Девочка или женщина?

***

Эми проснулась еще до рассвета. Первые лучи солнца только начинали золотить край окна, а ее тело уже бодрствовало, напоминая о себе глухой, ноющей болью в самых стыдных местах. Сначала, в полусне, ей показалось, что все произошедшее было лишь плодом ее разгоряченной фантазии. Но затем она повернула запястья и увидела на нежной коже четкие красные полосы — следы от металла наручников. А когда она села на кровати, изнутри донеслась слабая, но явная боль, напоминающая о том, как ее растягивали вибратором, а затем жестко трахали. Это был не сон. Она надела свою самую милую пижаму — розовую, с зайчиками, — словно пытаясь укрыться за этим невинным образом от новой, порочной реальности. На кухне она принялась готовить кофе, ее движения были медленными и осторожными. Вскоре послышались шаги. Йен спустился вниз. Он был одет в простые тренировочные штаны и футболку, его волосы были слегка влажными после душа. Он выглядел как обычно — уверенный, взрослый мужчина. Ничто не выдавало в нем того развратного «папочку», который был с ней вчера. Он по-отечески потрепал ее по голове, взял свою кружку с кофе и сделал глоток. И затем, без предисловий, прозвучал вопрос, от которого у Эми перехватило дыхание:       — Как твоя дырочка? Болит? Ни «доброе утро», ни «как спалось». Так теперь будет строиться их общение. Эми покраснела, уставившись в пол, и пробормотала:       — Все нормально. Йен медленно поставил кружку на стол. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалось неудовлетворение. Этого было недостаточно. Ему нужна была не формальность, а подтверждение его власти и фактический результат его трудов. Не говоря ни слова, он опустился перед ней на корточки.       — Спусти штанишки, — скомандовал он негромко, но так, что это не допускало возражений. Эми тихо сглотнула. Она посмотрела на закрытые шторы, на дверь, но поняла, что выбора нет. Ее пальцы дрожали, когда она взялась за пояс пижамных штанов и спустила их до колен. Йен молча довершил начатое, стянув их до самых лодыжек, оставив ее стоять перед ним в одних трусиках, которые тут же стали влажными от стыда и пульсирующего возбуждения.       — И трусы, — добавил он, и она послушно наклонилась, чтобы снять и их. Теперь она стояла перед ним полностью обнаженной ниже пояса, ее очаровательная пижамная кофточка с зайчиками контрастировала с непристойностью происходящего. Йен смочил указательный и средний палец своей слюной и, не сводя с нее взгляда, мягко, но уверенно раздвинул ее половые губы, прикрытые редким белым пушком. Эми зажала рот ладонью, чтобы не издать звук, и вся напряглась. Его прикосновение было клинически-исследующим, но от этого не менее возбуждающим. Он внимательно изучал ее вульву, которая все еще была слегка припухшей и розовой от вчерашних нагрузок. Он провел пальцем по всей щели, от клитора ко входу во влагалище, затем нажал на сам клитор, заставив Эми пискнуть.       — Чувствуешь, какая она у тебя отзывчивая, — прошептал он, когда его палец остановился у самого входа и круговым движением собрал выступившую смазку. Дырочка в ответ сжалась, а затем снова расслабилась, словно приглашая его внутрь. Тело Эми реагировало на унизительный осмотр, несмотря на жгучий стыд. — Говоришь, «все нормально», — продолжил он, все так же водя пальцем по ее нежной коже. — А на самом деле эта дырка снова просит папин член. Так ведь? Эми лишь беспомощно кивнула, чувствуя, как он засовывает в ее припухшую дырочку первую фалангу. Его палец вошел легко — ее тело, предательски готовое, приняло его без сопротивления. Сначала он двигал им медленно, исследуя каждую складочку, каждую трепещущую мышцу внутри. Затем добавил второй. Эми чуть присела, инстинктивно раздвинув ноги шире, подставляясь под эти мерные, давящие толчки. Ее бедра сами начали двигаться ему навстречу, в такт его руке, выписывая мелкие, постыдные круги.       — Вот видишь, — его голос прозвучал беззлобно. — Ты вовсе не девочка. Тело девочки не умеет так просить. Оно не знает такого ритма. Ее дыхание стало прерывистым, губы приоткрылись. Дрожь пробивала тело и ее рука машинально впилась в край стола для опоры. Она смотрела вниз, на его темную голову, на кисть его руки, которая двигалась между ее бедер.       — Твое тело... — продолжал он, не меняя темпа, его пальцы двигались внутри нее плавно и властно. — Прекрасно, как у ангела с церковной фрески. Хрупкое. Но в этой хрупкости... Таится не детское желание. Эми, запрокинув голову, могла только выдохнуть прерывистое «М-м-м...», соглашаясь с каждым его словом.       — А этот пушок? — он провел большим пальцем по ее лобку, едва касаясь светлых волосков. — Прелесть. Это признак женственности. Ты понимаешь разницу? Между девочкой и женщиной? Эми, с трудом переводя дыхание, кивнула, уткнувшись лицом в собственное плечо. Слова обжигали сильнее прикосновений.       — Нет, — сказал Йен, на мгновение замедлив движения, заставляя ее бессознательно потянуться бедрами вслед за отступающим удовольствием. — Скажи. Ты девочка или женщина?       — Я... Я не знаю, — вырвалось у Эми хриплым, чужим шепотом.       — Знаешь. Скажи, — пальцы внутри нее чуть изменили угол, надавив на мочевой пузырь, и она ахнула.       — Жен...щина, — прошептала она, покоряясь и сгорая от стыда. Уголок губ Йена дрогнул в полуулыбке.       — Правильно. И ты достойна настоящего удовольствия, — он снова задвигал пальцами, теперь чуть быстрее и целенаправленнее. Он следил, как ее зрачки расширяются, губы приоткрываются в беззвучном стоне, а по лицу разливается чистейшее, неподдельное блаженство. — И я буду его тебе давать. Столько, сколько ты сможешь принять. Ты прекрасна в своей похоти, Эми. В этой своей тихой, ненасытной жажде. Не стесняйся. Будь честна с собой. Эми в голос застонала, когда его пальцы нашли особую точку, от которой внутри становилось горячо, а в глазах темнело. Голова запрокинулась назад.       — Ты слышишь, как она хлюпает? — продолжал он, и в его голосе зазвучала темная, довольная усмешка. — Это звук твоего тела, которое признает меня. Которое уже соскучилось по мне. Он ускорил движения, и ее ноги задрожали. Она уже не могла стоять ровно, вся опора была на стол и на его руку, впивавшуюся в ее плоть.       — Подними ножку. Положи бедро мне на плечо. Эми была взбудоражена, поэтому тут же повиновалась. Она высвободила стопу из штанины, и Йен помог ей, устроив ее согнутую ногу так, чтобы ее пятка уперлась ему в спину, а бедро лежало на его плече. Поза стала невероятно уязвимой и непристойной, раскрывая его взгляду все. Йен коротко взглянул на нее снизу вверх и наклонился, чтобы наконец попробовать свой утренний десерт. Его губы обожгли ее, прикоснувшись к клитору не робко, а с уверенностью хозяина, который пришел вкусить свое. Он лизнул ее одним долгим, плоским движением языка, собрав всю ее смазку.       — Ах!.. Мир для Эми сузился до двух точек: жгучего, концентрированного огня между ног, где его язык творил что-то невообразимое, и до глубокого, заполняющего толчка его пальцев. Она застонала, забыв о стыде, и вцепилась пальцами в его волосы. Ее тело изгибалось в немой мольбе, бедра двигались в такт его языку, принимая и требуя больше. Йен лишь глубже вжимался в нее, и его тихое, удовлетворенное урчание вибрировало прямо в ее плоти, доводя ее до исступления.