Every Corner Holds a Whisper

—Отпусти! Отпусти его!— Элис кричала так громко, как только могла, но ее голос казался слабым, растворяясь в оглушающем гуле аппаратуры. Свет был нестерпимо белым, слепящим, отражаясь от стерильных стен и металлической поверхности. Мужчина был привязан к больничной койке широкими ремнями. Его тело билось в конвульсиях, пронзительный стон срывался с пересохших губ. Над ним склонился высокий, безликий силуэт в белом халате, его руки методично нажимали кнопки на пульте управления. На лице, скрытом в тени, не было ни капли сочувствия, лишь отстраненное, клиническое сосредоточение. Он не поднимал глаз, не реагировал на ее отчаянные мольбы, словно Элис была лишь надоедливым шумом на фоне важного эксперимента. — Ты видишь, как он страдает? Останови это! Спаси его!— Папа говорил твердо, громко, его голос звучал как набат, пронзая мозг. Он стоял рядом, его рука лежала на плече Элис, сжимая его до боли, но взгляд был прикован к койке, к мучающемуся человеку. В его глазах читалась смесь отчаяния и непреклонной веры в ее способности, в то, что только она может положить этому конец. Но Элис чувствовала, что все ее силы иссякли. Ее ноги подгибались, голова раскалывалась, а в висках пульсировала нестерпимая боль.Каждый крик ее папы, каждое движение бьющегося на койке мужчины отдавали в ней новой волной агонии. Казалось, что ее мышцы, истощенные до предела, отказываются подчиняться. Даже воздух вокруг нее, всегда послушный ее воле, сейчас был плотным и тяжелым, словно свинцовый. Энергия, которая раньше свободно струилась по ее венам, теперь была заперта где-то глубоко внутри, сопротивляясь высвобождению. Это было не просто физическое бессилие, это было истощение, которое выходило за рамки телесного, выжигая ее изнутри. – Я не могу— беззвучно прошептала она, но ее отец, казалось, услышал. – Можешь! Ты сильнее! Ты должна! — его голос, обычно такой нежный и утешающий, теперь был резким, требовательным, пронзительным. Элис подняла дрожащие руки. Ее тело задрожало, она почувствовала, как по вискам стекают капли пота, а зрение на мгновение затуманилось. Слабая, едва заметная пульсация энергии прошла по ее венам, как остатки электрического разряда, но это было ничто по сравнению с той мощью, что ей требовалась. Она пыталась сосредоточиться, сжать волю в кулак, но вместо этого ее сознание снова начало погружаться в липкий, темный омут. Образ страдающего мужчины на койке, безразличный лик человека в халате и настойчивый, отчаянный крик папы — все это слилось в один жуткий водоворот. Элис почувствовала, как мир вокруг нее теряет четкость, края расплываются, звуки приглушаются. Голова кружилась, а боль в теле становилась всепоглощающей. Она не смогла удержаться на ногах, падая в бездонную пропасть, и последнее, что она услышала, был отчаянный, надрывный крик: "Спаси его!"

***

Яркий, наглый луч солнца ворвался сквозь щель в занавесках, полосуя комнату золотистой лентой. Элис застонала, морщась от света, который казался слишком резким, слишком громким после беспросветной тьмы. Голова раскалывалась, во рту было сухо и горько. Каждая клеточка ее тела ныла, словно ее переехала грузовая машина, а мышцы были забиты свинцом. Она попыталась пошевелиться, но конечности казались чужими и неподъемными. Сквозь туман сознания до нее доносился приглушенный, но настойчивый бой старинных часов. Раз... два... три... Она сбилась со счета, пытаясь понять, что это за звук. Только когда бой закончился, оставив после себя гулкую тишину, до нее дошло – двенадцать ударов. Полдень. Она медленно открыла глаза. Зрение было затуманенным, но постепенно предметы обретали четкость. Мягкие обои с цветочным узором. Старинная деревянная мебель. Плюшевый плед, которым она была накрыта. Она лежала на уютном диване в гостиной, залитой солнечным светом. Ни ослепительно белых стен. Ни криков папы. Часы на каминной полке тихо тикали, отмеряя секунды нового дня, но для Элис время словно остановилось в том мгновении кошмара, из которого она только что вышла. Она по-прежнему чувствовала его обжигающее дыхание на своей шее.

***

Воздух в школе был пропитан гулом голосов и смехом, ученики предвкушали предстоящий вечер кино. Сегодня в просторном спортивном зале, способном вместить всех, должны были показывать фильм. Элис,нетерпеливо выстукивала ногой по полу невидимый ритм, её взгляд скользил по лицам в толпе. Она отчаянно пыталась высмотреть Джеймса и его дружков, но единственным, кого ей удалось найти, был Уилл, стоявший с друзьями и оживленно что-то обсуждавший. – Действуем строго по плану, – командовал Майк, энергично жестикулируя руками, подчеркивая каждое слово. – Лукас и Макс, вы следите за Элис. Если она начнет вести себя странно или, что еще хуже, использовать свои способности, немедленно остановите ее. Дастин и Одиннадцать сейчас дома. Одиннадцать войдет в сознание Элис и будет противодействовать ей изнутри. А мы с Уиллом будем контролировать происходящее в зале. – А Робин и Стив? – спросила Макс, скептически уперев руки в боки. – Они что, ничего не делают? – Они у электрощита, – пояснил Майк, медленно выдохнув после того, как оглядел всех, – чтобы в случае чего сразу обесточить здание. Элис, стоявшая неподалеку, нервно сжала ладони в кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость. –Значит, они считают меня врагом, – промелькнула мысль. – Нужно действовать как можно быстрее. Заметив, как компания Майка расходится, занимая свои позиции, она моментально ринулась в сторону потока подростков, вливающихся в главный коридор, чтобы слиться с ними и остаться незамеченной. Ворвавшись в здание школы, Элис сразу же побежала в поисках уединенного кабинета. Она поочередно открывала двери, заглядывая внутрь, пока, наконец, не наткнулась на идеальное место — кабинет музыки. В глубине класса, под окнами, стояли старые инструменты, а впереди, прямо напротив двери, на столешнице одиноко покоился старенький телевизор. Зайдя внутрь, Элис поспешно подперла дверь стулом и, пройдя к телевизору, включила его. Экран тут же заполнился рябью белого шума, идеально подходящего для ее целей. – Внимание! Просим всех пройти в спортивный зал! – раздался по громкоговорителю гулкий голос Директора, пронзая тишину коридоров. От этого звука по коже Элис пробежали мурашки. Времени было катастрофически мало, а препятствий – невероятно много. Черноволосая стремительно достала из своей небольшой сумки темную тканевую повязку. завязав ею глаза, она опустилась на пол прямо перед мерцающим экраном телевизора. Ее тело напряглось в ожидании, а разум сосредоточился, пытаясь сквозь рябь белого шума прояснить происходящее в спортивном зале. енм йашем еН Девушка лишь сильнее нахмурилась, стиснув зубы. На экране телевизора, среди танцующих помех, постепенно начинала проступать расплывчатая картинка. Сначала она лишь изредка промелькивала, словно призрак, затем вспышки становились все чаще и отчетливее, пока наконец изображение не стабилизировалось, полностью показывая спортивный зал. В нем ученики замерли, словно зачарованные статуи, их взгляды были прикованы к большому экрану, где шел фильм. Элис сделала усилие, ощутив, как волна ее воли устремляется вперед. Словно по невидимому каналу, помехи с маленького телевизора в кабинете перекинулись на огромный экран в спортивном зале. Сначала это казалось лишь досадным техническим сбоем: картинка фильма дрогнула, звук поплыл. Но затем рябь стала нарастать, поглощая изображение целиком, заглушая диалоги и перекрывая фоновую музыку, превращая экран в хаотичный вихрь черно-белых шумов. – Ищите её! – громко скомандовал Джеймс, его голос прозвучал резко и отрывисто, заглушая нарастающий шум помех и замешательство в зале. Трой и Адам, тут же кивнули, без лишних вопросов бросившись в коридоры школы, чтобы обыскивать кабинеты. – Кажется, не только мы ее ищем... – прошептала Макс Лукасу, ее голос был полон тревоги, когда она заметила спешащих Троя и Адама. – Прием! Дастин, пусть Оди немедленно начинает ей мешать! – раздался по рации голос Майка, полный напряжения. Услышав это Одиннадцать, находящаяся в своей импровизированной сенсорной ванне, тут же погрузилась в воду, закрыв глаза. Ее разум устремился вперед, отчаянно пытаясь как можно скорее проникнуть в сознание Элис, чтобы перехватить контроль. Элис, все еще с завязанными глазами, ощущала пульсирующую волну распространяющуюся по школе. Помехи на большом экране в спортзале усиливались, искажая не только изображение, но и звук, превращая некогда уютный киносеанс в какофонию шума и мелькающих теней. Она чувствовала, как под ее влиянием в зале нарастает беспокойство, как легкий озноб пробегает по спинам ничего не подозревающих учеников, предвещая что-то худшее. Внезапно из-за двери послышался глухой удар, затем еще один, более сильный. — Здесь заперто! Ломайте! — донесся до Элис знакомый голос Джеймса, полный нетерпения и злости. Сердце девушки учащенно забилось, но она лишь сильнее сосредоточилась. Ей оставалось совсем немного. Еще секунда, и она сможет довести свое послание, свой хаос, до кульминации. В этот самый момент, когда Элис отчаянно цеплялась за контроль, пытаясь преодолеть нарастающее физическое напряжение, в ее сознании возник образ. Это была Одиннадцать, ее глаза светились решимостью, а черты лица исказились от усилия. Оди не просто присутствовала – она атаковала. Резкий, сокрушительный толчок, ментальный удар, обрушился на Элис, выбивая из нее дух. Это было словно получить сильный физический удар по голове. Образ Одиннадцати словно оттолкнул ее от ее собственной силы. В ту же секунду, когда Элис вздрогнула от неожиданной атаки изнутри, дверь кабинета с оглушительным треском распахнулась, слетев с петель. В проеме появились Джеймс, Адам и Трой. Их лица были перекошены от злости и предвкушения. Не теряя ни секунды, они ринулись к сидящей на полу Элис. Девушка отчаянно попыталась подняться, но ментальный толчок Одиннадцати и колоссальные затраты энергии на помехи лишили ее сил. — Попалась,чудачка! — прорычал Джеймс, схватив ее за руку. Они не церемонились. Втроем, грубо подхватив Элис, они потащили ее из кабинета, игнорируя ее слабые попытки сопротивления. Коридоры школы были почти пусты, все ученики уже были в спортзале. Они волокли ее по полу, затем буквально зашвырнули в ближайший туалет, где, к их облегчению, не было ни души. Элис упала на холодный кафельный пол, ее голова отскочила от стены, а от удара повязка сползла, открывая мутные от боли глаза. Сквозь пелену слабости, Элис увидела мелькнувшие в коридоре фигуры Макс и Лукаса, которые спешили в сторону спортзала. Собрав остатки сил, она закричала, ее голос был хриплым, но полным отчаяния: — Уходите! Все! Немедленно уходите из зала! Ее крик, полный истинного ужаса, заставил Макс и Лукаса замереть. Увидев, как Джеймс и его дружки тащат Элис, а затем ее окровавленное лицо, Лукас понял, что ситуация куда серьезнее, чем они предполагали. Не раздумывая, он ринулся обратно, его единственной целью было добраться до Уилла и Майка, чтобы вытащить их из зала. Пронзительный, нечеловеческий крик эхом разнесся по спортивному залу, пронзая оглушительную какофонию помех. Он оборвал на полуслове шепотки и смешки, заставив сердца всех присутствующих сжаться от ужаса. Ученик, чьи пальцы только что неестественно изогнулись и хрустнули с влажным, отвратительным звуком, упал на пол, корчась в агонии, хватаясь за изуродованную руку. Паника, тонкой нитью вившаяся в воздухе, теперь превратилась в неудержимую волну цунами, захлестнувшую зал. Свет на большом экране продолжал бешено мерцать, превращая некогда уютный киносеанс в бессвязный, психоделический поток шума и мелькающих теней, но теперь к нему добавилось что-то зловещее, что-то живое и враждебное. — Лукас! Что происходит?! — воскликнул Майк, подскочив на месте. Его взгляд в панике метался между кричащим от боли учеником, обезумевшими лицами вокруг и тонущим в хаосе экраном. — Элис! Она кричала, чтобы мы уходили! Ее схватили Джеймс и его дружки, она была у туалетов! — выкрикнул Лукас, подбегая к Майку и Уиллу. —Она пыталась спасти,а мы не так поняли все! — Макс, бледная как мел, указала на место, где только что стояли Джеймс, Трой и Адам, прежде чем исчезнуть. — Они пошли за ней! Майк мгновенно понял. Все их тщательные планы, все расчеты рухнули, разбитые вдребезги. Элис была не просто врагом, она была жертвой. — Робин! Стив! Вырубайте электричество! Живо! — заорал Уилер в рацию, даже не дожидаясь ответа. Робин и Стив, стоявшие у электрощита в одном из технических коридоров, уже слышали доносящиеся из зала крики и странный скрежет помех. Стив потянулся к главному рубильнику, когда из-за угла выскочили двое, нет, трое парней. Это были не просто хулиганы. Их глаза были пустыми, зрачки расширены до предела, а лица искажены злобной, неестественной ухмылкой, словно на них надели чужие маски. Они двигались с неестественной грацией, дергано и резко, словно марионетки на невидимых нитях. — Черт! Они здесь! Одержимые! — выкрикнул Стив, отпрыгивая в сторону, когда один из нападавших бросился на него с удивительной скоростью. Двое других, не говоря ни слова, блокировали путь к щитку, их руки вытянулись, словно когти, готовые схватить. — Мы не можем, Майк! Щиток охраняют! Они... они не совсем люди! — прокричала Робин в рацию, едва успев увернуться от удара, который мог бы сломать ей шею. На другом конце связи Майк лишь издал глухой стон от осознания полной безнадежности ситуации. Тем временем, Майк, Уилл, Лукас и Макс бросились прочь из спортзала. За их спинами раздавались новые крики, паника нарастала, и кто-то уже бежал, спотыкаясь и падая. Они мчались по коридору к туалетам, где Элис была заперта, их легкие горели от напряжения. Каждый удар сердца был барабанным боем, предвещающим катастрофу. Дверь туалета была распахнута, вися на одной петле. Забежав внутрь, они замерли, пораженные ужасающей картиной. Элис, бледная как призрак, с растрепанными волосами и тонкой струйкой крови, потеющей из носа, стояла, покачиваясь, посреди комнаты. На полу, вокруг нее, в неестественных, чудовищных позах, лежали Джеймс, Адам и Трой. Их шеи были сломаны, головы повернуты под совершенно немыслимыми углами, а глаза смотрели в потолок с выражением застывшего шока. Зрелище было ужасающим, но в нем чувствовалась отчаянная, звериная сила, которая прорвалась наружу. Сила Элис, способная на такое. В этот самый момент Элис подняла взгляд на них. Ее глаза были затуманены, полны боли и истощения, но в них мелькнула искра узнавания, словно последняя вспышка сознания. Она сделала шаг, покачнулась, и ее тонкое тело рухнуло безвольной куклой. — Стой! — Уилл первым бросился к ней. Он успел подхватить ее на руки, ощущая, насколько она легка и холодна, словно все силы покинули ее тело. — Нужно уходить! Быстро! — Майк обвел взглядом ужасную сцену, затем перевел взгляд на друзей. Их лица выражали шок, но он видел в их глазах решимость.Они были в ловушке, но оставаться здесь, окруженными мертвецами и неизвестной угрозой, было еще опаснее. Они выскочили из туалета, держа Элис на руках, и бросились к главному выходу из школы. Но не успели они пробежать и десятка метров, как из разных коридоров, словно из ниоткуда, стали появляться новые фигуры. Ученики. Десятки их. Их глаза были пустыми и черными, а движения — резкими и угловатыми, словно они потеряли всю человечность. Они были одержимы, и их было слишком много. Они начинали их догонять, их шаги были тяжелыми, но удивительно стремительными, создавая жуткий, синхронный топот. — Отбой! Отбой всем! План отменен! — выкрикнул Майк в рацию, его голос срывался на хрип от напряжения и отчаяния. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног. — Робин, Стив! Бросайте все, что делаете! Неважно, что! Все бегите... бегите ко мне домой! Немедленно! Это наш единственный шанс!

***

Элис очнулась, но не в привычной темноте, а в мерцающем, стерильном помещении, до боли знакомом из ее самых страшных воспоминаний. Это была комната для экспериментов – холодная, безжизненная, окрашенная в тускло-серые тона. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом озона и страха. Толстые ремни сдавливали ее запястья, лодыжки, грудь, обездвиживая, лишая всякой возможности сопротивляться. Ее тело было испещрено тончайшими проводами, заканчивающимися крошечными датчиками, прилипшими к коже — на висках, шее, предплечьях. Каждый датчик, казалось, впивался в нее, вытягивая энергию, считывая каждый импульс, каждый вздох. Вокруг царила давящая тишина, нарушаемая лишь ее собственным прерывистым дыханием и легким электронным писком аппаратуры, невидимо расположенной где-то рядом. Вдруг тишину прорвал Голос. Он был не снаружи, не из колонок, а звучал прямо в ее голове – глубокий, зловещий, многоголосый шепот, который одновременно был и мужским, и женским, и детским, сливаясь в нечто неестественное и ужасающее. –Ты собираешься мне мешать?— прошипел Голос, его интонация была наполнена насмешкой и угрозой, но при этом чувствовалось некое болезненное, собственническое право. –Неужели ты забыла? Ты – часть меня. Ты – моя. Ты – зло. Мы – одно целое, Элис. Всегда были. Всегда будем. Твоя сила – это моя сила. Твоя ярость – мой гнев. Твои руки – мои руки. Ты не должна мне мешать. Ты не можешь мне мешать. Голос винил ее, ругал за малейшую попытку сопротивления, за каждую мысль о свободе. Он припоминал ей каждый миг, когда ее способности выходили из-под контроля, каждое проявление темной стороны ее дара, используя их как доказательство ее "истинной" природы. –Посмотри, что ты натворила сегодня, Элис,— Голос стал громче, его эхо отдавалось в черепной коробке, вызывая невыносимую головную боль. –Ты сломала их. Убила. Это моя работа, но ты так похожа на меня. Разве не чувствуешь это? Разве не ощущаешь сладость силы, когда их кости ломаются? Когда их души кричат? Это ты. Это всегда была ты. Твоя ненависть – мой двигатель. Твоя боль – моя пища. Ты не можешь повернуться против себя. Это безумие. Просто отпусти. Стань мной. Пусть я закончу то, что начал. Элис задыхалась от ужаса и отвращения. Внутри нее что-то яростно сопротивлялось этим словам. Она чувствовала, как Голос пытается овладеть ее сознанием, слиться с ней, поглотить ее. Она слышала его шепот, видела картины насилия, которые он рисовал в ее разуме, но где-то глубоко внутри, даже будучи прикованной и бессильной, Элис сопротивлялась. –Нет! — эта мысль была едва слышной, слабой, но она была там. –Я – не ты! Я не зло! Я... я не хочу этого! Она изо всех сил попыталась дернуть руками, почувствовав, как ремни впиваются в кожу, а датчики, казалось, пульсируют, словно подслушивая ее мысли. Но Голос лишь рассмеялся, зловещий, гулкий смех, который пронзил ее до самых костей. -Наивная. Твой отказ лишь питает меня, Элис. Твоя борьба – моя игра. И я всегда выигрываю. Кошмарная комната начала сжиматься, стены давили, потолок опускался. Датчики на ее теле, казалось, загорались красным светом, пульсируя в такт ее нарастающему ужасу. Элис чувствовала, как ее собственная сила, которую она так боялась, теперь оборачивается против нее, искаженная и усиленная этой зловещей сущностью. Она была в ловушке, внутри самой себя, сражаясь с монстром, который утверждал, что они – одно целое. И этот монстр был на грани победы.