Часть 13 Позитивная реморализация Тони Старка

Александр Пирс сидел за столом, сжав виски пальцами и уставившись в краткую аналитическую выжимку, составленную для него как для министра обороны США референтом. Соковия. Понадобилось время, чтобы найти эту крохотную восточноевропейскую страну на карте. Она никогда не была в области интересов США. Да, просоветская, но настолько мелкая и незначительная, что её никогда и нигде не учитывали. И вот теперь там отбушевала гражданская война — смерти среди гражданских, разрушения. Словом, всё как обычно. Восточную Европу трясло и лихорадило с момента распада СССР. А уж страны Балканского полуострова так и вовсе были источником непрекращающейся мигрени. Вот только миротворцы ООН, «Врачи без границ» и прочие дружно докладывали, что в Соковии массово применялось оружие и боеприпасы, изготовленные Старк Индастриз. Той самой Старк Индастриз, вся военная продукция которой на корню закупалась Пентагоном. Пирс предчувствовал огромнейшую головную боль. Откладывать дела в долгий ящик он не любил — одна из черт характера, помогавшая ему избираться на высшие посты, так что тут же начал отдавать распоряжения. Соковия — что там творится? Старк Индастриз — что там творится? Армия — что там творится? Маховик раскрутился с нуля до ста практически за пару дней. Уже на четвёртый пошли первые сведения, и Александр схватился за голову уже даже не фигурально. Моральный облик младшего Старка его интересовал опосредованно: как влияет на разработку оружия и наладку выпуска, и только. Хочет Старк квасить и шляться, рискуя подцепить букет нехороших болячек? Его право. Истина состояла в том, что по меркам элиты Энтони Старк был всё ещё нуворишем. Всего лишь второе поколение. Нет ни корней, ни предков, приплывших на «Мэйфлауэре», ни связей с другими семьями и кланами… Деньги есть, это да. А вот правильное влияние отсутствовало напрочь: пусть мать была из клана Корделл, пусть Говард под конец жизни пытался врасти в элиту правильно, используя происхождение жены как рычаг и средство, это ему не слишком помогло. Тони спустил все наработки отца в унитаз. Характер у него был просто отвратительный, гонор зашкаливал, людей он делал врагами просто походя… Если честно, Александр с большим удовольствием имел бы дело с Обадайей Стейном, партнёром Говарда, который, пока Старк депрессовал и впадал в очередной запой, руководил компанией, пытаясь удержать её на плаву, но… Имелось огромное «но». К своему неудовольствию Александр выяснил, что Обадайя очень нечистоплотен. То ли решил, что ему мало — тех миллионов, что зарабатывал каждый день?! То ли эго взыграло, и он задумал стать единоличным хозяином Старк Индастриз. То ли ещё что… Всё оружие на корню выкупала армия. Но Стейну этого оказалось мало, и он начал продавать продукцию на сторону. И уже пошли последствия. Соковия для начала. И очень зря Стейн решил, что свалит всё на Старка. Очень, очень зря. В Пентагоне и ЦРУ государственный бюджет осваивали с умом, и выяснить, что Стейн вступил в отношения с афганскими террористами, большого труда не составило: Стейн ничего не понимал в тайных операциях. Оставалось только решить, как правильно его взять — так, чтобы Старк не кинулся защищать «дядю Оби», который позволял ему так лихо гробить себя после смерти родителей. С которой, надо сказать, тоже всё очень мутно. Этот вопрос Александр тоже отдал приказ прояснить по-тихому. А пока начал выбирать момент: он хотел наблюдать арест из первого ряда, так как у Старка мозгов нет, пропил всё, нижестоящих он презирал и может воспротивиться аресту просто потому что, а правильно подавать информацию Александр умел. Старк подкинул момент лично. Какая-то там дата или просто повод, арендовал зал пафоснейшего ресторана полностью, решив отметить с дядей Оби без посторонних, и Александр тут же воспользовался оказией. Всё было готово: документы, ордера, прочий сопутствующий обвес, назначены спецы, группа… Веселье было в самом разгаре. Тони уже залил глаза и останавливаться на достигнутом не собирался. Обадайя дегустировал деликатесы, снисходительно улыбался тупым шуточкам собеседника и был расслаблен и доволен. Группа захвата и следователи вломились в эту идиллию как кабаны в камыши. Обадайю аккуратно упаковали, вывели, а на его место сел Александр, холодно осмотревший с ног до головы пьяного Тони, уже начавшего грозить карами. — Можете сесть в федеральную тюрьму вместо Стейна, мистер Старк, — сказал Пирс. — Желаете? За предательство интересов государства. — Он не мог! — вскинулся Старк. — Да? И что бы ему помешало? Вы? Старк не привык, что его обливают снисходительным презрением. Миллиарды на счетах позволяли ему творить, что хочет, откупаться от кого угодно, плевать на окружающих… Очень чувствительный укол по его раздутому самомнению. — Так что, мистер Старк? — глядя на пьяное быдло в костюме от Тома Форда, продолжил Александр. — Мне счесть ваши угрозы серьёзными призывами к действию? Учтите. Всё, что происходит в настоящий момент, записывается, а также проходит под взглядами свидетелей. И их вам подкупить не получится, как вы привыкли. Это государственные служащие, принёсшие присягу при вступлении на службу, которые дорожат своей репутацией. — Я это так не оставлю! — пригрозил Старк. — Мои адвокаты вас в клочья порвут! — Да? — Александр поднял бровь. — Что ж. Мистер Старк. Я вижу, что говорить с вами бесполезно, значит, буду действовать. Как министр обороны я имею полное право провести аудит на предприятиях, выполняющих заключённые с армией контракты. Это первое. Второе. Я имею полное право начать следствие. Вы так защищаете своего делового партнера, что мне это кажется подозрительным. Покрываете подельника? Следователи разберутся. — Я до президента дойду! — набычился Старк, вставая. — Могу вас поздравить: я дошёл до него первым, — мило улыбнулся Александр. — Господин президент лично отдал приказ разобраться. И держит ситуацию под наблюдением. Пирс видел, что пытаться разговаривать со Старком бесполезно. Пьян и неадекватен. Да и был ли этот алкоголик вообще когда-либо адекватен? У Пирса в этом были большие сомнения. Значит, больше здесь делать нечего. Да и вообще много чести для Тони Старка, чтобы на него тратил время сам министр обороны США. Следствие, находящееся под его личным контролем, никого не щадило и никого не обходило стороной. Стейн загремел в тюрьму, его состояние конфисковали, компенсируя убытки государства. Головы в Пентагоне, в Старк Индастриз летели только так: подельники у Обадайи имелись, именно благодаря им оружие шло на сторону. Самого Старка тоже зацепили, и помочь ему было некому. Отношения с роднёй матери у него были разорваны раз и навсегда: Корделлы не хотели иметь с хамлом и быдлом, пусть и гениальным, и неимоверно богатым, ничего общего. Александр этим заинтересовался, копнул глубже и только хмыкнул: мерзостность характера и дурные привычки клан Корделл мог простить родственнику, а вот вмешательство в бизнес — нет. И отличился тут именно Старк. По пьяной лавочке расплевался с дедом, начал делать пакости… Ну и поплатился. Александр Пирс в который раз убедился, что техническая гениальность с умом не имеет ничего общего. Изобретения Старка были уникальны, это правда. Но житейской смётки хотя бы уровня «не гадить своим» у него не было совершенно. Алкоголизм, как водится, лишь усугублял все недостатки, доводя их до абсолюта. Но изобретения Старка были нужны стране, так что Пирс организовал группу аналитиков и психологов, чтобы они разработали методы влияния на Тони Старка. Оставлять его без присмотра было никак нельзя. Так что придётся Тони проходить терапию и терпеть рядом с собой наблюдателей. Именно эти соображения он и высказал сначала президенту, потом акционерам компании. Согласились все. Первый не хотел терять гениального изобретателя, вторые — источник дохода. Старк плевался, ругался, грозился… Ничего не помогало. Даже сорвалась поездка в Афганистан для презентации очередного изобретения. Александр, уставший воевать с этим мажором, решил, что его нервы не казённые, и пожаловался Броку. Вдруг он что придумает? И тот действительно придумал. — Джеймс, — Демон посмотрел на хихикающего Барнса, просматривающего на планшете запись очередного сеанса терапии, превратившегося усилиями сопротивляющегося лечению Старка в какой-то бедлам. — Надо помочь мистеру Старку осознать всю порочность такого поведения. — Это с удовольствием! — сверкнул белоснежной улыбкой Зимний Солдат. — Меня в своё время его папаша бесил до невозможности, но прижать не было времени, а этот… Ну точная копия Говарда! Только усы другие. Пробраться в дом Старка — в любой дом Старка — ему ничего не стоило. Он же не человек, чтобы его могли остановить охранные системы. Страхи Старка он знал: как бы ни увиливал тот во время сеансов психотерапии, но всё же проговаривался, да и по его поведению психологи и аналитики вычислили очень и очень многое. А значит, и сны, навязчивые и запоминающиеся, Зимний Солдат навеет правильные. Старк обнаружился в спальне, храпящий и источающий запахи перегара. Зимний сморщился, помечтал о противогазе и приступил. То, что Тони спал, только облегчило процесс проникновения в его разум, который, если сказать честно, был похож на дырявое ведро с кучей головоломок внутри. Баки совершенно не интересовали очередные гениальные мысли, его волновали эмоции и связанные с ними привычки. Или наоборот? Рыться в мозгах Старка было всё равно что копаться на мусорном полигоне, куда вывалили содержимое склада детских игрушек. Тони строил из себя крутого бизнесмена и изобретателя, но на деле он как был недолюбленным ребёнком, так и остался. Мечты доказать папе, какой он весь гениальный. Мечты доказать маме, какой он нужный и вообще хороший сын. Мечты доказать окружающим, какой он крутой и богатый. Мечты, мечты, мечты… Старк, с одной стороны, рос, подчиняясь требованиям отца, с другой, доступ к большим средствам и попустительство воспитателей ничуть не помогали. Он привык, что может купить всё что угодно и кого угодно. Более-менее он дружил только с Роуди, сейчас взбирающимся по военной карьерной лестнице. Любовь? Никого никогда не любил. Трахался так, что дым стоял столбом, но о чувствах речи не шло. Старк привык, что на него кидаются потому, что богат и успешен, и думать в сторону постоянных отношений не спешил. Пеппер Поттс, его секретарша? Тут вообще всё сложно было. Тони пройти мимо стройной красавицы-блондинки не мог, но Пеппер пока хватало мозгов и силы воли не поддаваться давлению и не опускаться на один уровень со всеми, побывавшими в постели Старка. В самой глубине психики, там, где ныл и плакал никем никогда не любимый ребёнок, таились и настоящие страхи Тони Старка — страх покинутости, страх одиночества, страх стать никому не нужным. С этим можно было работать. И Баки приступил. Ночь за ночью он насылал Старку видения о том, как от него отшатываются люди и не соглашаются иметь с ним дело ни за какие деньги. Как говорят о нём между собой девицы, побывавшие у него в постели. Как Пеппер Поттс, выбирая между лояльностью и самоуважением, выбирает самоуважение. Как Роуди, в который раз столкнувшись со старковым говном, всё больше и больше отстраняется, потому что он офицер армии США, а не ассенизатор. Все они тыкали и тыкали в пьянство Тони, в его эгоцентризм, походя ранящий и унижающий людей, в его ненадёжность — мало ли что он по пьяной лавочке наобещал… Старк просыпался, задыхаясь от ужаса. Его отталкивали, его покидали, от него сбегали, называя хамом и гопотой самого низкого пошиба. Деловые партнеры отворачивались, отказываясь подавать ему руку. Женщины брезговали, сравнивая с помойкой и рассадником болячек. Обыватели отшатывались, опасаясь попасть под горячую руку. Он был кромешно одинок, и даже механизмы разваливались в его руках. Тони то пил по-чёрному, то пытался не спать, то устраивал истерики, громя кабинет психолога, то бросался с кулаками на сопровождающих его тенями наблюдателей от Пентагона. Ничего не помогало. В конце концов настал момент, когда организм не выдержал и Тони отрубился после очередного срыва. Джеймс лишь потёр ладони и приступил. Миг, когда находящийся в очередном кошмаре Старк решил, что пора что-то менять, стал первой победой. Стоило Старку начать думать в правильном направлении, как сны начали потихоньку меняться. Он просил прощения — и люди его прощали. Он не хамил — и его начинали уважать. Он наливал себе вместо виски и водки минералку — и механизмы слушались и ластились к рукам, даже Дубина не дурил. Это начало нравиться. Тони попробовал вести себя в реальности так, как и во сне — и убедился, что действует правильно. Встреча с акционерами прошла успешно, встреча с представителями Пентагона — тоже, общение с гостями на каком-то приёме в Белом доме также прошла интересно и очень продуктивно. Тони даже подслушал чей-то разговор, в котором упоминали, что младший Старк наконец остепенился и ведёт себя как подобает воспитанному человеку, а не подзаборной шпане. Оказалось, что для того, чтобы обаять приглянувшуюся красотку, алкоголь не нужен. Дружба с Роуди, начавшая давать трещины, тоже наладилась. И байки, которые рассказывал друг, оказались интересными, и вообще разговор не в режиме монолога тоже помогает. Алкоголь чем дальше, тем больше терял свои позиции в жизни Тони. Теперь не требовалось наливаться по маковку, чтобы хоть немного расслабиться. А уж когда во сне отец его обнял и похвалил, а мать расцеловала в щёки, Тони так и вовсе проснулся с осознанием, что и без выпивки ему хорошо. Баки был доволен. Он пробовал влиять на человеческий разум впервые, и результат счёл годным. Значит, можно будет и дальше продолжать. Не Старком единым, как говорится.