Реальность.

      Джи мягко целовала его губы, только так она могла показать свою хрупкость и любовь к нему. Ландо чувствовал это — да, именно то, ради чего он сюда приехал. Он почувствовал пьянящую и срывающую все границы волну от неё, что в голове пронеслась мысль — больше он не отойдёт от неё ни на шаг.       Всё наэлектризовалось ещё больше. Внизу живота стало болеть от нехватки ласк, и казалось, девушка скоро будет жалобно скулить. Оттого она начала целовать более требовательно, приподнимаясь и обнимая его одной рукой за шею. Хотелось сжать эту загорелую кожу так сильно, чтобы на ней остались синяки. Её следы.       Темп увеличился в геометрической прогрессии — парень перешёл к её любимому месту. Его губы скользнули сразу к месту под ухом, сначала мягко целуя, но потом провел языком в этом месте. Джи вздрогнула, как будто впервые такое ощутила, хотя это было не так. Всё тело напряглось, а спина изогнулась лишь бы быть ближе к телу парня.       Джи не сдерживала свой рот, потому что он только и мог выдавать стоны и его имя. Она знала, как Ландо любил слышать своё имя в её исполнении, и как оно звучало томно и безнадёжно, когда он тянул и издевался над ней. И сейчас он хотел довести её до безрассудства, до той стадии, когда она начнёт умолять о каждом его действии.       Джи точно ощущала сейчас под кайфом, когда именно он прикасался к ней. Она теряла голову, рассудок, здравый смысл. И в её умной головке никогда не возникало слово «нет».       — Я так люблю, когда ты меня целуешь, — прошептала девушка, взглянув на него сквозь прикрытые глаза, когда он уже задрав футболку, приближался к её грудной клетке.       Парень самодовольно усмехнулся, поднимая взгляд на неё, но не отрываясь от кожи, мягко словно стекая к её чувствительным соскам.       — Господи, — жалобно продолжает она, теряя всякую силу в мышцах, опускаясь на кровать полностью, чтобы уже просто сосредоточиться на нём.       — Продолжай говорить, — голос его стал ниже от сплетённого возбуждения вокруг его глотки. Он еле мог дышать, но ему это нравилось. — Говори, где тебе нравится.       — Ты ведь прекрасно знаешь, — её голос чуть не дрожит, когда его рука отпускает бедро и направляется к её нижнему белью.       — Да? Может, я и забыл, — ухмылка не сходит с его лица, а само оно опускается ниже к её животу.       Она вздрагивает, когда он прошёлся пальцем по ткани, сквозь которую уже ощущалась влага, которая сочилась от перевозбуждения. Но Ландо намеренно не проникал под нижнее белье.       — Ну же, Джи, скажи, как тебе нравится… — шепчет он нежно, ласково целует её ниже пупка, отчего она сжимается, издавая стон.       — Чёртов идиот, — раздражённо произносит она, но сдаётся, — мне нравится, когда ты входишь в меня своими пальцами.       Ландо отодвинул в сторону ткань, проводя пальцем от её входа до клитора. И тут видно было, как она полностью сдалась ему на волю. Он чувствовал эту влагу, то, как она хотела его, как нуждалась в нём.       — И сколько же пальцев ты любишь? Один?.. — явно дразня её, запустил сначала один палец, садясь между её ног, чтобы было лучше видно её лицо, её тело, её раздвинутые ноги.       Он почувствовал, как она сжала его палец вокруг, думая о том, как она будет сжимать его член от удовольствия.       — Два?.. — продолжает он, запуская второй палец, — Три?.. — потом притворно улыбается, удивлённо произносит, — Четыре? Настолько тебе мало?       — Ландо, пожалуйста, — жалобно говорит Джи, — двигайся.       — Ответь тогда, — настойчиво ответил парень, приближаясь к её лицу.       — Три. Три, пожалуйста, — голос её срывался, а во рту уже всё пересохло, оттого ей приходилось облизывать свои губы, но это мало помогало.       — Как же я люблю, когда ты такая вежливая, — он просто разглядывает её лицо, как будто впервые видя её с потерянным взглядом.       Он больше не издевался, а просто трахал ее своими пальцами, а она могла только стонать и извиваться под ним, иногда приподнимаясь, чтобы взглянуть на его действия. От этого возбуждение возрастало. Она видела как во сне его пальцы быстро входят и выходят из нее, а он рассматривает ее с серьезным лицом, не теряя ни одного движения или взгляда. Ей казалось, это был тот самый сон.       Внезапно он вынул пальцы, видя, как она почти облегченно выдохнула от такой пытки. Но это была одна из самых малых пыток, потому что потом его палец направился прямо к ее клитору. Он стимулировал его так быстро, что она теряла способность дышать.       — Медленнее, Ландо, — из нее вышел полукрик, полустон, смешанный с жалобностью и раздражением.       — Нет, — твердо произнес он, — ты знаешь, я люблю скорость.       Она издала смешок, но после втянула воздух сквозь зубы, чувствуя интенсивное движение его пальцев. Казалось, она была близка к оргазму. Этой разрядки ей не хватало еще с прошлой ночи, а может, и с того момента, как он ушел.       Ландо, видя, как ей хорошо, больше не мог сдерживаться и думать о том, как ему хочется войти в нее. Убрав пальцы от нее, он шлепнул ее по бедру, стал стягивать с себя одежду.       — Сними их и переворачивайся на живот, — требовательно сказал Ландо.       Джи без слов стянула трусы и, в нетерпении переворачиваясь на живот, приподняла бедра.       От этого вида у Ландо скрутило внизу живот еще сильнее. Он наклонился к ее лицу, прижимаясь своими бедрами к ее, шепчет:       — Хочешь меня почувствовать?       — Очень, — поворачивает Джи голову к нему.       — Очень? Хочешь, чтобы я трахнул тебя как кого?       — Как твою маленькую Джи, — говорит она, понимая, что это сорвет ему крышу.       — Пиздец, Джи, ты теперь не отвертишься от меня, — наклоняется Ландо и, беря ее за подбородок, целует. Фраза была брошена не просто так во время секса. Это было прямое обещание.       Не поднимаясь, он направил свой член к ее лону, чувствуя ее тепло. И когда его головка прошла внутрь, Джи почувствовала такое удовлетворение, что казалось, это стоило того. Стоило пролить слезы, чтобы соскучиться по Ландо так, что ноги дрожали, что плакать хотелось. Это была такая смесь эмоций и чувств, что никто из них не мог описать этого. Но определенно они ощущали это одинаково.       Ландо, с шипением вошел в нее полностью, стараясь делать это медленно, но сдерживая себя сжатыми ладонями на ее талии. Движения были не такие быстрые, но сильные. Совсем не похоже на Ландо. Но зато Джи все чувствовала. Чувствовала то самое, что вызывало в ней стоны и определенное удовольствие, которое ни с чем не сравнимо.       — Переворачивайся, иначе я кончу также быстро, как и с твоим ротиком, — быстро протараторил Ландо, переворачивая ее на спину и закидывая ее ноги себе на плечи.       — А так кончу быстро я, блять, — недовольно говорит она.       — Разве не этого мы и добиваемся? — говорит он и входит в нее резко, почти болезненно.       Она громко вскрикнула, сжимая его сильно от неожиданности. Ландо на это только сдержанно поморщился, стискивая зубы. Взгляд стал более тяжелым, а кудри его двигались в такт его толчкам.       Больше не сопротивляясь, она чувствовала, как она истекает собственной смазкой. Она стекала ниже. Такое бывало нечасто, только от быстрого темпа и когда им сносило крышу.       — Черт, Ландо… — почти хныча говорит она со сморщенными бровями и прикрытыми глазами.       Он ничего не ответил, только хотел еще больше от нее этого взгляда, этой гримасы, которая мешается в коктейле из удовольствия и сумасшествия. Казалось, она в его руках как кукла, готовая сделать что угодно ради разрядки. И когда Ландо приостановился, чтобы проникнуть рукой к ее клитору, который набух от возбуждения, его стимуляция вызвала громкий стон и протест с ее стороны.       — Что же, дорогая? Не хочешь, чтобы я там касался? — удивленно смотрит в ее лицо, но черти в глазах выдают его удовлетворение. Его лицо приблизилось к ее.       — Слишком… чувствительно… — с выдохом говорит она, постепенно ослабляя хватку на его руке.       — Тогда смирись, ощути то, что хотела ощутить, — шепчет он, целуя её в губы смазано, но это была лишь пыль в глаза. Его палец начал двигаться, находя лучшие места, где она больше начинала содрогаться.       Но долго он и сам не мог терпеть простые сжимания её вокруг его члена, возобновив движения внутри неё. Она была такой мокрой, было так приятно двигаться в ней без всяких препятствий, не как в их первый раз. Тогда он чуть ли не кончил сразу от её узости. Хотя и в этом был какой-то шарм и удовольствие.       Его бедра не переставали двигаться. Полностью погрузившись в это чувство, они просто снова были близки. Снова вместе. И эта страсть не прекращалась даже на протяжении почти всей их жизни. И с этой мыслью она убрала ноги с его плеч, чуть приподнимаясь, чтобы приблизиться к его лицу. Ландо без лишних слов делал то, что она хочет, а ей нужны поцелуи. Она была очень близка. И он тоже. Поэтому, ухватившись за её бедра, он вторгался в неё без остановки, а она обхватила его лицо руками, тяжело дыша, смотрела ему прямо в глаза, соприкасаясь лбами.       И тут они оба почувствовали, как содрогается тело у каждого. Они поцеловались, сквозь дрожь, стискивания кожи, тяжелое дыхание.       Они молчали, ловя каждое движение друг друга после окончания. Ландо не хотелось выходить из неё. Ему не хотелось терять это чувство слияния не только тел, но и душ.       — Я люблю тебя, Джи. Я очень сильно люблю тебя, — тяжело и искренне говорит парень.       — Я тоже люблю каждую частичку тебя, — признается Джи, не отрываясь от него.

***

      Утро. Оно оказалось хмурым, таким каким любит делать его погода Англии. В окна бились крупные капли дождя, пока Ландо медленно открывал глаза. Он хотел поднять свою правую руку, но почувствовал препятствие: на ней лежала голова Джи. Её лицо было прекрасно, когда она спала. Такое спокойное, тихое, без единой тяжести на лице. Ландо улыбнулся мягкой и теплой улыбкой. Наверное, он готов забыть про онемение руки, чтобы дальше наслаждаться этим видом.       Но всё-таки людские потребности были выше, а желание получить дозу кофе с утра тоже не оставалось позади. Тем более он знал, как Джи обожала эспрессо по утрам, и если оно будет преподнесено к кровати, можно ждать самое преданное и благодарное выражение лица. Поэтому он аккуратно поднялся, мысленно скрещивая пальцы, надеясь, что Джи не проснется.       Она была только в той футболке, в которой она была, когда они занимались сексом. Зрелище было невероятным: она лежала на боку с задранной футболкой, с закинутой ногой кверху, что делало её формы ещё более привлекательными. Он реально будет последним дураком, если потеряет её.       Норрис, потирая глаза рукой после ванной, идет на кухню, чтобы приготовить кофе. Насыпав порцию зерен в кофемашину, он достал две кружки, подставляя первую.       — Как же этого не хватало, — мысленно признается Ландо, всматриваясь в вид из кухни, который выходил на задний двор дома Джи. Воспоминания тянулись, пока он слушал, как кофемашина перемалывала и наливала кофе. Запах был приятный и очень родной.       Он бы хотел, создать что-то новое и общее вместе с ней. Но не знал как она отреагирует на такое предложение. Она никогда не жила дольше месяца где-то, кроме своего дома. Но эта мысль и предложение крутилось в голове уже давно.       С двумя кружками кофе он шел прямо обратно в спальню. Джи еще спокойно лежала в кровати, дремала. Но Ландо видел, что она уже проснулась, поэтому тихо присаживаясь на кровать, он протянул чашку кофе ближе к ее носу. Она тут же открыла глаза.       — Доброе утро, — говорит Норрис, тепло улыбаясь, когда она потянула ладони к кружке кофе.       — Доброе, — говорит она после первого глотка.       Ландо потянул руку к ее лицу, убирая прядь волос с ее лица за ухо. Такое смущающее и нежное движение, которое казалось интимнее, чем секс. Эта его нежность всегда сближала их, даже после всех тяжелых ссор.       — Что такое? — спрашивает немного удивленно Джи.       — Ничего, а что? — будто выйдя из своих мыслей, сказал Ландо.       — Ты так делаешь… в особенные моменты. Что-то случилось?       — Нет, все отлично, все хорошо.       Джи нахмурилась, точно чувствуя что-то неладно, как будто он недоговаривает. Он же чувствует этот сверлящий взгляд и не может ничего сделать, кроме как признаться.       — Боже, от тебя ничего не скроешь, — закатывает глаза Ландо и ерзает на месте, — Ладно… Что же, это касается нас, — начинает он.       — Нас? Что это значит? Ты опять уезжаешь? — накидывает вопросы Джи.       — Джи, тихо-тихо, — говорит парень, откладывая кружку кофе на прикроватный столик.       — Это важный момент, мы должны решить, что дальше делать с нашим расстоянием. Моя жизнь все теснее связывается с Монако и многими другими городами, а я не могу быть без тебя. Это тяжело.       — И что это значит? — почти расстроенно спрашивает Джи, точно начиная думать о плохом.       — Переезжай ко мне, будь со мной рядом, — сдается парень, скидывая информацию на нее.       — Переезжать? Бросить жизнь тут? — удивленно говорит Джи. Она тоже оставляет кружку кофе на столик, переводя полностью свое внимание на него.       — Бросить? Нет. — отрицательно машет головой.       — Но а как? Как тогда мне вести бизнес?       — А теперь главный вопрос: хочется ли тебе этого? Хочется всю жизнь провести в офисе, следуя зову отца?       — Но это дело отца, я не могу его просто так бросить, это его достижение…       — Хочешь ли ты этого? — уперто продолжает Ландо.       Джи опускает взгляд на руки, которые начинают ковырять кожу у ногтя. Плохая привычка. Она поднимает взгляд, вдыхая воздух, как будто хотела что-то сказать, но это было так тяжело сказать вслух, что рот на мгновение закрывается обратно.       — Ну же, я вижу, что ты хочешь сказать. Ты же знаешь, я не брошу тебя в этой ситуации. Я подключу связи, мы найдем достойного директора, но акции останутся при тебе. Будешь приезжать иногда. Или хочешь вообще продать это? Тяжело, знаю, но ты должна строить свое будущее.       — Ландо… — тихо говорит она после его слов.       Внутри тревога мечется. Ее отец точно бы не одобрил такое. Сказал бы «Нужно опираться на себя». А она так доверяет Ландо, что готова быть с ним в любом случае.       — Я обдумаю вопрос с компанией. А переезд. Я готова. Я не хочу больше оставаться здесь без тебя.       Груз с плеч Норриса скинулся с большим облегчением, и он потянулся за объятиями к ней. Поцеловав ее макушку, он почувствовал, как она обвивает его талию крепко.       — Я тебя не брошу больше. Ни за что.