Chapter 2: A Bad Day

День 3 Помни смотрит прямо перед собой, всё ещё держась за руль — будто она собирается куда-то отправиться, но она уже давно выключила двигатель. Только теперь уже утро, и её машина стоит на парковке перед Спадси. Она сидит, не моргая, словно зависшая программа. Даже погода не меняется, не дает и намека на передышку. Помни мечтает проснуться у себя в комнате Цирка — в настоящей, мягкой кровати. В той, где хотя бы можно притвориться в безопасности. Остальные тоже медленно выбираются из машин. Все — кроме Гэнгл, которая так и сидит за рулём, тихо плача. С её маски капают ровные, блестящие слёзы. Рагата выглядит разбитой, мнется у двери своей машины. Зубл сидит на капоте, сутулится. Джекс вылезает из своей машины последним — медленно, как будто сам себя заставляет двигаться. И вот они все стоят в тишине, просто глядя на кафе. С ненавистью. Общей, тяжелой, почти ощутимой. Никто не хочет быть здесь. Никто. Ни один человек. Дверь скрипит, и Орбсман высовывает свою круглую башку наружу. — О, прекрасно, вы все вовремя. Начинайте работу немедленно. Повисает пауза. Жёсткая, сопротивляющаяся. Но выбора нет — Кейн ясно дал понять правила. Рагата делает первый шаг. Потом второй. Медленный, обречённый, как человек, идущий на казнь. Гэнгл начинает мотать головой, всё ещё оставаясь в машине, но Зубл уже спрыгивает с капота и подходит к её окну — пытаясь что-то сказать, успокоить. И тут внимание Помни перехватывает Джекс — яростно прошипевший: — Да вы издеваетесь… Сколько ещё мы должны торчать здесь? Помни бросает на него такой же уставший взгляд и отводит глаза. Ответа у нее так же нет. Она идёт ко входу, держа дверь для Зубл и Гэнгл — и в этот момент краем глаза замечает, как Джекс… не идёт внутрь. Он сворачивает за здание. Что он вытворяет?.. Против голоса здравого смысла, Помни отходит от дверного проёма и крадётся за ним. Ноги сами ведут её вперёд — хотя она прекрасно знает, что так делать нельзя. Обучение… Он сказал, что не помнит. Так ли это? Или всё было слишком болезненно, чтобы вспоминать? Она выглядывает из-за угла здания. Джекс стоит к ней спиной. Сутулится. Обхватил голову руками так, будто пытается сдержать что-то рвущееся наружу. Он бормочет одно и то же — тихо, сбивчиво, отчаянно. Помни наклоняет голову, пытаясь расслышать. — Не могу… — он повторяет. — Не могу… Не могу… Его дыхание учащается. Он начинает почти задыхаться. — Хватит! — Джекс резко выкрикивает. Голос ломается, срывается в просьбу. — Хватит уже! Я не выдержу! Я не могу больше!! Он опускается в присед, закрывая лицо руками, всё ещё повторяя эти слова — уже почти шёпотом. Помни делает шаг вперёд — инстинктивный. Сердце сжимается от жалости, тревоги, стыда, что подслушивает. Но она останавливается. Они… не настолько близки. Он бы разозлился, увидев её. Ещё одна слабость, которую кто-то бы заметил. Ещё один зритель его срыва. И честно говоря — Помни неловко от того, что видит это. Она отступает назад, прячась за угол, потом тихо возвращается ко входу Спадси. Груз вины ложится ей на грудь — тяжелый, липкий. Джекс явно не в порядке. Люди могут… абстрагироваться в приключении? Эта мысль больно давит ей на виски. Она становится за кассу, руки дрожат. Сегодняшний день обещал быть долгим. И отвратительным.

***

Сегодняшняя смена тянулась просто невыносимо медленно. И хуже всего было то, что никто не разговаривал. Каждый просто механически делал свою работу. Ну, кроме Помни — ей приходилось говорить с клиентами, что в Спадси было сродни пытке. Она стояла за кассой, упершись мыслями в вязкое серое облако, обслуживая NPC одного за другим. Один из них, получив заказ, подернулся глюком и провалился сквозь пол. Помни устало махнула ему вслед: — Спасибо, что выбрали… Провал. — …У Спадси. И вот… — Утро, шейла! У Помни перехватило дыхание. Она подняла глаза — и увидела Гаммигу. Ах. Точно. Она так привыкла к безликим NPC, так провалилась в собственные переживания, что перестала быть настороже. Но программа Цирка всегда находила способ ударить туда, где больнее всего. Она была не готова к этому. Вообще. — Добро пожаловать в Спадси, — произносит Помни ровным голосом, где-то под кожей поднимается паника. — Что будете заказывать? Гаммигу легко опирается на стойку: — Восемь Bacon Delight и чёрный кофе. Восемь? Это много. Чрезмерно много. — З-здесь или… — С собой, пожалуйста. Помни пробивает заказ, едва позволяя себе смотреть на его лицо — сердце бьётся слишком громко, слишком быстро. Она кусает губу, потому что волна эмоций накрывает внезапно и безжалостно. Гаммигу смотрит на неё. Помни в панике. — Ч-что? — лепечет она. А он просто протягивает деньги. Ох. Она быстро забирает купюры, выбивает чек и холодным, механическим голосом говорит: — Я позову вас, когда заказ будет готов. Гаммигу моргает: — Но вы же не знаете моего имени. Удар под дых. Но уже не такой сокрушительный, как в первый раз. Помни выдавливает нервный смешок: — Я имею в виду… номер заказа. — Ох. Спасибо, мисс. — Он трогает поля шляпы и уходит ждать. Помни обслуживает ещё нескольких NPC, но всё время ощущает его присутствие рядом, словно точку давления в воздухе. И чем дольше он там, тем тяжелее становится в груди. Я должна была уже пережить это. Я думала, что пережила. Но несправедливость всегда возвращает заново. Гэнгл проходит мимо, и Помни пытается позвать ее: — Гэнгл, ты можешь… Но слова застревают. Глаза заполняются слезами. Гэнгл останавливается, кладет ей ленточку на плечо: — Помни… иди и возьми перерыв. Помни кивает и сразу же сворачивает в сторону, случайно врезаясь в кого-то, но не оглядываясь. Ей нужно выйти. Вырваться. Дышать. Она почти идёт к холодильнику, но вовремя понимает: если кто-то войдёт, она будет заперта в своей истерике. Поэтому она сворачивает к чёрному выходу и выбегает наружу, хватая воздух рваным вдохом. И тут всё вырывается. Слёзы, боль, обида. Она оседает на асфальт, спиной к стене, прижимая колени к груди, пряча лицо. Слёзы жгут, дыхание сбивается. Она должна была бы справиться. Но не справилась. Я не хотела его видеть. Не хотела снова переживать это. Гаммигу… Помни сжимает колени сильнее. Неизвестно, сколько времени проходит, пока чей-то голос не прорезает её всхлипы: — Ну всё, наконец-то сломалась? Она вздрагивает и поднимает мокрые глаза. Джекс стоит прямо перед ней, руки на бёдрах, смотрит сверху вниз. Инстинкт заставляет Помни быстро вытереть слёзы, будто это поможет. Внутри уже поднимается автоматическая защита — ожидание язвительности, издевки, грубости. Мысль рвётся наружу: «Тебе-то что?» Но она её не произносит. Вместо этого из неё вырывается очередной всхлип, и она снова прячет лицо в коленях. Джекс не уходит. Она слышит, как он перехватывает дыхание, как меняется его поза, и затем, по звуку, понимает — он присел перед ней. — Что ты увидела? Помни молчит, пытается вдохнуть ровно, но слёзы не отпускают. Тогда она выдыхает: — Ты… помнишь того NPC, которого я привела из… из приключения в конфетном королевстве? — Ага. — Он пришёл сюда. В первый раз я просто запаниковала. А теперь… — она сжимается сильнее, как будто пытается удержать себя от развала на части. — Я думала, что справилась. А сегодня снова увидела его. Я… я не хотела. Не была готова. Тишина. Вязкая, неприятная. Джекс наконец произносит: — Знаешь, Кейн переиспользует NPC постоянно. Потому что он ленивый ублюдок. У Помни что-то проваливается внутрь. — Прекрасно, — мрачно бурчит она. — Логично. Надо было догадаться. Её мир рушится. Сколько раз она еще увидит Гаммигу? Можно ли вообще привыкнуть? Нет. Слёзы снова накрывают. Помни стискивает плечи. Джекс, помолчав, начинает рыться в карманах фартука. — Хочешь сигарету? Она смотрит на него — на коробку — и, не зная зачем, тянет руку. — Спасибо… — шёпотом. — Можешь… зажечь? Он подносит огонёк, она делает затяжку. Горло обжигает, но хотя бы появляется ощущение, что она всё ещё здесь. Джекс наблюдает сверху и вдруг спрашивает: — Ну что, ты была в него влюблена? Помни давится дымом. — Ч-что?! Нет! Это было не… это не так. Джекс криво усмехается: — О, краснеешь? Прям как Рагата. Стыдно должно быть. Они ведь не настоящие. Он забирает сигарету и затягивается сам. Помни смотрит на него, голос почти ломается: — Он был настоящим. — Нет, — отрезает Джекс. — Это просто код. Даже Кейн еле тянет на живое существо. Он как шкатулка с пружиной, которой дали характер. Эта реплика почти заставляет Помни рассмеяться. Почти. Но всё выходит лишь судорожным выдохом с дымом. — Он… был настоящим для меня. Джекс долго смотрит на неё. Потом качает головой: — Ты слишком мягкая, Пом. Он снова затягивается. — Увидишь его ещё раз — сбрось его на Гэнгл. Она моргает. И… блин. Это правда звучит как умная стратегия. — На Гэнгл? Это нечестно. — Да пофиг, — бурчит Джекс. — Мне не пофиг, — тихо отвечает Помни. — Он был… первым другом здесь. — Ну это уже прям печально. Несколько секунд — только дым. Потом Джекс: — Может, повезёт, и Кейн забудет про него. Помни смотрит на окурок, стряхивает пепел. Часть падает прямо на её ботинок. Логично. Помни поднимает взгляд — и ловит на себе чужой, непривычно спокойный. Джекс сидит странно близко, как будто они делят пространство, которое раньше никогда не делили. Она смущается. — Спасибо, Джекс… — почти шёпотом. За что? За сигарету? За компанию? За то, что не добил? Она не знает. Но говорит искренне. — Ненавижу это место! — внезапно выплескивается из нее и она снова прячет голову. — Ненавижу-ненавижу-не-навижу! — Вот, — кивок Джекса. — Это уже ближе к истине. И тут он… кладет руку ей на голову. Помни замирает. На мгновение думает, что он собирается впечатать ее в асфальт. Но нет — просто неловко хлопает по макушке, почти по-дружески. — Мы в аду, Пом. Рад, что ты наконец это осознаешь. Он дает ей легкий такой щелбан, пытаясь привести ее порядок.. — Ещё сигарету хочешь? Помни качает головой. Но уходить… не хочет. Джекс смотрит на неё скупо, уставшим взглядом. — Ну? — спрашивает он. Она вдруг спрашивает: — А ты… как держишься? Неловко. Слишком прямолинейно. Но честно. Джекс хмыкает: —Тяжело. Если Кейн нас отсюда скоро не вытащит — я начну поджигать всё подряд. Это сказано так убежденно, что Помни даже улыбается — криво, устало, но искренне. — Джекс?.. Он смотрит на неё настороженно. — Что. — Почему ты… — она делает неопределённый жест рукой. — Ну… такой… со мной? — Такой? — его глаза щурятся подозрительно. — В каком смысле?. — Ну… мы много разговариваем. А я всё ожидаю, что ты… нападешь? Или… уколешь. Он ухмыляется: — Потому что я такой ужасный и злой, да? Ждёшь, что я начну травить тебя, когда ты расслабишься? Он тянется и снова треплет её по голове. — Подожди, может, я ещё и начну. Он убирает руку — и добавляет, насмешливо: — Чувствуешь себя обделенной? Хм? Помни смотрит на него. Она не понимает Джекса. И уверена: он делает всё, чтобы так и оставалось. Она хочет ответить — но двери распахиваются, высовывается Орбсмен: — Что вы там делаете?! Скоро обеденный наплыв! Помни вскакивает. Джекс — тоже. Они расходятся в разные стороны. Но когда она оглядывается — он тоже смотрит на неё. И этот взгляд задерживается. Дольше, чем должен. Она идёт за кассу. Он — к столу сборки. Наплыв правда начинается, и новый шквал NPC помогает вытеснить Гаммигу из передней части ее сознания. Но когда поток иссякает хоть на секунду… первое, что приходит ей в голову: Интересно… как там Джекс? Перерыв на обед никогда не чувствовался таким… пустым. Помни сидела в крошечной комнатке для персонала, больше похожей на кладовку, чем на место отдыха. Дверей практически не было — полусломанная перегородка не давала никакой приватности. Когда Рагата заглянула внутрь, Помни сразу поняла по её взгляду: сейчас будет что-то личное. — Привет, Помни, — голос у Рагаты звучал натянуто. Помни старалась улыбнуться: — Привет… Как ты держишься? — Ну ты знаешь… — классическая фраза, означающая «плохо». Рагата опускается на стул, тяжело выдыхает, запрокидывает голову назад. — Помни… в прошлый раз, когда мы застряли здесь… я случайно не сказала тебе чего-нибудь… странного? Помни мысленно съёживается. Ох, если бы Рагата знала, что она наговорила другим… — Эм… нет, — мягко отвечает она. — Лично мне — нет. Всё было нормально. Рагата, похоже, искренне выдыхает с облегчением. — Хорошо, это… хорошо. Повисает тягучая пауза. Помни почти слышит, как внутри Рагаты борются мысли: сказать — не сказать, признаться — промолчать. Наконец Рагата взрывается: — Мне так тяжело после этого тупого соуса! Я правда не хотела его пить! Это было случайно! Она смотрит на Помни умоляюще, как щенок, которого несправедливо наругали. Помни поднимает руки: — Я верю тебе. Рагата снова вздыхает — но тревога с лица не сходит. — Просто… то приключение, у меня в голове всё как в тумане, — признается она, наморщив лоб. — Сегодня я пыталась помочь Гэнгл собрать бургеры, а она… как-то странно на это отреагировала. А потом Зубл подошла и фактически выпроводила меня. — Ох… — только и может сказать Помни. — И Гэнгл ничего не говорит! — Рагата чуть не сжимает края своего фартука. — Я даже не знаю, что я сказала тогда, чтобы правильно извиниться. А Джекс— Она резко замолкает, словно язык проглотила. Помни смотрит на нее со стороны — и пазл складывается сам собой. — Знаешь… может, — произносит она осторожно, — иногда лучше просто дать людям пространство. Не пытаться исправить — хотя бы пока-что. Рагата будто физически оседает, плечи опускаются… но она старается сохранить видимость бодрости и даже улыбается. — Наверное, ты права. Спасибо, Помни. Она поправляет головной убор, пытаясь сделать выражение лица нейтральным. Но вместо этого тихо спрашивает: — Ты когда-нибудь чувствуешь себя одинокой? У Помни внутри что-то болезненно дергается — за Рагату, за себя, за всех их. Джекс, сидящий на корточках перед ней вчера… Не уходящий, хотя ему явно было неудобно… Несущийся в панику, но всё равно оставшийся рядом. — Да, — тихо признаётся Помни. — Да… бывает. Но… когда вы рядом — легче. Рагата чуть приподнимает козырек рабочей кепки — и в её взгляде на мгновение появляется что-то тёплое. — Я так рада, что ты это чувствуешь. Они обмениваются маленькими усталыми улыбками и снова замолкают. Каждый погружен в свои мысли. Джекс, протягивающий ей одну из украденных сигарет… просто чтобы поддержать? Какое странное утешение… и всё же — настоящее. Рагата вдруг резко потягивается и вскакивает. — Ладно, мне пора возвращаться. Спасибо, что выслушала, Помни. Я правда это ценю. Помни грустно опускает глаза на картошку фри, стоящую перед ней. Еда кажется лишней. Утомительной. — Конечно, Рагата. Держись. — Хаха… ты тоже, — выдыхает та, прежде чем уйти, слегка сгорбившись. Когда она скрывается за углом, Помни отодвигает поднос. Есть совсем не хочется. Если она сможет просто пережить вечернюю суету — то потом сможет посидеть в машине, закрыться в тишине и хоть немного… прийти в себя. Время — самая извращённая пытка в этом месте. Джекс приходит к этому выводу, уставившись в часы над плитами. Стрелки двигаются вперёд, но зачем? Чтобы уйти на пять минут… и снова вернуться в этот ад без конца и начала? Эта мысль давит на него со всей тяжестью, холодным потом стекая по спине, пока он механически собирает фальшивый бургер за фальшивым бургером, кормя NPC, которым даже не нужно есть. Они не голодны. Они не благодарны. Они просто… есть. А он — просто устал. Джекс так погружен в свои мысли, что сжимает бутылку кетчупа слишком сильно. Красная масса хлещет прямо ему на руку. — Отлично, за%#&, — шипит он и идет к раковине, раздраженно отмывая пальцы. Его взгляд снова цепляется за часы. Не прошло и часа. Это чувство — жгучая, голодная бессмысленность — поднимается к горлу, почти заставляя его сорваться. Джекс стоит над раковиной, тяжело дышит. Я не выдержу. Тиканье часов — или его собственная паника — начинает эхом стучать в голове. Я не выдержу. Я не выдержу. Я не— И вдруг знакомый голос прорывает холодную пелену вокруг его мысли. — Добрый вечер, мисс! Возьму номер семьдесят шесть и большой напиток! Голос того самого NPC, на котором зациклилась Помни. Джекс распрямляется, уши подрагивают. Он резко подаётся вперёд, выглядывая из-за сборочной зоны. Помни стоит на своей коробке у кассы. Лицо не видно. — О-о, эм… — нервный смешок. — Д-да, конечно… Это… с собой или— — С собой, пожалуйста. И ещё картошку. В этот раз побольше. В этот раз Джекса передергивает. Он смотрит на Помни. И видит: она просто окаменела. Совсем. NPC наклоняет голову: — Эй… вы в порядке? Помни не двигается. Не отвечает. Даже не дышит. И Джекс понимает: она сейчас снова рухнет. Зубл окликает его со стороны: — Эй, Джекс, ты собираешься— Он поднимает руку, не глядя: — Я на кассу. Смирись. Он идёт к ней быстрым, раздраженным шагом. Подходит вплотную. Просто своей массой отодвигает Помни с её места. — Иди на перерыв, — бросает он тихо, но жёстко. — Я разберусь. Он бросает на NPC едкий взгляд… и вновь смотрит вниз, на Помни. — Иди, — повторяет он мягче. Помни поднимает глаза — огромные, блестящие, на грани слёз. И на мгновение Джекс чувствует, что она видит его насквозь. Она не спорит. Просто развернулась и ушла. Отходит, исчезает за углом, но перед тем — снова бросает на него взгляд. И Джексу этого хватает, чтобы почувствовать, как что-то в груди болезненно дрогнуло. Потом он снова смотрит на NPC. Тот стоит, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Всё… нормально? — спрашивает Гамигу. Джекс щурится. — Ваш заказ? — отрезает он ледяным тоном. NPC застывает, моргает. — Эм… да. Семьдесят шесть, большой напиток… э-э… с картошкой. Джекс вводит заказ. Жестко, с силой. Акцент. Да уж. Тот самый грёбаный акцент, который она почему-то считает очаровательным. — Слушай, мне плевать, что ты там было в тот раз, — бросает Джекс тихо, наклоняясь ближе. — Но не вздумай становиться слишком дружелюбным с нашей маленькой шутницей. Понял? NPC моргает, удивление в его пиксельных глазах почти убедительно. — Простите… вы мне угрожаете? — Ага, — улыбается Джекс. — Именно. — Но… вам вообще можно это делать? — Что, позовёшь менеджера? — усмехается Джекс. — Давай, попробуй. NPC выглядит искренне сбитым с толку. — Я… просто хочу свой бургер, приятель. — Отлично. — Джекс отмахивается. — Стой в стороне и жди. Гамигу уходит, все еще оглядываясь. Правильно. Иди своей дорогой, пиксельный придурок. Следующий NPC подходит со своей тупой фразой, но теперь Джекс работает автоматически. А мысль, что гложет его, простая: Помни опять плачет? И впервые за очень-очень долгое время Джекс хочет закончить заказ только ради того, чтобы проверить, как она.

***

— Помни где? Чужой голос выдергивает Джекса из его собственного меланхоличного ступора. Он резко оборачивается — как будто его поймали за чем-то запрещенным — и видит Зубл, стоящую рядом. Она смотрит на него так, будто он уже в чем-то виноват. — Что? — огрызается Джекс. — С хера ли я должен знать? Зубл фыркает. — Я волнуюсь за неё. Видела её в кладовке — подумала, что она плачет, но она просто… — она обрывает себя, словно вспомнив, с кем разговаривает. — Забей. Я сама… И как назло, в этот момент звенят колокольчики — Помни выходит из-за угла. Она идёт быстро, почти бегом, даже не глядя ни на Зубл, ни на Джекса. Просто подходит, пробивает карточку и тихо говорит: — Увидимся завтра. И так же молча уходит. — … чёрт, — бормочет Зубл. Зубл права — Помни может вспыхнуть тревогой ни с того ни с сего, но в таком состоянии её видят нечасто. Джекс выбивает свою карточку и уже шагает за Помни, но Зубл хватает его за руку. Он резко оборачивается. — Ты чего? — Не лезь к Помни, когда ей плохо. — предупреждение звучит совсем не как просьба. Джекс громко фыркает, легко вырываясь. — Ну надо же, ты прям угадала мои тайные планы! — бурчит он и уходит, даже не оглянувшись. Он догоняет Помни уже на парковке. — Эй! Как ты? Помни поднимает на него глаза — огромные, уставшие, будто она впервые за весь день увидела живого человека. Она останавливается. Открывает рот — и сразу же закрывает его. — … Я не знаю, выдержу ли я это, — выдыхает она тихо, почти жалобно. Её голос ранит. Слишком знакомое ощущение. — Понимаю, — честно говорит Джекс. — Но когда-нибудь это закончится. Теоретически. Помни вдруг начинает смеяться. Резко. Нервно. — Теоретически? — голос дрожит. — Теоретически — это недостаточно! Может, я бы ещё выдержала! Может! — и тут ее губы трясутся, — но ему же надо было прийти! Еще раз! И завтра тоже придет! И послезавтра! И… Она зажимает лицо руками, пряча влажные глаза. Джекс не знает, что сказать. Он не умеет утешать. И себя тоже. — Ну… — он осторожно кладет ладонь ей на голову, с привычным шевелением. — Тогда не стой на кассе. Помни медленно поднимает взгляд. — Думаешь, Орбсмен позволит полностью избежать этого? — Полностью — вряд ли, — пожимает плечами Джекс. Руку так и не убирает. — Но попробовать можно. Ты ему нравишься. Помни колеблется. Потом чуть кивает. — Я… спрошу завтра. — Вот и умница. Тишина. Потом: — Джекс? — едва слышно. — Ага? — Почему ты трогаешь мою голову? Он опускает руку, будто никогда её там не держал. — Нет, не трогал. Помни слишком вымотана, чтобы спорить. Она просто кивает. — Ладно… я пойду в машину. Посижу.. — Она машет рукой. — Пока. — Пока, — повторяет он, едва заметно поднимая ладонь. Джекс садится в свою машину и просто сидит, стискивая руль так сильно, что чувствуются скрипы. Он не знает, сколько времени проходит. Иногда он смотрит в зеркало — видит темный силуэт Помни. Иногда кажется, что она плачет. Это место — настоящий Ад. Один за другим остальные уезжают. Остаются только они — две маленькие машины на пустой парковке, как два тонущих корабля, не подающих сигналов. Джекс думает: может, стоит постучать к Помни? Поговорить? Хотя она явно не хочет видеть сейчас его рядом. От этой мысли становится только хуже. Он заводит машину. Едет прочь. В зеркало заднего вида видна только маленькая фигурка Помни. Потом — ничего.