3. ...

      Распластавшееся по земле тело Нюши было расположено так естественно, что казалось, будто девушка просто прилегла отдохнуть. Так, ножки помочить. И бëдра. И талию.       Увидев в ночной тьме при свете Луны убитую, можно было подумать, что она спит. Всего лишь спит в луже еë собственной крови с огромной I-образной раной на груди.       Все присутствующие изначально подумали: девочка просто их разыгрывает.       Вот, она сейчас должна встать, отряхнуться, взмахом руки исцелить все свои, разумеется, ненастоящие раны, и засмеяться, говоря что-то по типу «ну что, испугались?» и «видели бы вы свои лица!».       ...       Нет.       Девушка так и лежала, пока еë юбку то задирали, то опускали волны. Паника возросла до такой степени, что ещë долгое время никто не то что слова не смог сказать, так ещë крикнуть никому не удавалось. Все просто смотрели друг на друга, видя в глазах каждого самый настоящий искренний ужас. — Нюш?       И вновь непонятно, кто это сказал. — Нюша! — Копатыч наклонился к убитой и взял еë на руки. По сравнению с мужчиной девушка выглядела совсем хрупкой и маленькой, как будто умерла она вовсе не от рук маньяка, а сама сломалась, как фарфоровая кукла, просто упавшая с небольшой высоты. — Она дышит? — спросил Карыч, подойдя ближе к садовнику и приложив ухо к израненной груди Нюши. Как наивно с его стороны предполагать, что при ударе ножом в сердце человек останется жив.       Само собой ни дыхания, ни пульса девушки, Карыч не уловил. Вокруг погибшей столпились остальные, что-то приговаривая про Совунью, какого-то маньяка и скорейшее возвращение в дом Пина.       Все направились к своему железному укрытию на этом острове, оглядываясь по сторонам. Из-за того, что в состав «поисковой группы» входили исключительно мужчины, не плакал никто, за исключением Бараша, которого успокаивал Крош, сам нуждающийся в поддержке. Кудрявый поэт шëл на дрожащих ногах позади всех, стараясь не показывать своих эмоций, но того вывел вперëд голубоволосый парень со словами «ты тоже хочешь нож в грудь получить?».

***

— Ну как, нашли Нюшу? — поинтересовалась почему-то запыхавшаяся Совунья, когда в дом зашëл Лосяш с опущеной вниз головой. Тот лишь посмотрел на женщину и тяжело вздохнул, собираясь что-то сказать, но решил воздержаться, дабы не заплакать.       Вслед за учëным вошли Крош с рыдающим Барашем. Второй хотел что-то объяснить, но из-за его дрожащего голоса ничего не было понятно. Поэтому Крош оставил поэта, подошëл ближе к Совунье и сказал: — Нет больше Нюши. На берегу в крови нашли.       Совершенно никому не было понятно по какой причине Крош был абсолютно спокойным. Даже пожилой Кар-Карыч весь трясся, взрослый Лосяш и слова сказать не мог. Может просто не понимает?       В любом случае всë поняла Совунья. Вмиг еë глаза наполнились слезами, а ноги подкосились. — Ой Крошик.. — женщина схватилась за парня просто чтоб устоять. — Крошик, пожалуйста.. Пожалуйста попроси у Пина успокоительного, он точно знает..       После этих слов Совунья обмякла и буквально единственным, что не позволяло ей упасть на пол, были руки Кроша, к которому тут же подлетел Карыч и взял женщину так, что она была повёрнута к нему спиной, руки мужчины запущены под плечи Совуньи и согнуты в локтях, а ноги пострадавшей находятся под углом в семьдесят градусов и носки не касаются пола.       Крош кинулся к выключенному холодильнику Пина, где дремал Ëжик, взял с его полки бутылëк с надписью «валерьянка» и перекинул стоящему рядом с Совуньей Лосяшу. Тот поймал склянку и залил в чуть приоткрытый рот женщины двадцать капель. К этому времени из того же холодильника Крош достал бутылку с водой и сам успел подойти к пострадавшей и дать ей запить лекарство.

***

      Наконец-то, когда Совунья полностью пришла в себя и уже могла нормально говорить, она поведала свою историю: — Пока вас не было, я слышала какой-то глухой удар об эти железные стены. Я сначала испугалась, но потом подумала — мало ли что это могло быть? Старая птица какая, которой угрожает опасность, упавший с пальмы кокос??       Женщина набрала в лëгкие побольше воздуха и продолжила: — Но потом я услышала ещë один стук. Сложно скинуть на совпадение, да?       Голос Совуньи дрогнул, а пальцы на руке сжались в кулак. — А.. А потом я услышала какой-то скрежет. Как будто ножом пытаются разрезать металл. Я так испугалась, что подбежала к двери и заперла еë. Открыла только когда услышала что вы идëте.       Все присутствующие переглянулись. Во взгляде каждого читался страх.       Спустя несколько минут молчания Пин заявил: — На острове есть кто-то посторонний. Мы должны держаться вместе, прождайт до августа и доплывайт до нашего дома.       Друзья закивали. — У нас есть немного еда, — механик указал на на удивление практически нетронутый торт (за исключением конечно же его вмятости в стену). — И две бутылка вода, но мы сможем очищать морскую воду с помощью фильтр. Нам не о чем переживайт.       Опять. Не о чем переживать.       Конечно, всë ж нормально! Всего лишь застряли на одном острове с маньяком и мизерными запасами еды и воды!

***

      Коротко о коротких похоронах.       Совунья со слезами на глазах избавлялась от кровавых пятен на одежде Нюши с помощью перекиси водорода.       Лосяш нарезал торт на один большой и много маленьких кусочков.       Копатыч вырыл неглубокую яму, куда закопал труп девушки после того, как все поцеловали еë в лоб. Кроме Ëжика.

***

— Всем спайт. Я закрывайт дом на ключ, не беспокоиться, друзья, — сказал Пин и провернул ключ в отверстии два раза, оставив внутри.       И все заснули. Никому не хотелось всю ночь мучаться мыслями о сегодняшнем происшествии. — Сладких снов.

***

      Глубокая ночь. Даже уже почти утро.       Совунья просыпается и видит на стене бордовую кровь. Она встаëт с пола и осматривается. Все мертвы. Открывает холодильник — Ëжик жестоко зарезан.       Конец.       Конец сна.       Теперь Совунья проснулась по-настоящему: вся в холодном поту и с бешеным сердцебиением.       Она встаëт с пола и осматривается. Все живы. Все присутствующие. Но что-то не так.       Женщина смотрит на холодильник — тот чуть приоткрыт. Не желая увидеть свой кошмар наяву, она закрывает спальное место Ëжика и тяжело вздыхает. Пересчитывая всех, Совунья понимает, что не хватает троих — Лосяша, Пина и Кроша.