Звонок

      Покой спальни нарушил настойчивый вибрационный гул. Звонил телефон, лежавший на прикроватной тумбочке. На экране ярко горело имя «Синдия». Йен, до сих пор не прекращая ритмичных движений, на мгновение замер. Его взгляд, мутный от страсти, встретился с испуганным взглядом Эми. Он резко приложил палец к ее губам, приказывая хранить молчание, и потянулся за телефоном.       — Привет, дорогая, — его голос прозвучал на удивление ровно, лишь легкая хрипотца выдавала напряжение. В это же время он ловко закинул ноги Эми себе на плечи, прижимая их одной рукой к своей груди. Его бедра продолжали медленные, глубокие толчки, но теперь он контролировал каждый миллиметр, сводя трение к минимуму, чтобы не выдать себя звуками.       — Приедешь послезавтра? Отличная новость, — он говорил, глядя в широко раскрытые глаза Эми. Она кусала губу, стараясь не издавать ни звука, но ее тело предательски вздрагивало с каждым его движением. Влажные хлюпающие звуки были слышны только им двоим, заглушаемые его притворно-небрежным тоном. — Эми? Да, была в универе. Не знаю. Спрошу у нее за ужином? Что она делает? Без понятия. Наверное, в комнате рисует. Он специально говорил о ней в третьем лице, пока его член был глубоко внутри нее. Это было так порочно, что у Эми закружилась голова. Страх быть обнаруженной смешивался с диким, запретным возбуждением. Она чувствовала, как ее мочевой пузырь сжимается от напряжения. Ей казалось, что она вот-вот описается.       — Я? В зале, — солгал Йен, с насмешкой глядя на прикованную к его кровати падчерицу. — Тут столько народа сегодня. Ладно, дорогая, ты меня извини, тут шумно. Перезвоню тебе вечером. Целую. Он бросил телефон на тумбочку, не дожидаясь ответа, и убедившись, что звонок прерван, его сдержанность испарилась.       — Послушная девочка, — выдохнул он, и его бедра заработали с новой, яростной силой. Эми взвизгнула от неожиданности и нахлынувшего наслаждения. Тот самый комок, который начал формироваться до звонка, теперь разрывался внутри нее ослепительной волной. Ее тело затряслось в конвульсиях оргазма, влагалище бешено запульсировало, с силой стискивая его член. Йен, видя ее блаженно-искаженное лицо, почувствовал, как подходит сам. Его дыхание стало прерывистым.       — Молодец. За это папочка накончает в твою дырочку как следует. Он вогнал член в тесную щелочку еще несколько раз, глубоко и до упора, прежде чем с хриплым стоном излиться внутрь нее. Он чувствовал, как ее влагалище сжимается вокруг члена, как горячие струи спермы наполняют ее, и это ощущение полного обладания, усугубленное только что пережитым риском, было сильнее любого другого оргазма в его жизни. Он тяжело рухнул на нее, затем перекатился на бок. Они лежали рядом, тяжело дыша, в комнате пахло сексом и предательством. Наручники все еще звенели на запястьях Эми. Он повернулся к ней, его рука легла на ее влажный от пота живот.       — Слышала, доченька? Мамочка вернется послезавтра. Значит, у нас с тобой есть еще одна ночь. Всего одна. Щелчок замков наручников прозвучал как освобождение. Эми потерла запястья, на которых остались красные следы. Но прежде чем она успела что-то сказать или подумать, Йен уже перевернул ее на живот, грубо подтянув ее худенькие бедра к краю кровати. Она встала на колени, опершись локтями о матрас, ее маленькая, упругая попка была задрана перед ним, а между ног розовела ее растерзанная, влажная от его спермы киска.       — Папочка, я... — начала она, но он уже вошел в нее с одного мощного толчка, заставив ее вскрикнуть от внезапности и наполнения.       — Что, дочка? — его голос был хриплым, он держал ее за бедра, его пальцы впивались в ее белую кожу. — Хочешь рассказать папе стишок? Он трахал ее раком без особых нежностей, яростно и с упоением. Каждый толчок заставлял ее тело подаваться вперед. Он раздвигал ее ягодицы пальцами, чтобы видеть, как его темный, толстый член входит и выходит из ее розового, припухшего влагалища. Картина была до невозможности развратной: его смуглая мускулистая фигура над ее хрупким, почти детским телом.       — Да... Ах... Так... Глубоко, очень глубоко... — стонала Эми, упираясь лбом в простыни. Она чувствовала, как его яйца хлопают о ее клитор с каждым движением, и это доводило ее до исступления. Когда он снова кончил, его сперма вытекала из ее щелки уже ручейком. Белая и вязкая, она сочилась из растраханного отверстия по внутренней стороне бедер. Он вытащил член, и раздался мягкий, чавкающий звук. Эми без сил рухнула на кровать. После Йен отнес ее в душ, движимым первоначально практичной целью — смыть с их тел липкие следы пота, спермы и ее смазки. Но под струями теплой воды, которая смывала пену с ее белой, почти фарфоровой кожи, его желание вспыхнуло с новой, еще более варварской силой. Он видел, как вода стекает по ее хрупким ключицам, огибает ее грудь, заставляет розовые, набухшие от его ласк сосочки твердеть от прохлады, и не мог удержаться.       — Папочка, я просто хочу помыться... — слабо попыталась возразить Эми, ее тело ныло от предыдущих раундов. Но Йен уже прижал ее спиной к мокрой, холодной кафельной стене. Ее влажное тело скользнуло по плитке. Он наклонился и грубо захватил ее рот своим, его язык был требовательным и властным. Одной сильной рукой он поднял ее за бедро, а потом и за второе. Эми, повинуясь инстинкту, обвила его ногами за мускулистую талию, повиснув на нем, как обезьянка. Вода лилась им прямо в лица, они задыхались в поцелуе, смешанном с водой.       — Я... Я падаю... — испуганно прошептала она, чувствуя, как скользят ее руки по его мокрым плечам.       — Я тебя держу, — его голос прозвучал приглушенно, пока он другой рукой нащупывал вход в ее уже растерзанное влагалище. Его пальцы скользнули по ее разбухшим, чувствительным половым губам. — Какая ты тут горячая. Чувствуешь? Он направил свой член, который даже после нескольких оргазмов был тверд и требователен, к ее щели. И без лишних предисловий, резким, коротким толчком вошел в нее. Эми вскрикнула, ее ноги рефлекторно сжались на его пояснице еще крепче. Поза была неудобной, глубокой и невероятно интенсивной. Его толчки были не плавными, а отрывистыми, короткими, как удары кинжала, заходящими на максимальную глубину. Звук хлюпающей воды смешивался с влажным чавканьем его члена, входящего в ее переполненную спермой и смазкой вагину.       — Папочка, я больше не могу... Правда... — плакала Эми, ее голос срывался от каждого толчка. Ее тело висело на нем, безвольное, ее голова запрокинулась на кафель, а вода текла по ее лицу, смешиваясь со слезами. — У меня все болит... Там... Внутри...       — Все ты можешь, — отрезал он коротко и жестко, его пальцы впились в ее упругую, мокрую попу, поддерживая ее. Его бедра работали как поршни. — Не капризничай. Твоя дырочка создана для этого. Чтобы ее растягивали и заполняли. Он знал ее тело уже достаточно, чтобы понять, что она на грани. Он изменил угол, и головка его члена стала бить прямо в ту точку внутри нее, которая заставляла ее глаза закатываться. Ее внутренние мышцы, уставшие и воспаленные, судорожно сжались вокруг него. Ее стоны перешли в непрерывный, высокий вопль, который заглушал шум воды. Ее ноги задрожали, а затем обвисли вокруг него. Вид ее абсолютной, исступленной от усталости и наслаждения покорности стал последней каплей. Он с глухим, животным стоном, глотая воду, хлынувшую ему в рот, излился в нее очередной порцией горячей спермы. Они замерли так на несколько мгновений — он, прижав ее к стене, тяжело дыша, она — безвольно повисшая на нем, вся изможденная. Он медленно, почти бережно, опустил ее на скользкий пол душа. Ее ноги подкосились, и она ухватилась за него, чтобы не упасть.       — Видишь? — он провел рукой по ее мокрым волосам. — Ты прекрасно справилась. Моя крепкая девочка. Эми лишь бессильно кивнула, прислонившись лбом к его груди. Она была опустошена, разбита, ее тело ныло приятной болью, а между ног было липко и горячо.