Visions Behind Closed Eyelids

Кошмар растворился мгновенно, словно мыльный пузырь, лопнувший от неосторожного прикосновения. Элис резко распахнула глаза, но вместо облегчения от пробуждения ее охватило новое, острое чувство паники. Голова гудела от боли, словно в ней только что прошел невидимый бой, а тело казалось тяжелым и чужим. Первое, что она осознала, — это холодный, жесткий пластик под ладонями и неприятное давление на запястьях. С трудом сфокусировав взгляд, Элис увидела, что ее руки скованы наручниками и прикреплены к массивному металлическому столу. Она сидела на неудобном, жестком стуле, расположенном посреди тускло освещенной комнаты. Это была не уютная спальня и не подвал. Это была комната допроса. Стены из серого бетона, единственный источник света — тусклая лампа, свисающая с потолка прямо над столом, бросающая резкие тени. Воздух был тяжелым, с запахом пыли, старых бумаг и чего-то едкого, химического. За спиной Элис, насколько она могла чувствовать, находилась одностороннее зеркало или непрозрачная стена. Напротив нее, по другую сторону стола, сидел Джим Хоппер. Его лицо, обычно уставшее, но добродушное, сейчас было напряжено, а глаза смотрели на Элис с тяжелой, изучающей серьезностью, которая не предвещала ничего хорошего. Его взгляд был пронзительным, словно он пытался прочесть каждый нервный тик на ее лице. Он не улыбался, не пытался быть дружелюбным. Это был шериф Хоппер, выполняющий свою работу, и сейчас она была его главным подозреваемым. Позади Хоппера, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, стояла Одиннадцать. Ее глаза, всегда такие выразительные, сейчас были совершенно непроницаемы. В них читалось настороженное ожидание, но не было привычной мягкости.Ее поза была закрытой, защитной, словно она была готова в любой момент вмешаться. Вся атмосфера комнаты кричала о напряжении и недоверии. Элис почувствовала, как по ее коже пробегает холодок. Она была в ловушке, совершенно одна против них, и ее последним воспоминанием был кровавый хаос в школе. Голос в голове все еще слабо отдавался эхом, шепча о зле и о ее истинной природе, что делало ситуацию еще более отчаянной. Хоппер, не говоря ни слова, достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну, но затем, встретив взгляд Оди, устало вздохнул и убрал ее обратно. Он лишь наклонился чуть вперед, сложив руки на столе, и его взгляд стал еще более жестким. Его молчание было тяжелее любых слов. Элис была уверена: ей ничего не светит. — Элис, — начал он, его голос был низким и ровным, лишенным каких-либо эмоций, что делало его еще более пугающим. — Сегодня в школе Хоукинса произошло... массовое происшествие. Три человека мертвы. Джеймс, Адам, Трой. У всех сломаны шеи, буквально свернуты. — Он сделал паузу, позволяя этим словам осесть в воздухе, словно тяжелому камню. — И еще восемь учеников получили тяжелейшие травмы. Переломы конечностей, внутренние кровоизлияния, нервные срывы. Все это произошло в момент, когда ты была в школе, используя... свои способности. Хоппер поднял взгляд, его глаза сверлили Элис насквозь. — Мы нашли твой кабинет. Мы видели, что ты делала. Мы знаем, что ты можешь. И доказательства, Брукс... они прямо указывают на тебя. Ты обвиняешься в тройном убийстве и причинении тяжких телесных повреждений восьми лицам. Эти слова обрушились на Элис, как ледяной душ. Она широко распахнула глаза, ее зрачки расширились от ужаса. Три убийства. Восемь пострадавших. Это не было частью ее плана, не так это должно было произойти! Ее цель была другая, она хотела лишь... Осознание того, насколько катастрофически все вышло из-под контроля, насколько ее действия, пусть даже продиктованные благими намерениями, обернулись чудовищной реальностью, ударило по ней с такой силой, что Элис почувствовала, как перехватило дыхание. — Нет! Нет, это неправда! — она начала торопливо, сбивчиво говорить, пытаясь вырваться из наручников, но они лишь сильнее впивались в запястья. — Я не... я не хотела! Это не моя вина! Это... это вирус! Демон! Он там! Он пожирает мысли людей! Он вселяется в них! Это не я, я пыталась остановить его! Я пыталась предупредить! Он использовал мою силу, я не хотела! Элис тряслась, ее голос срывался на визг. Она отчаянно пыталась донести до них правду, ту правду, которую она видела и ощущала. — Он говорил со мной! В моей голове! Он винил меня за то, что я мешала ему! За то, что я мешала ему убивать! Он говорил, что я должна была позволить ему! Что это было частью его плана! Я сопротивлялась! Я пыталась! — Она резко посмотрела прямо в глаза Хопперу, ее взгляд был полон яростного отчаяния. — Он пожирает мысли людей! В этот момент, когда Элис задыхалась от слов, пытаясь убедить Хоппера, из-за его спины раздался тихий, но невероятно отчетливый голос Одиннадцати. Она все так же стояла, скрестив руки, ее взгляд был прикован к Элис. — Прямо как ты в Family Video, когда стерла память Стиву и Робин? — вмешалась Оди, ее вопрос прозвучал резко, словно удар. В ее голосе не было сочувствия, лишь жесткое, обвиняющее сравнение. Черноволосая тяжело вздохнула, выдыхая остатки надежды. Наручники холодили запястья, а тяжесть обвинений давила на плечи. — Нет, — начала она, ее голос стал тише, но звучал уже не так сбивчиво, а с отчаянной попыткой объяснить. — Их воспоминания вернутся... но позже. Это не то же самое. — Элис попыталась поднять руки, но наручники не дали. Она лишь дернула запястьями, ее взгляд был прикован к Хопперу. — Но этот вирус... Он полностью стирает человека, его личность. Он заставляет их чувствовать агонию изнутри, пока снаружи они выглядят как обычные люди. Это... это другое. Хоппер, который до этого слушал с каменным лицом, слегка прищурил глаза. В его позе появился намек на заинтересованность, но его голос оставался жестким. — Так, и при чем тут этот вирус и три убийства, Элис? Ты пытаешься оправдать свои действия какой-то выдумкой? — Они одержимы! Они не могли умереть! — почти крикнула Элис, ее голос снова сорвался на надрывный тон. — То, что я сделала, лишь отсрочило их действия, но не должно было убить! Я чувствовала, как оно использует их, их тела были всего лишь оболочками! Я... я пыталась освободить их! Или хотя бы остановить! — Откуда ты это знаешь!? — взорвался Хоппер, резко ударив ладонью по столу, отчего наручники Элис лязгнули. Его голос загремел в маленькой комнате. — Дата и время смерти фиксированы,Брукс! Они в морге! На вскрытии! Их тела не просто оболочки, они мертвы! — Этого не может быть! Не может! — Элис начала качать головой, словно пытаясь отвлечься от своих мыслей, от ужасной, невозможной реальности, которую он ей описывал. Она словно пыталась стряхнуть с себя внутренние шепоты, которые вновь начинали звучать в ее сознании. Одиннадцать, стоявшая за спиной Хоппера, восприняла это движение как очередную попытку Элис использовать свои способности – возможно, стереть память.Оди протянула руку,невидимая сила ударила по голове Элис, не причинив боли, но прочно зафиксировав ее голову, не давая ей двигаться. Теперь Элис могла смотреть только прямо на Хоппера, ее глаза были широко открыты, полные ужаса и безысходности. — А теперь ты расскажешь все как есть, — скомандовал мужчина, его тон не допускал возражений. Он наклонился еще ближе, его взгляд был ледяным. —С самого начала. И без сказок про демонов. Элис почувствовала, как невидимая хватка Одиннадцати прочно удерживает ее голову, не давая пошевелиться. Это было больше, чем физическое ограничение – это было ментальное подавление, и Элис, ослабленная и истощенная, ощутила, как ее собственная сила, подобная едва тлеющей искре, пытается пробиться сквозь эту блокаду. Она напряглась, собираясь сопротивляться, высвободить хоть какую-то часть своей воли, чтобы оттолкнуть ментальное воздействие Оди, но ее попытка была прервана. С оглушительным хлопком Хоппер резко ударил ладонью по металлическому столу. Грохот эхом разнесся по маленькой комнате, заставив Элис вздрогнуть. Оди не дрогнула, но ее глаза, казалось, стали еще более сосредоточенными. Хоппер наклонился вперед, его лицо было всего в нескольких дюймах от лица Элис, а взгляд — впивающимся, угрожающим. — Хватит! — рыкнул он, его голос был низким и хриплым, полным подавляемой ярости. — Достаточно. Ты думаешь, я шучу, Элис? Думаешь, я не могу отправить тебя туда, откуда ты уже никогда не выйдешь? — Его глаза сверкнули сталью. — Я знаю людей, которым будет очень интересно поработать с такой, как ты. Они будут рады разобрать тебя по винтикам, чтобы понять, как это работает. Ты будешь жить в вечной темноте, в клетке, где твое имя забудут, а твоя сила будет использована против твоей воли до тех пор, пока от тебя ничего не останется. Хоппер выпрямился, но его взгляд продолжал давить. — Так что не смей даже думать о сопротивлении, о своих "демонах" или о чем-то еще. Ты будешь говорить. Ты расскажешь нам все. От начала до конца. Сейчас. И если я хоть раз почувствую, что ты врешь или пытаешься что-то скрыть, клянусь, ты пожалеешь о том, что вообще родилась. У тебя есть единственный шанс объяснить, что произошло. Используй его разумно. Черноволосая тяжело вздохнула, умолкнув на пару мгновений. Эта затяжная пауза, казалось, лишь сильнее злила Хоппера. — Примерно в начале восьмидесятых годов, — начала Элис, опустив взгляд на свои запястья, скованные наручниками, — запустили проект под названием «Ноктюрн». Его официальной целью было лечение людей с ментальными расстройствами: воздействие на психику посредством музыки, электрических импульсов и записанных голосов близких. Одновременно с этим, схожие исследования проводились и в секретной лаборатории Хоукинса. Именно тогда специалисты порекомендовали использовать некий Резонатор, но с более высокими частотами, и, что самое странное, добавить в его "топливо" некую слизь. — Так, и что дальше? — нетерпеливо прошептал Джим. Он заметил, как напряжение медленно уходит с лица Элис, сменяясь странным выражением, в котором читались одновременно облегчение и глубокая печаль. — И у них получилось, — тихо продолжила она. — Пациенты с шизофренией приходили в норму, страдающие амнезией полностью восстанавливали память... — Девушка на мгновение замолчала, словно вновь переживая события тех лет. — Официальный запуск проекта состоялся в 1982 году. Но до этого... После череды успешных экспериментов...Больные и здоровые люди начали умирать.Их пальцы неестественно выворачивались и ломались, глаза наливались чем-то черным и вязким, а в самом конце... Их шеи с чудовищным хрустом проворачивались в обратную сторону, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов... Дрожь пробежала по телу Элис, когда в её глазах вновь ожил кошмар давно минувших дней. Холод пронзал до костей в этой тусклой, серой комнате. Маленькая Элис, едва достающая папе до пояса, стояла посреди бетонной камеры, в центре которой корчилась на полу молодая девушка, старше неё лет на десять. Воздух был тяжёлым, пропитанным металлическим запахом крови и страха. Тоненькие пальцы девушки уже неестественно выгнулись под немыслимыми углами, а её глаза, некогда живые, медленно заливались чем-то черным и вязким, словно сама тьма поглощала их. Из груди вырывались хриплые, надрывные стоны. — Элис, — голос папы звучал отстраненно, почти как в лаборатории, когда он наблюдал за очередным экспериментом. В нём не было привычной мягкости, только холодная, настойчивая требовательность. — Используй свою силу. Ты должна помочь ей. Спаси её! Маленькая Элис не понимала. Какие силы? Она просто хотела, чтобы боль этой девушки ушла, чтобы её страдания прекратились. Её маленькое сердце билось,как сумасшедшее, а по щекам текли горячие слезы. Она потянулась было к девушке, желая хоть как-то прикоснуться, утешить, но папа лишь сжал её плечо, не позволяя приблизиться. — Посмотри на неё, Элис! Её мозг умирает! Ты чувствуешь это? Используй свою связь! Но девочка лишь мотала головой, не понимая, о чём он говорит. В этот момент раздался резкий, надрывный хруст, от которого кровь стыла в жилах. Голова девушки дёрнулась, и с чудовищным звуком её шея провернулась на сто восемьдесят градусов. Тело обмякло, глаза, уже полностью черные, уставились в потолок. Крик застрял где-то глубоко в горле маленькой Элис, а мир вокруг неё сузился до одной лишь неподвижной, искаженной фигуры. — И именно тогда, — голос Элис вернулся в настоящее, полный надломленной хрупкости, — именно тогда, наблюдая за этим ужасом, я почувствовала её. Силу. Она пронзила мой разум, словно электрический разряд, связав меня с самыми глубокими уголками человеческого сознания и... и чем-то гораздо большим, тем, что обитает по ту сторону. Она осторожно, почти бережно, приподняла рукав своей кофты, обнажая левое запястье. На внутренней стороне, там, где обычно располагаются вены, виднелась выцветшая, но чёткая цифра: "001". Но эта татуировка была не просто цифрой. Она была испещрена глубокими, застарелыми шрамами, словно кто-то отчаянно пытался вырезать её из плоти, стереть это клеймо, оставив после себя лишь изуродованную кожу. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь неровным дыханием присутствующих. Взгляд Хоппера медленно скользнул от истерзанного запястья Элис к её глазам, полным невысказанной боли. Он чувствовал, что за этими шрамами и воспоминаниями скрывается нечто гораздо большее, чем просто эксперименты. — Хорошо, Элис, — тихо, но твёрдо произнес Хоппер, его голос был непривычно мягким. — Расскажи мне, что произошло в школе. Что там с этой кассетой? Почему все внезапно... стали такими? Элис глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Каждое слово давалось ей с трудом, словно она вырывала его из самой себя. — Кассета... та самая кассета, на которой, скорее всего, был записан «Ноктюрн»... она не просто носитель информации. Она... она часть...Изнанки.Не сам диск, а именно эта запись. Мелодия, звуковые волны — это мост. Это портал, который проникает в сознание человека и открывает ему дорогу. Именно поэтому все становятся одержимыми, теряя контроль над собой, — она сделала паузу, её голос дрогнул. — Я пыталась это остановить. Я чувствовала, как Изнанка просачивается сквозь музыку, как она окутывает их разумы. Я пыталась разорвать эту связь, уничтожить кассету, остановить распространение... Глаза Элис наполнились отчаянием. — Но мне помешали. Джеймс, Трой и Адам... они были уже полностью под контролем. А потом... потом появилась Одиннадцать. Она... она подумала, что я хочу причинить им вред. Она остановила меня. Джим Хоппер молча смотрел на Элис. Каждое её слово было пропитано болью и правдой. Он понимал, что она говорит не просто о звуковых волнах, а о нечто куда более зловещем. Он взглянул на Одиннадцать, которая стояла поодаль, её глаза были полны сожаления. Без единого слова Хоппер встав со стула прошел к Брукс.Он бережно взял её скованные запястья и одним уверенным движением щелкнул замками. Наручники упали на пол с глухим стуком, освобождая её исцарапанные руки. — Оди, — тихо сказал он. — Хватит. Убери свои силы. Ей больно. Одиннадцать кивнула. Её глаза закрылись на мгновение, и вокруг Элис, словно невидимая пелена, рассеялось то незримое давление, которое удерживало её. Девушка почувствовала, как с неё спал груз. Освобождение было почти физическим. Она сделала глубокий, дрожащий вдох, пытаясь распрямиться, но тело не слушалось. От долгого пребывания в скованном состоянии, от физического и эмоционального истощения, каждая мышца ныла. Она попыталась опереться на руки, чтобы встать, но едва заметно покачнулась, и силы покинули её, угрожая вновь повалить на пол. Её лицо скривилось от бессилия. — Мы отвезем тебя домой, — мягко произнес Хоппер.Он перекинул руку Элис через свое плечо, крепко придерживая её за талию, и аккуратно помог ей подняться на ноги. Хрупкое тело девушки покачивалось, и только его крепкая рука не давала ей рухнуть обратно. — Домой нельзя! — вырвалось у Элис, её глаза распахнулись от внезапно нахлынувшего ужаса. В них мелькнул панический страх, затмивший даже недавнее облегчение. Она вцепилась в рубашку Хоппера, её пальцы судорожно сжались на ткани. — Если отец узнает, что... Он... Нельзя домой.

***

— Странно, что это с ним? – Джойс Байерс, сдвинув брови в раздражении, в который раз раздраженно колотила по старому телевизору, но все ее попытки оживить его, кроме как заставить хрипло шипеть и показывать снежную бурю помех, оставались тщетными. В этот самый момент, когда терпение Джойс было на исходе, в парадную дверь раздался резкий, настойчивый стук. — Джонатан, открой, пожалуйста! – прокричала Джойс, не отрываясь от своей борьбы с непокорной антенной, которую она тщилась поправить. В ответ экран лишь сильнее зашипел, угрожающе поблескивая серыми разводами. Джонатан, проходя мимо гостиной, лишь на мгновение нахмурился, пытаясь понять, что за шум и ругань там происходят. Но его внимание тут же переключилось, когда он подошёл к входной двери и увидел неожиданных посетителей. Открыв дверь, Джонатан замер в ошеломлении. Перед ним предстал Хоппер, тяжело дышащий и сжавший губы в тонкую нить, который бережно держал на руках молодую черноволосую девушку, совершенно без сознания. За его широкой спиной, притаившись и едва заметная в полумраке крыльца, стояла Одиннадцать, ее бледное лицо выдавало явный испуг. — А-а-а... – Прежде чем Джонатан успел вымолвить хоть слово, или хотя бы спросить, что происходит, Джим Хоппер, не дожидаясь приглашения, решительно шагнул внутрь дома. — Мама дома? – спросил Джим, его голос звучал низко и отрывисто от напряжения, пока он уверенно проходил прямиком в гостиную, где обнаружил Джойс, все еще увлеченную своим сражением с техникой. — Да чёрт бы тебя побрал! – прошептала Джойс сквозь зубы, даже не заметив, что в доме появились посторонние. Но, наконец, обернувшись и увидев Хоппера с незнакомой девушкой на руках, она ахнула от удивления, ее глаза широко распахнулись. Хоппер тяжело вздохнул. — Я всё объясню, – быстро проговорил он, с мольбой глядя на Джойс. – Но ей сейчас необходимо место, где она могла бы поспать и прийти в себя. Она потеряла сознание. Джойс перевела взгляд с Хоппера на бледную девушку, а затем на нервно переминающуюся с ноги на ногу Одиннадцать. На ее лице читалось множество вопросов, но стараясь не паниковать, она кивнула. — Что ж... – Начала она, все еще не до конца понимая происходящее. – Комната Уилла сегодня пустует, так что...

***

Кухонный стол, заваленный остатками завтрака, теперь был лишь фоном для напряженной тишины, что повисла в воздухе. Пар поднимался над чашками с еще горячим кофе для Хоппера и Джойс, и почти нетронутым чаем для Оди. Джонатан сидел напротив матери, его взгляд был прикован к шерифу, выжидающе, но и с едва заметным беспокойством. — Ладно, — Хоппер наконец отставил чашку, его лицо было вымотано, но решимо. — Мы в большой беде. И у меня очень неприятные новости. Девушка, которую я принес... её зовут Элис Брукс. И она... она подопытная. Из давно закрывшегося проекта, под названием Ноктюрн. Джойс недоверчиво уставилась на него, будто пытаясь понять, шутит он или нет. Джонатан нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает холодное предчувствие. — Проект Ноктюрн? — переспросила Джойс, ее голос звучал тихо и напряженно. — И что это значит, Джим? — Это значит, что они снова что-то открыли, Джойс, — Хоппер провел рукой по лицу. — Или, скорее, кого-то. За последние пару дней в городе начали происходить странные вещи. Люди... они меняются. Не так, как с Уиллом в первый раз, или как с Билли,нет. Они становятся... одержимыми. Пустые глаза, странное поведение, иногда необъяснимая агрессия. Это... это как будто они теряют себя. И я уверен, это все связано с Изнанкой. Конечно же, с ней. Элис... она ключ. Или дверь. Или и то, и другое. Одиннадцать, до сих пор молчавшая, сидевшая рядом с ним, внезапно вздрогнула, будто сквозняк прошел по её душе. Она подняла глаза на Джойс и Джонатана, и в них читалась недетская тревога. — Я... я пыталась, — начала Оди, ее голос был чуть дрожащим, но твердым. Она сжала кулаки под столом. — Однажды. Когда она только начала странно себя вести,я пыталась войти в её сознание. Как я делаю всегда. Чтобы понять. Оди замолчала, вспоминая тот момент. — Но она... — Одиннадцать подняла взгляд, и в ее глазах отразилось искреннее удивление. — Она выгнала меня оттуда. Выбросила. Я... я не могла удержаться. Никто раньше... никто не мог так делать. А она... просто толкнула меня прочь. Это заявление повисло в воздухе, словно ледяной туман. Джойс почувствовала, как по спине пробежал холодок. Джонатан почувствовал, как напрягся, понимая, что это меняет все. — Но это не все, — Одиннадцать сделала глубокий вдох. — Она... она может стирать память. Стереть память? Это было нечто совершенно новое и ужасающее. — Стереть память? — Джойс изумленно уставилась на Одиннадцать, затем перевела взгляд на Хоппера, ища подтверждения. — Это... это действительно все ее способности, Оди? Точно? — Мы не знаем, — прозвучало в унисон, почти шепотом, но с такой тяжестью, что это прозвучало как приговор. Хоппер и Одиннадцать обменялись быстрыми, понимающими взглядами. Неизвестность была самой страшной частью. Тем временем, в комнате Уилла, куда они бережно уложили Элис, царил полумрак. Черноволосая девушка лежала на незнакомой кровати, но её сон не был спокойным. Ее дыхание было прерывистым, а по лбу то и дело пробегали мелкие морщинки. Руки непроизвольно сжимались в кулаки, а голова слегка поворачивалась из стороны в сторону, будто она пыталась вырваться из чьей-то невидимой хватки. В какой-то момент из ее губ вырвался тихий, невнятный стон, полный тревоги, который растворился в тишине комнаты, предвещая новые беды.