Chapter 3: Crush

День 4 Джекс хлопнул дверцей машины, выходя из нее, и уставился на Спадси так, будто ресторан лично виноват в том, что они до сих пор заперты в этом кошмаре. Злость поднимается в груди, но сразу проваливается обратно в беспомощность — он всё равно ничего не может сделать. Ни сбежать. Ни развлечь себя. Ни сохранить остатки здравомыслия. Остальные тоже выбираются из машин — и лица у всех такие же серые. Взгляд Джекса цепляется за Помни. Девочка стоит перед рестораном, глядя на него пустым, болезненным взглядом. Она выглядит по-настоящему плохо. Сегодня никто даже не пытается разговаривать. Все просто молча стоят, будто их вытащили из могилы, пока Орбсман, этот прыгающий ужас, не высовывается из дверей и не орет, чтобы они заходили внутрь. Приходится идти. Джекс заставляет себя сделать несколько шагов. Мимоходом он задевает пальцем один из колокольчиков Помни, чтобы тот звякнул. Помни поднимает голову — удивлённо, почти сонно. И у Джекса странно сжимается внутри. На её лице мелькает крошечная гримаса раздражения — но это хотя бы эмоция. — Быстрее!! — кричит Орбсман. — Капитализм не спит! Помни сразу ускоряется, как испуганный зверёк. Джекс цокает, но идёт следом. И как обычно слушает маниакальную «речь поддержки» от Орбсмана. — Ваши жизни — ради клиентов! — вопит он. Все смотрят на него пустыми глазами. А потом расходятся по рабочим местам. Помни уходит за Орбсманом — наверное, пошла спрашивать, можно ли не стоять на кассе. Джекс смотрит на Гэнгл, направляющуюся к станции сборки, и подставляет ногу. Гэнгл падает с жалобным звуком. — З-зачем ты так… — спрашивает она, скорее измотанно, чем возмущенно. — Ты сегодня на кассе. Я — на сборке, — бурчит Джекс. — Но… — Хочешь, чтобы я сделал твою жизнь ещё хуже? — срывается он. И от этого становится только хуже внутри. Гэнгл тихо поднимается и уходит. Джекс идёт к своей станции. Он работает на автомате, пока не замечает… Помни. Она стоит у плиты. Просто стоит. Бургеры горят, чернеют — а она не двигается вообще. Это уже не смешно. Джекс подходит, ждёт пять секунд — реакции ноль. — Эй, Помни, — бросает он. Она подпрыгивает, будто ее ударило током. Поворачивается, держа лопатку как нож. — У тебя все сгорело, — сообщает он ровно. — Что?.. Ой-ой-ОЙ!! — Она мечется, пытаясь спасти еду. Безуспешно. — Боже мой… — шепчет она себе же. Джекс моргает. — Ты ведь знаешь, что это НЕ настоящая еда, — напоминает он. Помни смотрит на гриль, как будто впервые его видит. — А… — она вздыхает. — Точно… Она выглядит так, будто рухнет прямо сейчас. — Ты всё делаешь неправильно, — бурчит Джекс. — Прости… Он выхватывает лопатку и начинает учить. Специально раздражает её, подбрасывает сырые котлеты так, что вокруг летят брызги, и улыбается, когда она вздрагивает. Он сам не понимает, зачем. Но её маленькое упрямое лицо оживает, она спорит, сердится — и Джекс чувствует, что ненавистный день хоть на секунду становится… терпимее. Но появляется Рагата: — Джекс, что за задержка? Клиенты ждут двадцать минут! — Ой, бедняжки, — закатывает глаза Джекс. — И что теперь? Она фыркает и уходит. Запах пригорелого мяса заставляет их взглянуть вниз — на гриле всё горит. — Эм… Помни… — А-а-а! — она начинает сбивать огонь лопаткой. И тут раздаётся бам-бам-бам-бам — звук прыгающего шара, приближающегося всё быстрее. О нет. Только не он. Орбсман появляется и видит хаос. — Помни!! Каждый испорченный бургер — это минус три цента компании!! Она сжимается, бледнеет. — Я… я… — начинает она. — Мне жаль, Помни, но я вынужден отправить тебя на обучение. У Джекса всё внутри холодеет. Он смотрит на Помни — она выглядит так, будто сейчас упадёт. И он… действует. Выдергивает у неё лопатку. Берет сырую котлету. И швыряет ей Орбсману в лицо. Котлета медленно сползает на пол с его стеклянной башки. — Пошёл ты, — спокойно говорит Джекс. И показывает средний палец. — Мы ненавидим это место. Орбсман замирает. Потом трясётся от бешенства. — Оба на обучение! Мир срывается в темноту. Помни кричит. Они оказываются в знакомой тёмной комнате. Руки прорываются из стен. Хватают, привязывают, усаживают в кресла. Помни визжит, дергается, дрожит. Экран включается. Голос Орбсмана звучит, будто изнутри головы. — Вы — очень ценный сотрудник… просто сейчас немного бракованный. Ничего страшного. Мы вас… починим. У Джекса начинает пульсировать голова. Он слышит тихий звук — Помни всхлипывает, будто задыхаясь. И тогда он делает единственное, что может. Он тянется. Находит её руку. Берёт её пальцы и сжимает. Она вздрагивает — но не отдёргивает руку. Она смотрит на него — глаза красные, блестящие — и отвечает тем же. Сжимает его сильно. Словно только это удерживает её от срыва. Ещё одна рука давит её голову вперёд. Его — тоже. Их лица возвращают к экрану. — Всё будет нормально, Пом, — шепчет Джекс. — Держись. Она не отвечает. Но не отпускает его руку. И это держит обоих на плаву — пока безумие льётся в их головы. Когда Джекс приходит в себя, он понимает, что их уже какое-то время как вывели из «обучения». Они сидят за столом в крошечной комнатке для перерывов. Джекс не знает, посадили ли их сюда, или они добрались сами. Но Помни сидит неподвижно, с пустым выражением лица, уставившись куда-то в пространство. Джексу тяжело даже пошевелиться. Но он всё-таки поднимает руку и лёгким движением тыльной стороной пальцев шлёпает Помни по щеке. — Эй, — произносит он, удивляясь, как далеко звучит собственный голос. — Ты тут? Помни не смотрит на него. Но он замечает, как она сглатывает. — …да. — Это состояние скоро пройдёт, — уверяет её Джекс. Сказать что-то более утешительное он не может. «Обучение» до сих пор иногда всплывает в его мыслях, как баг. Помни не отвечает, и некоторое время они сидят в тишине. Затем Джекс резко трет лицо ладонями, заставляет себя подняться. Он аккуратно стучит ей по макушке, а затем просто оставляет там руку. — Всё хорошо? Помни поднимает на него взгляд. Её лицо дергается — пробегает целая буря эмоций: страх, облегчение, раздражение, печаль. Нижняя губа начинает предательски дрожать. — Это было… — Помни заметно трясёт. — Это было очень страшно, — шепчет она. Джекс отводит взгляд — память тоже накрывает волной. Для него это уже третий раз… и всё смешивается в голове в шумный серый статический фон. Он вздрагивает, отгоняя мысли. — Да, это было полнейшее дер%#&. Губа Помни снова дрожит, и она оглядывает его лицо. — …а ты в порядке? Брови Джекса поднимаются, он фыркает, пытаясь мгновенно привести лицо в порядок. — Я? Да я… в порядке Слово не выходит. Маска падает. — Не очень, — признаётся он тихо. Помни кивает — будто оглушенная. Её взгляд опускается к полу. И затем, в эту длинную, мучительную секунду, у неё начинают наполняться глаза слезами. Они переполняют их — и наконец скатываются вниз. Она закрывает лицо руками и тихо начинает плакать. Потрясающе. Джекс смотрит на неё, не зная, что делать. Она выглядит такой… раздавленной. Он хмурится, затем нерешительно подходит и обнимает Помни, аккуратно прижимая её к себе. Он напрягается — даже при том, что объятие инициировал сам — оставляя ей возможность оттолкнуть его, если захочет. — Давай, — бормочет он. — Поплачь. Здесь все уже ревут. Дыхание Помни сбивается. Она склоняется к нему, уткнувшись в живот, и начинает всхлипывать взахлёб. Такая маленькая, хрупкая… и полностью сломанная. Где-то на краю сознания у Джекса появляется мелочная, эгоистичная мысль: хотя с ней ближе были другие, плачет она обнимая его. Он держится за это мгновение, как за слабый лучик тепла. Но оно гаснет так же быстро — и Джекс снова проваливается в своё собственное болото отчаяния. — Зачем ты… — сквозь рыдания говорит Помни. — Зачем ты это сделал? — Хм? — Джекс тупо смотрит в стену. — С этим… — она всхлипывает. — Ты кинул в него бургер… и, и… тебя же наказали. — Да ну, — Джекс ищет хоть какое-то объяснение. — Орбсман сам напросился. Тебе повезло, что не пришлось проходить это одной. Помни смотрит на него заплаканными, растерянными глазами. — Я не понимаю. — Что тут понимать? — резко отвечает Джекс, чувствуя, как в нём поднимается защита. Она отстраняется от объятия, глядя на него снизу вверх, нервно теребя край своей рубашки — привычка, которую Джекс уже замечал. Иногда Помни играет своими помпонами точно так же, как и он. — Я правда не понимаю, — повторяет она. — Это был акт протеста, — объясняет он. — Ты просто не понимаешь, потому что не патриот. Не то что я. — Что?.. — Помни моргает. — Вот именно, — продолжает Джекс, намеренно неся чепуху, чтобы сбить её с толку. — Я воспылал праведным гневом против системы. Ты же у нас не любишь бунтовать, да, Помни? — Чего ты… несёшь? — Она вытирает глаза, всё ещё в замешательстве. — Защищаю страну, — говорит он абсолютно серьезно. — О чём ты говоришь?? — уже испуганно спрашивает она. Джекс ухмыляется и садится на стол. — Не знаю. Но тебе полегчало? Помни открывает рот, потом закрывает. Он ждёт — терпеливо. Она выдыхает, вытирает угол глаза и кивает. — …да. — Ну вот и всё. Это всё, что нужно понимать, — заключает Джекс, откидываясь назад. Помни уже собирается задавать еще вопросы, когда за дверью раздается механический голос Орбсмана: — Джекс! Тебя ждут на линии сборки! Джекс закатывает глаза так сильно, что почти падает назад. Голова гудит, тело ватное, но он поднимается, волоча ноги. Из его рта вылетает странное: — До скорого, аллигатор.* Он сам опешил, нахмурился и махнул рукой, будто прогоняя нелепое слово. Помни поднимает руку в ответ — всё ещё бледная и вымотанная. Джекс задерживает взгляд на ней, а потом отворачивается и идёт к двери, собирая остатки сил, чтобы снова выйти в Спадси. На этот раз он не смотрит на часы. Он просто не вынесет этого.

***

Помни идёт к чёрному выходу, держа в руках мешок с мусором. Сегодня закрываются Рагата с Гэнгл — слава богу. Она собирается потом надолго залипнуть в своей машине. Помни толкает дверь и выходит в имитированную ночь, подходит к контейнеру и бросает мусор. Приходится даже размахнуться — она же капец какая низкая. Когда Помни разворачивается обратно, краем глаза замечает в полутёмном углу чью-то фигуру. Помни взвизгивает — и фигура тоже взвизгивает в ответ. NPC? Маньяк?? Хотя откуда они тут? Глаза постепенно привыкают к темноте, и она понимает, что это Рагата. Видимо, ей сейчас очень плохо. — О, эй, Помни… — бормочет Рагата. Рагата, уходящая прочь. Орбсмен, который сказал, что ей нужно на обучение. У Помни вдруг дрожат руки. Она делает пару шагов к Рагате. — Ты… эээ… В руках Рагаты что-то есть. Бутылка? Помни хмурится. — Ты что, пьешь тупой соус? — Чееего? — Рагата пытается неловко спрятать бутылку за спину, но уже по одному виду понятно, что она под его воздействием. — Нееет, я бы ни-ко-гда… нет. Плечи Рагаты дрогнули — она зажимает рот рукой, пытаясь не расхохотаться. Помни просто смотрит на неё. Долго. Очень долго. Потом спрашивает: — Зачем ты его пьёшь? Рагата резко перестаёт хихикать и, уставившись на Помни, медленно моргает с открытым ртом, который тут же превращается в недовольную гримасу. Она закатывает глаза. — Ну извини. Мне тяжело, когда все ведут себя странно. Как будто Гэнгл не вела себя высокомерно, а Джекс специально всё усложняет, доводит до истерики. Он такой эгоист. Помни вздыхает так резко, что это похоже скорее всхлип. Рагата не смотрит на неё, пялясь в землю. — Ты не должна одобрять такое его поведение, — добавляет Рагата. —Что? — голос Помни срывается. Грудь слишком сжата. — Когда мы с ним были у гриля, и ты пришла спрашивать про бургеры. Помнишь? Рагата лениво поворачивает голову к ней. — А? У Помни внутри что-то вспыхивает. Настоящий злой жар. — Ты это помнишь? Рагата смотрит на нее мутным взглядом. Потом отводит глаза. — … Да. Помни плохо. Прямо физически плохо. Она чувствует это в груди, в коже, в мышцах, в глазах, которые уже должны были высохнуть после всего. — Он пытался меня подбодрить, — тихо говорит Помни. Она судорожно сглатывает и добавляет: — Благодаря ему я почувствовала себя лучше. Глаза Рагаты поднимаются — и Помни видит, как по её лицу прокатывается целая цепочка реакций: удивление, злость, понимание… и горькая боль. Она выглядит сломанной. Помни вдыхает снова, коротко и нервно. — И ещё кое-что. Рагата уже сжимается, словно ей самой больно. — Ты пошла к Орбсману, чтобы подставить Джекса? Лицо Рагаты перекошено. — Это не важно. Глаза Помни расширяются. И глаза, которые она была уверена, что сегодня уже не смогут заплакать, снова наполняются слезами. Она болезненно прикусывает губу. И говорит максимально ровным голосом: — Из-за этого пострадала и я. Нас обоих отправили туда. — Обучение…? — до Рагаты как будто не сразу доходит. — Да, — Помни отвечает глухо, с трудом удерживая голос. — Это было… ужасно, Рагата. Пустота в её глазах колеблется, и на лице пробегает тень сожаления. — Я не знала, что так будет. Тон Рагаты становится оборонительным. Она стискивает взглядом землю. — Это— Её лицо снова дергается. Слова срываются, пьяные, смазанные: — Я не хотела, чтобы т-ты… …получила наказание. — Ну, а я получила. — губы Помни дрогнули вниз. Она уверена: если задержится еще хоть секунду, то расплачется. — Просто… чтобы ты знала. Она разворачивается и тянет дверь внутрь, шагнув обратно в пахнущее жиром и чистящими средствами пространство. Она ненавидит этот запах. Помни смотрит на часы. Полчаса Ей надо продержаться всего полчаса. Она зарывается в работу с головой, делая всё механически, отупляюще. Время одновременно тянется черепашьим шагом и несётся. Она держит себя в ватном оцепенении одной мыслью: в машине можно будет снова расслабиться И она это сделает. Обязательно. Она ненавидит это место. Это вина Кейна, но злиться на него бессмысленно — он ничего не понимает. И она не хочет злиться на остальных. Ни на Рагату, ни на Джекса. Ни на кого Она приходит в себя только когда уже ставит подпись в журнале — даже не заметив, как дошла до места, где нужно отметиться на выходе. Не сказав ни слова, Помни почти бегом вылетает из здания. Когда выходит на улицу, видит, что кто-то идёт впереди нее по темной парковке. Джекс. Он оборачивается на звук двери. Замирает на месте. Помни тоже почти замирает на ходу, но заставляет себя идти. Когда она проходит мимо, Джекс хватает её за руку. — Эй. Чего ты так несешься? Помни дёргает руку резче, чем он ожидал — настолько резко, что он сразу же отпускает её. В глазах Джекса мелькает ранимая тоска. — Прости… — Помни запинается, чувствуя, как опять подкатывают слёзы. — Мне нужно… уйти. Она отворачивается и уходит от него, не оглядываясь. Она не оглядывается, когда садится в свою машину. Не оглядывается, когда заводит её и объезжает Спадси, уезжая за здание. Паркуется криво, как придётся. И только тогда Помни ломается. Это некрасиво. Это пусто и выжато. Она чувствует себя выгоревшей дочерна. На грани полного срыва. Джекс, подшучивающий над ней у гриля. Его критика. Его идиотские трюки с бургерами. Его лицо, когда он швырнул мясо в Орбсмена. Его рука, сжимающая ее руку в тренировочной комнате. Помни всхлипывает сильнее, стискивая руль так, что дрожат запястья. Она утыкается лбом в руль и ударяется о него. Машина тихо бибикает. На секунду становится легче.