовить ужин, посмотреть телевизор, написать друзьям и постоянно прислушиваться к звукам на улице.       Так пробыв еще долгих пять часов, она уже расслабилась, пришла к выводу, что он не придет. Поэтому, ближе к этому времени, Джи уже переоделась в ночную одежду и хотела отправиться спать. Из-за неспокойной ночи, лежа ранее на диване, она ловила одним глазом сон. Но она ненавидела засыпать на диване, потому что потом болела шея от неудобной позы и небольшой площади дивана по сравнению с двуспальной кроватью.       Уже присаживаясь на кровать и потирая руки кремом, она совсем не ожидала, что в ее дверь постучат. И от этого стука ее спина выровнялась, а руки застыли в воздухе. Голова повернулась к двери спальни, понимая, что ей нужно идти и открыть дверь. Или не нужно?       Медленно проходя к входной двери, она и не заботилась о том, что сейчас она будет стоять перед ним только в футболке и трусиках. Это была провокация, это была проверка, ради чего же он пришел на самом деле к ней. И ни от одного варианта она не откажется. Уж лучше утонуть в этом чувстве снова, нежели чувствовать эту пустоту каждый раз, когда его нет рядом.Она открыла дверь, вглядываясь в его уже серьезное лицо.       — Дверь была не закрыта? Меня ждала? — усмехнулся Ландо, заметив это.       — Нет смысла устраивать сцену, правда? — хитро улыбнулась Джи, припоминая фразу парня.       — Правда, — кивает парень делая шаг вперед. Девушка делает шаг назад инстинктивно, боясь его близости, — Боишься меня?       — Нет, — серьезно произносит она.       Он уже привычно заходит, осматривая дом, в котором для него ничего не поменялось. Все было как всегда. Старый дом Джи, где она прожила всю свою жизнь, а потом получила его от родителей. Он пропитан воспоминаниями: именно на этой кухне они, будучи детьми, сожгли кукурузные хлопья на плите, а вот та ваза, что стоит у камина, была подарком от него покойной матери Джи, а на этом самом диване они впервые занялись сексом, пока родителей Джи не было дома. Тогда он стал зависим от ее тела и ее разума.       — Ничего не изменилось, — хмыкнул парень, оборачиваясь к девушке.       — Прошло всего полгода, — она скрестила руки на груди, показывая свое недовольство и вражду. — Так выражаешься, как будто мало, — звучало как признание.       — Да? Для тебя точно все пролетело незаметно — аж забыл, как отвечать на сообщения и забыл, как вести себя не как мудак конченный.       — Где ты таких слов набралась? — усмехнулся парень, чувствуя, как его возбуждала эта ее грубость. — Ой, простите, мистер Норрис, я же должна упасть к вам к ногам после того, как вы пропали на полгода, — все-таки злость вышла быстрее всего. Ее было проще показать. — Я ненавижу тебя и пошел нахуй.

I say fuck you,

I hate you

I move out in a heart beat

When I leave, now you call me

And you tell me that you're sorry

      Норрис сжал зубы, чувствуя, что он последнее дерьмо на этой планете. Она была права, но и не понимала абсолютно ничего.       — Ты снова ничего не понимаешь, всегда была моей маленькой глупой Джи, — произносит он тихо, приближаясь к ней и не сдержав своей руки, начал поглаживать ее щеку. Она не могла это выдержать: поэтому, сжав глаза, она молилась Богу, чтобы эти муки закончились. Была бы ее воля, она сломала бы каждую косточку этой руки, что прикасается к ней сейчас. Но его рука так по-родному ласкала ее кожу. От такого действия она снова уходила в дребезги маленькой девочки, которой мир показывал соседский мальчишка. Мир взрослый, наполненный чувствами и зависимостями.       — Оставь меня, — тихо, почти жалобно произносит девушка, опустив голову, — ничего не будет как прежде. Я больше не твоя маленькая девочка.       — Моя, всегда была и будешь, — твердо произносит парень, поднимая ее взгляд за подбородок.       — Мы не можем быть вместе, — шепотом произносит девушка, всматриваясь в его губы, бессильно пытаясь сопротивляться ему.       — Еще как можем. Ты одержима мной, а я одержим твоей одержимостью. Только тебя я могу контролировать. Только ты выглядишь как что-то стабильное. Всегда рядом, когда нужно и не нужно, — он говорит это почти шепотом, медленно приближаясь к ее лицу. И видя, как она закусывает нижнюю губу, его член дрогнул от возбуждения.       — Ты сделал мне больно слишком сильно, — Джи еле сдерживает слезы, которые хотят показать всю ее обиду, что затаилась с марта этого года.       — Знаю, без этого я бы не смог сосредоточиться на чемпионстве, без этого я бы не смог сосредоточиться на другой части моей жизни.       — Ты хренов эгоист, — раздосадованно говорит девушка, а ее лицо искажается в болевой гримасе. И слеза предательски вырвалась наружу.       — Тебе это тоже нужно было, смотри, компания твоего отца идет в гору. Со мной ты бы все похерила. В этой жизни есть не только ты и я. Ты понимаешь это? — строго произносит парень.       — Да, — принимает она эту горькую правду.       — Ты не должна плакать, — шепот проходится по ее правой щеке, а по ее спине проходят мурашки.       — Ландо, просто извинись, — она совсем утонула в этом старом чувстве.       — Извини меня, Джи, моя маленькая Джи, — сказал он ей на ухо, постепенно спускаясь к ее шее. Она вдохнула воздух через сжатые зубы и сразу же громко выдохнула, запрокидывая голову вверх. Она ненавидела эту зависимость от него. Джи ненавидела то, что она такое испытывала только к нему. Он вернулся к ее лицу и не секунды не медля, поцеловал ее, как делал это всегда. Он любил это делать с болью, потому что она так любила. Как и раньше он прикусил ее нижнюю губу, от чего она не сдержала стон. Ландо улыбнулся сквозь поцелуй — Джи та же, что и в их шестнадцать лет.       Его руки автоматически опустились на ее талию, сжимая ее кожу под футболкой. Но руки требовали чувствовать ее тепло полностью, поэтому его руки быстро забрались под длинную темно-серую футболку. Его так привлекала ее простота. Ему так чертовски нравилось, что она была такой домашней и обычной. Она не носила ночнушки в кружевах, лишь больше раззадорить своего мужчину. Она просто делала так как ей хотелось. А ему просто нравилась она в таком виде ведь, так можно было быстрее снять с нее все и прикоснуться к разгоряченной коже.       Сжав ее кожу на боках талии, он почувствовал, как она сама пододвинулась ближе, как будто ей этого мало, и это доставляло ей удовольствие.       Ему было плевать на совесть, на то душащее чувство вины перед ней. Ландо просто хотел вернуть все, убрать эту паузу и продолжить гаситься ею. Брать ее, владеть ею, любить ее.       — Моя, — тихо произнес он, когда его губы коснулись изгиба ее шеи, а руки поднялись к ее груди, сжав ее, оттягивая затвердевшие соски. Она тут же издала стон, а потом второй, и так сопровождался каждый поцелуй. Джина дрожала, и чтобы не упасть, она ухватилась за его плечи.       — Все в спальню, быстро, иначе я трахну тебя прямо у двери, — его голос стал ниже от густого возбуждения.       — Не впервые было бы, — стеб льется из ее рта, а дьявольская улыбка совсем несовместима с засохшей дорожкой слезы.       — Ты хочешь, чтобы я заткнул тебя? Этого добиваешься? — одна из рук высвободилась из-под футболки и потянулась к ее шее. Сжав ее сильно, но именно так, как ей нравилось, он смотрел в ее блестящие глаза, которые уже не плескались такой уверенностью, как секунду назад.       — Чего ты молчишь, Джи? Давай, скажи, что ты ждала того момента, когда я буду вдалбливаться в тебя. Не важно куда, главное — это делаю я.       — Я ненавижу тебя, — прошипела она.       — Как я люблю тебя в таком состоянии. Ты бесишься, а я все больше хочу вытрахать из тебя всю эту грязь, — он усмехается, все также сжимая ее шею, но уже приподнимая ее, отчего ей пришлось немного встать на цыпочки.       — Скажи мне, как ты сильно хочешь снова почувствовать мой член, скажи, — последнее слово он произнес грубее, чем сам ожидал.       Она сглотнула вязкую слюну и, смотря прямо в его глаза:       — Ты даже не представляешь, сколько раз ты мне снился. Сколько раз я просыпалась настолько мокрой, что приходилось менять белье. Ты совсем не знаешь, как мне было тяжело найти нового мужчину даже для секса, потому что они не знали меня так, как ты.       — Все-таки кто-то бывал в тебе кроме меня? — усмехается парень, забавляясь своей ревностью.       — А кто-то уже прыгал на твоем члене на балконе в Монако? — издевательски отвечает она, с такой же ревностью выплевывая это. Да, она видела, где его сфотографировали с какой-то блондинкой на балконе обнимающихся.       — Ох, дорогая, один к одному, — говорит Ландо и больше не может терпеть эти препирания. Он потянул ее в сторону спальни.       — На кровать, на колени, — требовательно говорит он, наблюдая, как она взбирается на белые простыни, присаживаясь на колени в ожидании. Футболка задралась, и он видел ее нижнее белье. Как же ему хочется запустить в него руку и почувствовать, насколько она хочет его.       — Ближе к краю, — говорит он и тоже подходит ближе к кровати.       Джи точно понимала что он хочет от нее. Как бы внутри она не ощущала себя погано, она нуждалась в этом всем. Она хотела почувствовать себя старой. Когда между ними все хорошо, и их зависимость не утихает. Тут же она ощущала себя как наркоман, который давно не получал дозу и сейчас хочет закинуться самой большой, от которой он умрет.       — Сама ручками, своими милыми пальчиками, — говорит он, смотря на нее сверху вниз.       Ей два раза говорить не нужно — сразу понятно, что он хочет начать с минета. А она только рада: ее любимое занятие в постели — наблюдать, как Ландо теряется под влиянием ее языка и горла. Она так уже привыкла к его члену, зная, как ему нравится больше, научилась брать его полностью без рвотного рефлекса, втягивать так, что Ландо закатывал глаза от удовольствия. Он научил ее, он выточил ее под себя. Отвратительное удовольствие.       Джи припустила его штаны и трусы, видя, что его член уже стоял. Она ухватилась за член, также проводя рукой вверх-вниз, поднимая взгляд выше к его лицу. Он же зашипел и гортанно выпустил стон. Эта его реакция дала ей такой буст, чтобы постараться ради него снова.       — Прекрасно помнишь, что я должна получать взамен? — сказала она, спрашивая взглядом и наклоняясь ближе к его бедрам.       — Да, моя хорошая, возьми уже, — он нетерпеливо провел по ее подбородку. И она взяла его медленно, точно вспоминая все. Хотя как будто ничего и не поменялось, как будто не было этой дыры длинною в полгода.       Пока она дразнила его, лаская его член всего на половину, а ему было достаточно и этого, но ведь он мог взять ее полностью. Притягиваясь еще ближе к нему, ее задница ненароком поднималась, чувствуя возбуждение. Внутри нее уже все сжималось от его вздохов и стонов. Джи в нетерпении взяла его так глубоко, насколько умела, и задержала его до жжения легких от нехватки воздуха.       — Блять… — выругался Ландо на это движение. Джи продолжала сосать его член, уже истекающего слюной девушки. Ландо просто решил наплевать и хотел кончить прямо ей в рот. Он хотел вспомнить практически все этой ночью. Каждый их любимый фетиш, каждый ее стон или же крики, поцеловать каждый дюйм ее тела. Но ему нужна была разрядка. Он два раза дрочил за сегодня, но и это не помогло справиться с тем напряжением после их встречи утром. И сейчас ему нужно было кончить один раз, чтобы доставить удовольствие своей девочке.       Пока она продолжала свое дело, Ландо, придерживая ее волосы, решил, что ему мало этого. И когда он крепче ухватился за волосы, начал трахать ее рот. Он так делал, когда уже совсем близко. С маленькими передышками для своей девушки, он двигал бедрами быстро, чтобы уже почувствовать эту ебанную разрядку. Она изредка руками хваталась за его бедра, чтобы остановить или просто удержаться на месте.       — Боже, как я скучал по тебе, — тяжело дыша говорит Ландо, наслаждаясь этой картиной. Такая грязная, но такая тайная и родная.       Девушка только и могла издавать гортанные звуки и хлюпанья с редкими стонами. Она так сильно хотела прикоснуться к себе, но казалось, одно прикосновение к клитору, и она кончит сразу же. Поэтому, пока он трахал ее рот, одной рукой она потянулась к своему нижнему белью, чуть раздвигая ноги.       — Если ты кончишь с моим членом во рту, ты будешь наказана. — грубо произносит парень, но не запрещает, а предостерегает.       — Похуй, — сказала девушка, тяжело дыша, когда он на момент оставил ее.       — Как знаешь, Джи, — но это не ругательство, только больше раззадорило его. И казалось, он еще больше и быстрее начал двигаться, потому что был близок. Он ощущал себя девственником, который кончал так быстро от перевозбуждения. Но он оттягивал этот момент, как мог, наблюдая, как она двигает своей рукой между бедрами. Она стала чаще стонать, оттого вибрации проходили по стенкам горла девушки, и это еще больше усиливало его конец.       — Блять, я сейчас кончу, — почти задыхаясь говорит парень, не выдерживая этого всего.       Джи почувствовала, как все его тело содрогалось, а во рту был солоноватый привкус. Ландо от сильной разрядки наклонился к девушке, придерживаясь за ее плечо, а лоб встретился с ее. Он тяжело дышал, прикрыв глаза, проживая этот момент разрядки.       Несколько секунд спустя, будто выйдя из транса, он затянул её губы в поцелуй. В медленный, спокойный, без какой-либо страсти, а как будто показывая, как он её одаривает нежностью. Он надавил на её плечо, чтобы она легла на спину. Джи расплавилась ещё сильнее, чем прежде, от его внезапного приступа нежности.       Его одна рука опиралась на кровать, а другая потянулась к её ногам, заставляя их обвить его талию. Поглаживая кожу её бёдер, Ландо ощущал то, по чему он скучал. Она была родной, его… Ни одна девушка не заставит его так ощущать: спокойно, уверенно, преданно.       Эти полгода без неё были своего рода пыткой, которую он сам создал. И, честно говоря, без её поддержки было тяжело. Без её сообщений или взглядов в боксах. Но это дало ему многое осознать и понять: без неё это всё никак невозможно. Он казалось всю свою жизнь жил с ней, проживал все моменты. И здесь кризис и осознание, что им необходимо сделать что-то друг без друга. На время.       Сейчас пришло полное осознание — жизнь их связала, и это не было чем-то больным и обычной привязанностью, а была что ни на есть любовь, где они понимали и ждали друг друга.       Его губы перешли на её шею. Место, где он ни один раз оставлял поцелуи, засосы, украшения, свои слёзы. Эта кожа помнит всё. И сейчас, со всей своей любовью, он нежно целует каждый её сантиметр, слыша, как Джи тихо постанывает от удовольствия.       — Скажи, что ты больше не уйдешь от меня, скажи это… — тихо произносит девушка. Голос хоть и звучал томно, но в нём был подтекст боли и страха, что он снова её покинет.       — Я нет, теперь точно нет. Ты тоже? Не уйдешь после такого? — говорит Норрис, переводя лицо к её, чтобы видеть её глаза.       Они блестели от бокового свечения прикроватных ламп. В них плескалась боль утраты, страх и привязанность.       Она тихо замахала головой, казалось, была на грани, чтобы снова пустить слезу. Джи потянулась к его лицу, чтобы сложить в свой поцелуй все слова, которые не может выложить сама.