Chapter 7: Jealous, Much?

День 8 Помни просыпается медленно, чувствуя себя особенно разбитой. Первые несколько секунд она не помнит ничего и отчаянно надеется, что снова в Цирке. Но стоит открыть глаза — и первое, что она видит, это вывеска Спадси. Помни тяжело вздыхает, плечи опускаются. Похоже, она снова в своей машине. Она тут же бросает взгляд на машину Джекса — и по телу прокатывается волна стыда. Вспоминается, как долго они целовались. Она выбирается наружу и идёт к остальным, краем глаза глядя на Рагату. Та улыбается чуть теплее, чем обычно. Они начинают направляться к ресторану, но Помни оборачивается — Джекс как раз выходит из своей машины. Он выглядит немного отстраненным, смотрит не на кафе,а куда-то в небо над ним. Потом взгляд опускается на Помни — и её шаг сбивается. Джекс медленно растягивает в ухмылке губы. Он поднимает руку, лениво машет ей, глаза чуть прищуриваются — и Помни почти видит, как в его голове возникают десятки фраз, способных смутить её до смерти. Он наклоняется и целует её — коротко, стремительно, — и Помни едва не заваливается назад, отчего он хохочет. — Эй, Пом, — зовёт он небрежно. — Смотри под ноги, ненормальная. Помни краснеет и отворачивается. Как идиотка. Она проходит внутрь Спадси и идет на сборку, куда ее поставили. Джекс идёт к грилю. Сердце Помни подпрыгивает. Они — на расстоянии разговора. И вдруг Помни становится так неловко, что она не знает, куда деть руки. Она теребит ящики, пытаясь занять себя подготовкой. «Игра» едва даёт им минуту, прежде чем NPC начинают толпиться в дверях. И хуже всего то, что Джекс не дает никаких намеков. Обычно бы он уже наклонился с какой-нибудь колкостью. Он… помнит? Вчера он целовал её, и— Помни осознаёт, что зависла. Она резко моргает — и видит, что Джекс просто смотрит на неё. Он неторопливо выкладывает сырую котлету на гриль, ухмыляясь. — Как голова? — наконец спрашивает Джекс. — Голова…? Это что, намёк на её размер или—? Ах. Тупой соус. — А. — Помни отводит глаза, нервничая так, как ещё никогда. Потом снова смотрит на него. — Всё… нормально. Она суетится с помидорами и, не находя лучшей фразы, выпаливает: — А ты… как… как у тебя… дела… Боже, какая нелепость. Джекс смеётся над её попытками — и это почему-то облегчает. — О, у меня всё отлично, — отвечает он. И это, возможно, первый раз, когда Помни видит Джекса хоть чуть расслабленным в Спадси. Он лениво переворачивает котлету, опираясь рукой на бедро. — Ты вчера была такая смешная, — сообщает он. И добавляет, будто не в силах удержаться: — Миленькая. Лицо Помни начинает стремительно краснеть. Ну, раз уж так пошло… — Ага… — Она смотрит на его тонкую спину, между лопаток. Ровным тоном произносит: — Живу, чтобы развлекать. — Ты же шут, Помни, — лениво напоминает Джекс, бросая взгляд через плечо. — А чувство юмора у тебя на уровне картошки фри. — Спасибо. — На здоровье, — сияюще отвечает он. Кажется, она уронит всё, что возьмёт в руки. Идиотское чувство. — Итак, народ, общий сбор! — орёт Орбсман. Все нехотя подходят, и Орбсман начинает выливать на них поток бессмысленного пафоса о важности труда и том, что «надо работать умнее, а не усерднее». Помни чувствует движение сзади и собирается обернуться, но в следующее мгновение чья-то рука скользит у неё под локтем, мягко, но уверенно затягивая её ближе к чьему-то телу. Джекс Боже. Он держит её. Смешно после того, что было ночью, но Помни всё равно замирает. Она поднимает взгляд — Джекс смотрит на нее мрачно. Почему такое лицо? Помни хмурится в ответ. — Помни! Джекс! Внимание!! Помни дёргается, поворачивается обратно, но ощущение взгляда — остаётся. И когда она снова смотрит наверх, Джекс хмурится ещё сильнее. Почему? Он затягивает её ближе, почти притягивает к себе — чуть… собственнически. Когда Орбсман наконец распускает их, Помни поднимает голову: — Что случилось? Глаза Джекса прищуриваются, он притягивает её ещё ближе. — С чего бы мне быть не в порядке, а? — В словах — почти упрёк. А затем, резко: — Это у тебя что-то не так? Что вообще происходит? — Н-нет, — говорит Помни, чувствуя желание спросить еще, но по его выражению понимает — ответ будет не тот, что ей нужен. Его хмурость темнеет, будто она сказала что-то не то. Что за…? — Я— — Да ладно тебе, Помни, — отрезает он. И уходит. Помни остаётся стоять, растерянная, и никак не может отделаться от мысли: С ним всё нормально?

***

Это было каким-то жалки фарсом. Ещё вчера ночью Джекс ощущал, будто они с Помни наконец-то перешли ту тонкую грань — пусть он толком и не знал, как там это у людей называется… кому какое дело. Главное — она была под ним, поддавалась на его поцелуи, на его прикосновения, дышала так, будто вот-вот расплавится. А сегодня он чувствовал себя идиотом. Причём редкостным. И почему она не обняла его в ответ, когда он притянул её во время планерки? Почему напряглась, будто он ей мешает дышать? Эта мысль разъедала его, капля за каплей. Самозащитная обида пульсировала под кожей, превращая каждое движение в жестокость. Он жарил котлеты молча, будто механически; она собирала бургеры — так же молча. Она ведь точно заметила, как он отстранился. Если только… если только ей в самом деле не всё равно. Почему она так сжалась? Почему будто испугалась? Джекс рыкнул себе под нос, когда услышал рядом ее голос. — Эм… Джекс? — Что — бросает он, без эмоций. — Котлеты горят… Он даже не оборачивается. — Ты сама ныла, что я плохо прожариваю. Вот и отлично. Пусть NPC жрут уголь. Им всё равно, они ж ничего не чувствуют. А если чувствуют — значит, это уже их личный ад. Ему до боли хочется взглянуть на неё… но он не может. Он просто не готов увидеть в её глазах пустоту. — Да, но… Он со злостью соскабливает пригоревшее мясо. Металл дребезжит, как его собственные нервы. — Джекс— — ЧТО? — взрывается он. — Что тебе надо? Отстань. Иди к чёрту. Помни замолкает. Тишина падает между ними, как нож. Он шлёпает на решётку новую котлету, почти втаптывая её в металл. Проходит секунда. Другая. Третья. — Ну?! Что ты хочешь? — сквозь зубы выплёвывает он. Помни тихо спрашивает: — Я… что-то сделала не так? Её сбитый, по-настоящему искренний тон ударяет ему в грудь так сильно, что перехватывает дыхание. — Н-нет! Конечно нет! Я всё порчу Помни снова молчит, и Джексу становится гадко, почти больно. Он знает, что ведёт себя, как бешеный. Но остановиться не может. Из-за того, что она не обняла его? Серьёзно? Да, серьёзно Он замечает, что Помни подошла ближе, стоит у него под локтем, смотрит снизу вверх — нахмуренная, обеспокоенная. Он сглатывает, сжимая лопатку. — Ты пытаешься меня угробить? — бурчит он, будто защищается. Она продолжает смотреть. Он не выдерживает. — Что? — бросает резче, чем хотел. Помни качает головой, хмурится ещё сильнее. — Ты готовишь просто отвратительно, — заявляет она и… пытается его выпихнуть бедром. Он не двигается — она толкает ещё раз. — Дай. Дай сюда. — Чего?.. — Джекс моргает, в ступоре, когда она вырывает у него лопатку. Помни делает шаг к нему, перехватывает лопатку — и глядит Джексу прямо в глаза. Нагло. Почти вызывающе. — Смотри и учись, — произносит она. И, не отводя взгляда, ловко поддевает котлету. Только вот ловкости в ней сейчас ровно ноль — котлета смачно срывается с лопатки и падает на пол. Джекс моргает, как будто она только что попыталась поджарить его собственные уши. — Чего?.. — выдыхают они оба, но он — с непониманием, она — с упрямством. —У тебя не получается правильно прожарить, — объявляет Помни, уже намеренно поддевая следующую. — Так что я показываю, как надо. Она переносит вес, подкидывает котлету… и эта, не успев дожить до судьбы предыдущей, со звуком “плюх” падает ей прямо на колокольчик шляпы и залипает на нем жирным пятном. — ФУУУ! — визжит Помни, стаскивая шляпу и яростно её отряхивая. Котлета выгибается дугой…и приземляется ровно на ботинок Джекса. Они оба замирают. Помни — с перекошенной от ужаса рожицей. Джекс — глядя на свой ботинок так, будто котлета совершила личное оскорбление и сейчас будет арестована. Она суетливо сметает жир со шляпы, а он смотрит то на котлету, то на неё, и в голове наконец встаёт на место мысль: Она пытается меня развеселить. Несмотря на то, что он вёл себя, как последний придурок. Он отбрасывает котлету носком и выдыхает: — Пффф… Это переходит в смех — сначала рваный, потом настоящий. Он сгибается пополам. — Ты— ты в этом просто отвратительна, Пом. Она улыбается ему мягко, настоящей улыбкой. — Я знаю. Покажешь, как надо? Он почти отвечает… но именно тут раздаётся мерзкое шуршание шаров. Орбсман пролетает сквозь стол и возмущенно трясёт сферой. — Вернуться на рабочее место, Помни! Помни вздыхает, отдаёт лопатку и уходит назад к сборке заказов. Джекс машинально тянется к ее руке — но она уже отошла. Наверное, она вообще не заметила этого. Но внутри у него что-то рушится хрупким стеклом. Горло перекрывает. Он хочет позвать её. Не может. Он разворачивается к грилю. Машинально переворачивает котлеты. Пульсация в голове грохочет, отдает в виски. Он не выдерживает. Швыряет лопатку на пол — и кричит: — Я ушёл на перерыв! Он не ждет реакции. Выбегает на улицу, как из клетки. Шарит по карманам, достаёт сигарету. Конечно же с первого раза он не может найти зажигалку. Он хватает мусорный бак и пинает его. Больно —хочеться кричать матом, он бьёт ещё раз. Ему кажется, что Помни никогда не захочет его по-настоящему. Что всё это—их близость, её внимание, её смех— происходит только потому, что рядом просто нет никого получше. Что она держится возле него не из-за него… а потому, что в Спадси выбор невелик, и он — всего лишь самый терпимый вариант среди кошмаров. И это чувство грызёт его сильнее, чем он бы когда-либо признал вслух. Он зажимает сигарету зубами, делает дрожащий вдох…И не поджигает. Он только вынимает её, сжимает вместе с зажигалкой, другой рукой зажимает лицо, опускаясь на корточки. Ему хочется исчезнуть. Это всё выглядит безвыходно. Как будто бы он тонет, а Помни даже не видит, что он под водой.

***

— О, вот ты где, — голос Зубл режет по нервам, как ржавым ножом. Джекс поднимает взгляд. Он сидит на бордюре, ссутулившись, прикуривая уже вторую сигарету. Дым вырывается сквозь зубы резкими, злым рывками. — У меня перерыв. Отвали, — бурчит он и отворачивается, будто ее просто нет. — Ага, — Зубл качает головой. — Ты уже полчаса “на перерыве”. Моя очередь. И, конечно, она сразу смотрит на сигарету с такой завистью, что у Джекса внутри что-то мстительно и мерзко довольно щёлкает. Он делает ещё одну длинную затяжку. На зло. Просто чтобы побесить. Зубл закатывает глаза, скрещивает руки. — Дай угадаю. Ты бесишься из-за Помни. Это звучит как наждачная бумага по стеклу. Джекс резко встает, нависая над Зубл, словно собираясь ее прижать к стене. — Ты меня не знаешь, — рычит он. — Я переживаю о тех вещах, о которых твоё поганое воображение даже мечтать не способно. Зубл смотрит на него абсолютно сухо, как на цирковой номер, который уже десять лет показывает одно и то же. — Ну допустим. Но всё равно — вали обратно внутрь.Сейчас у меня перерыв. Джекс хмурится так, будто сейчас точно запустит в нее что-нибудь тяжёлое. Вместо этого он зло щёлкает пальцами и швыряет сигарету прямо в Зубл. Та отскакивает от окурка и падает на грязный асфальт. — Высший класс, — бурчит она. —Молодец. Ты закончил? — Нет! — огрызается Джекс. Его рука автоматически опирается в бок, как будто без этого он не может стоять. — И вообще — не смей упоминать Помни, когда говоришь со мной! Зубл моргает. Долго. Без эмоций. Это бесит ещё сильнее. Потом они делают шаг ближе и почти упираются лбом Джексу в подбородок. — Постарайся хотя бы раз в жизни не быть идиотом, Джекс, — цедит Зубл. — Помни уже полтора часа смотрит на тебя своими несчастными глазами, и меня это бесит. Ты ее не заслуживаешь. У Джекса дергается глаз. Он реально готов вломить ей. Сдерживает себя только тем, что Кейн точно накажет. — Интересно. Значит, ты — главный судья теперь? Сама решаешь, кто кого “достоин”? Серьёзно? Он дрожит от ярости. В груди копится злой, болезненный жар. Зубл только фыркает. — Тебя так переклинило, что на тебя больно смотреть, — выплевывает она. —Ты нравишься Помни, ясно? И если ты не заметил — она делает всё, чтобы к тебе подступиться. И что она получает взамен? Твое мрачное нытьё. Так что вернись внутрь и перестань быть ходячим мешком мусора. Ты нравишься Помни Эти слова бьют сильнее, чем любой удар. Слишком резко, слишком прямо. Слишком страшно верить. Джекс хочет рявкнуть, но Зубл продолжает: — И, между прочим, раз уж ты начал кидаться обвинениями — Гэнгл рассказала мне о многом, что было в прошлый раз. Так что рот прикрой. Эта фраза ранит внезапно и глубоко. По странной, болезненной траектории. Он только резко цыкает и проходит мимо Зубл, толкнув плечом. Свет внутри Спадси снова режет глаза, голова гудит. Джекс буквально врезается в кого-то — и ему хватает доли секунды понять, в кого именно. Помни. Ох, да пошло оно всё. Не испорти все окончательно, — звучит в голове, давя на виски. И вместо этого — — Ты вообще смотришь, куда идешь?! — выпаливает он, отскакивая так резко, будто оборвал себя на ходу. Он видит — как в ее глазах мелькает боль. И исчезает. Она отворачивается почти сразу и быстро уходит к холодильному отсеку. Он хочет остановить её. Но только стоит. Как идиот. Через пару секунд Джекс заставляет себя вздохнуть, встряхивается и идёт за ней — туда, в холод. Помни стоит спиной, обнимая себя руками, словно пытаясь согреться. — Помни, — голос Джекса получается мягче, чем он ожидал. Почти тихий. — То, что я сказал… Я не так хотел. Она не поворачивается. — А как ты хотел? — спрашивает она. Голос у неё непривычно жесткий, колючий. — Там не было “милой” версии. Джекс выдыхает. Ну конечно — он опять всё сделал через задницу. Он просто… не умеет нормально говорить о своих чувствах. Вообще. — Да я… — он проводит рукой по лицу. — Я ничего не хотел говорить. Оно просто… вылетело. Тишина. Он делает шаг, потом замирает. Страх снова сжимает грудь. Она тебя возненавидит Но всплывает чужой голос — почти издевательский: “Ты нравишься Помни.” Джекс сглатывает. — Ты же… ты меня тогда смешила. С котлетами. Я… благодарен. — выдавливает он. Помни чуть вздрагивает. Но не оборачивается. — Вчера. Ночью, — шепчет он. — Ты ведь… тебе было хорошо, да? Ее пальцы застывают на руках. Он чувствует — она думает. Слишком долго. Он зажмуривает глаза. Но Помни тихо кивает, не оглядываясь. У него внутри всё опускается разом — и поднимается. Она поворачивает голову, медленно, с большими, блестящими глазами. Не плачет, нет. Но близко. Он не выдерживает, подходит и почти наваливается сверху, обнимая её плечи сверху — неловко, но искренне. — Прости, — хрипит он. — Я просто… подумал, что ты передумала. — Что? — она медленно разворачивается. И это удивление в её глазах режет, как лезвие. — Я… — его горло пересыхает, слова тянутся с трудом. — Ты выглядела так… будто тебе больше не… ну. Не нравилось быть рядом… со мной. Она отходит на шаг и смотрит на него так, будто он внезапно заявил, что планирует съесть мусорный бак. — А что я должна была сделать? — спрашивает она, расширяя глаза. Он мечется, как зверь в клетке. — Не знаю!! — взрывается он. — Я не знаю, чёрт! Отстань! — Джекс! — Помни подлетает к нему и начинает шлёпать по его руке ладонью. — Прекрати! Разговаривай со мной нормально! — Не хочу! — он разворачивается и приседает на корточки, спрятав лицо. Помни застывает. Потом мягко: — Джекс…? Он боится поднять взгляд — думая, что она увидит его слабым. Но его трясёт — и она думает, что он плачет. Он судорожно втягивает воздух, а потом хрипло смеётся: — Ну и вид у меня, мать твою… — он поднимает голову и смотрит на неё снизу вверх. — Вот это, блин, позор. Прямо перед тобой. Она медленно приближается и приседает рядом, кладёт руку ему на спину. — Я постоянно выгляжу глупо, — спокойно говорит она. — Мы вообще-то мультяшные персонажи. — Твоё тело особенно смешное, — признаёт он, уже спокойнее. Но взгляд его становится мягким, почти уязвимым. Ему больно, что она такая добрая. Это разрывает. Он опускает уши, выдыхает: — Я думал… что после вчера… ну. Мы будем… ближе. Она моргает, запинаясь: — То есть… ты хотел, чтобы мы… проявляли нежность… тут, в Спадси? Он щурится. — Помни. Это не работа. Это ад. Тишина. Тяжёлая. Она кладёт ладонь ему между лопаток. — И я была права? — тихо спрашивает. Он стискивает зубы. — Ты считаешь это тупостью? Думаешь, я идиот? — бурчит он. — Нет! — Помни мгновенно возмущается. — Конечно нет! — Думаешь, — упрямо бурчит он. — Нет! — она делает резкий жест и снова заглядывает ему в глаза. — Посмотри на меня. — Нет. — отказывается он. Она вздыхает. Потом что-то в ней щёлкает — и она приседает прямо перед ним, почти нос к носу. — Тебе даже поцелуй от меня не нужен? — тихо спрашивает она. У Джекса подскакивают уши. Он медленно поднимает глаза. Не может не поднять. — Ну… если будет поцелуй… — ворчит он. — То я, может, и посмотрю. — Хочешь ещё? — спрашивает она мягко. Господи. Он буквально тает. И кивает почти невольно. Она закрывает глаза и мягко касается его губ. И это, мать его, такое облегчение, такая дрожь под ребрами, что он почти стонет. Она отстраняется, серьёзная, тёплая: — Здесь тяжело, — признает она. — И всем плохо. Тебе — тоже. Это нормально. Он хватает её за лицо и втягивает в новый поцелуй, куда глубже. Он топит в ней собственную панику. Когда она лёгким жестом тянет его за рукав — он отстраняется. — Ты делаешь это место терпимым, — признается он глухо. Она выдыхает, краснеет: — Я…знаю. Они наклоняются снова — но тут дверь холодильника резко открывается, и Гэнгл всовывает голову: — О, слава богу! Нашлась! Зубл не вернулась, мы тут с Рагатой тонем, так что… эм… если вы закончили плакать, то выйдите помочь. Извините. Дверь медленно закрывается. Помни молча смотрит на неё, потом утыкается лицом в колени: — …Чёрт. Джекс тоже поднимается с тяжёлым вздохом: — Ненавижу работу с людьми. — Да, — соглашается Помни, тоже вставая. Она бросает на него взгляд. Он ждёт. Боится. Но она просто протягивает ему руку. Он смотрит одно мгновение — как на магию — и только потом осторожно сцепляет пальцы. — Ты злишься? — шепчет он. Помни улыбается. — Нет. — Легонько сжимает его руку. — Пойдём, кролик. И выводит его наружу, рука в руке. Когда они расходятся по рабочим станциям, Джекс впервые в жизни желает, чтобы все это увидели.

***

Когда у Помни начинается обед, Джекс уже буквально не находит себе места — ему надо её увидеть. Ответственность он скидывает на Гэнгл, почти даже без издевки. Посетителей мало, так что пусть даже не вздумает жаловаться. Он заглядывает в комнату отдыха — пусто. Тогда идёт на задний двор. Толкает ногой дверь, она распахивается не так эффектно, как он рассчитывал, но Джекс выходит с видом победителя. И замечает Помни. Она стоит у стены, слегка обняв себя за плечи — не грустная, просто погруженная в мысли, сама по себе. У Джекса сердце дергается, как ошалевшее. Он подходит и легонько шлёпает по одному из её колокольчиков — настолько легонько, что тот импульсивно разворачивается и бьет Помни по лицу. — Ай! — вздрагивает она. — Прекрати! Упс. Джекс наклоняется, оценивая ущерб, будто эксперт по травмам от шляп. — Не думал, что тебе прилетит прямо в мордашку. Хотя… это придаёт тебе харизмы. — Спасибо, мне её уже хватает, — бурчит Помни. — Нет предела совершенству, — отмахивается Джекс. Она смотрит на него подозрительно… но кивает: — Возможно. Джекс сузил глаза: — Эй, Пом. — Да? — отвечает она тем же прищуром. — Помни… давай поцелуемся. — Его голос опускается ниже.— И… эм… можно я снова побалуюсь твоей грудью? Помни смотрит на него так, будто он превзошел сам себя в наглости, но всё же качает головой: —Нечего лезть мне под одежду во время работы. — Но ты не на смене, — напоминает он почти умоляюще. — Нет, — повторяет Помни. Джекс вытягивает жалобное: — Уугх… Но затем с ленивой ухмылкой добавляет: — После работы — можна, да? — Я вроде как пообещала потусоваться с остальными, — признаётся Помни. — Но… если выскользнем до темноты, никто и не заметит. Джекс резко вскидывает руку: — Что?! Что значит — «с остальными»?! — Это значит ровно то, что я сказала, — пожимает она плечами. — Но меня нужно ставить в приоритет! — возмущается он. — Я что, пустое место?! Сбитый зверёк на обочине?! Помни хрюкает от смеха так, будто не ожидала. — Что? — обиженно требует Джекс. — Мы… чуть-чуть пообжимались, — говорит Помни. — Всего немного. — Немного? — Джекс приподнимает бровь. — Помни, мы почти в штанах у друг друга оказались. Я не знал, что всё дойдёт до такого. Я думал, ты в любой момент скажешь «стоп». А ты… не сказала. Джекс хмурится, будто она обязана была знать заранее что ему это не понравится, глядя в хрустальный шар. — Скажи что тебя не будет. — Нет. Он явно потрясен: — Почему?! Помни мягко, почти извиняюще, смотрит на него: — Я хочу быть с тобой. И мне нравится проводить с тобой время. Просто… сначала я немного побуду с остальными. Джекс драматично смотрит в сторону: — Ууу. Ладно. Делай, что хочешь. Помни только собирается что-то сказать, но тут она — ловко, быстро, неожиданно — засовывает руку в его карман. И вытаскивает сигареты с зажигалкой. Джекс даже не успевает отреагировать. Помни отходит на шаг, вставляет сигарету в рот, делает несколько попыток зажечь — с третьего раза получается. Она делает затяжку… и негромко кашляет. — Если хочешь знать, — говорит, выдыхая дым, — с тобой там было бы веселее. Это настолько сбивает Джекса с агрессии, что он даже не пытается огрызнуться. — Ну, естественно, — отвечает он самодовольно. — Я же подарок судьбы. Он вытаскивает сигарету у нее из пальцев и делает затяжку сам. И не может не думать о том, что ее губы касались фильтра. — Я подумаю, — уступает он. Хотя думает уже не о них — а о том, как бы снова её поцеловать. Помни приподнимает бровь, улыбаясь: — Прямо сильно-сильно подумаешь? Ему сложно дышать нормально. Хочется к ней прижаться. Она наклоняет голову, будто изучает выражение его лица: — Что? — У тебя круглая голова, — произносит Джекс с мечтательной интонацией. — Прям свой маленький баскетбольный мяч. Он поднимает сигарету ближе к её лицу, и когда Помни тянется за ней, он убирает ее выше. — Не так. Помни закатывает глаза, но когда он вновь подносит сигарету к её губам, она ждет когда сможет затянутся. И в этот момент Джекс наклоняется и — целует её, а не дает сигарету. Помни замирает с огромными глазами. — …О. — Что значит «о»? — обижается он. Щёки Помни розовеют; она кивает ему, чтобы наклонился ближе. — Я просто… не была готова. Джекс улыбается шире. — Всегда будь готова. Это твой урок. Она тянется и целует его мягко, осторожно. Он чувствует, как всё в нём расслабляется — и одновременно натягивается, как струна. Когда она отстраняется, глядя ему в глаза, он решает выдать нечто сокрушительное, романтичное. И говорит: — Хочу сжать тебя в ладони, смять — и выбросить. Вот настолько ты меня сводишь с ума. — Я… что? — поморщилась она. — Забудь, — отмахивается он, поправляя выбившуюся прядь у неё на лице. — Ты сегодня особенно милая. — Я всегда выгляжу одинаково, — возражает Помни. — Я же не виноват, что ты не умеешь принимать комплименты, — щелкает он. — Я всё равно их скажу. Он снова подносит сигарету к её губам: — Давай. Сделай вдох, пока голова не поехала окончательно. Помни слушается, делает затяжку, и в этот момент Джекс едва не теряет самообладание. Она смотрит на него уже иначе — тише, мягче. — Ты… разве не собираешься меня ещё раз поцеловать? — спрашивает она с неловкой надеждой. — Ах, Пом… — протягивает он лениво. — Ты так просишь беды. Но если хочешь настолько сильно… Он наклоняется и целует её снова. Медленно, глубже. На миг исчезает всё вокруг: Спадси, бесконечные дни, Цирк. Остаётся только её дыхание и мягкость ее губ. Когда они отстраняются, оба выглядят слегка потерянными. Помни смотрит на него с таким выражением, будто он — что-то опасное и желанное одновременно. И Джекс в мыслях откидывается назад: Влюбись в меня Он знает — взгляд у него становится тёмным, сосредоточенным. Помни чуть замирает, но не отступает. — Тебе… стоит вернуться внутрь, — шепчет она. Он молчит. Влюбись так сильно, чтобы не смогла уйти Она кладет ладонь ему на грудь. И тогда он выдыхает, чувствуя, как напряжение спадает. — Ну, хорошо. — Он хмыкает, пряча слишком внимательный взгляд. — Пойду, пока ты не удрала освежить голову без меня. Он отдаёт ей сигарету: — До встречи, Пом. Помни машет ему, и он ловит её взгляд до самого закрытия двери. И потом думает о ней весь остаток смены.

***

Вечерняя смена тянется бесконечно. Джекс то и дело косится на часы — поминутно, с раздражением. Его запихнули на его любимый гриль, а Помни сегодня на кассе, и от этого только хуже: он видит её, но подойти нельзя. Когда поток клиентов NPC наконец сходит на нет, а Зубл начинает раннюю уборку, Джекс решает, что пора развлекаться. Он выскальзывает к стойке, где Помни, облокотившись на прилавок, перещелкивает кнопки кассы. Пара NPC доедает свой ужин в зале — никакой очереди. Идеально. Джекс подкрадывается сзади и шепчет: — Бу! — Ааа!— Помни взвизгивает так громко, что чуть не падает с коробки, на которой стоит. Она сверкает на него возмущенным взглядом. — Не делай так! — А почему нет? — невинно интересуется Джекс, облокотившись рядом. — Это же смешно. — Ты меня напугал! Он хлопает ресницами медленно, издевательски: — Именно. Помни зыркнула ещё раз, но уголок её губ дрогнул. — Да, сегодня скукотища. — Ммм, не говори, — простонал Джекс, лениво съезжая ниже по стойке. — Я уже тут мхом обрастаю. Он тянется, щелкает по одному из её бубенцов. — Наверно, тебе хуже всего. Стоять, смотреть на этих пустоголовых… ждать конца этого ада. — Не так уж плохо, — пожимает плечами Помни. — Просто монотонно. — Эй, — Джекс поворачивается к ней. — Хочешь, принесу тебе мороженое? — Что? — Помни смотрит так подозрительно, будто он предложил ей яд. — Нет? Это подвох? — Почему подвох? Если бы это был подвох — он был бы жалким. Дай мне хоть каплю своего доверия, — фыркает Джекс. — Ставлю, ты думаешь, что я вылью его тебе на голову. Вообще не интересно. Он снова бьет в бубенец. Совершенно нелегально, абсолютно демонстративно. Помни даже не пытается отодвинуться — и это греет его куда больше, чем он покажет. — Я знаю, что ты выльешь его на мою голову, — мрачно говорит она. — Ты — ходячая катастрофа. Флиртует? О да Прям как ему нравится. Джекс тихо хохочет. — Ничего я не вылью. Пауза. — А может, и вылью? Он тянет её за кончик колпака: — Я человек-загадка, даже я не знаю, что сделаю дальше. — Вот именно это меня и пугает, — бурчит Помни. Она позволяет ему трогать себя. Ему можно. Джекс проводит пальцами по её руке — медленно, вдоль ткани перчатки. Помни разом краснеет. — Эй, — шипит она. — Мы на рабочем месте. — Ой, ну кого это волнует? Здесь две картонные болванки сидят, это не ресторан, а цифровое болото, — цокает Джекс. Он обходит её, встаёт позади и обнимает за талию. — И это же не мешает тебе принимать заказы, — шепчет он, сжимая её чуть сильнее. Помни моментально напрягается. Сердце Джекса застывает — готовое к отказу. Но она не отстраняется. Она просто извивается так, будто пытается вывернуться… но не больше того. — Прекрати, — выдыхает она. — Я позвоню начальству. — Тут нет его, — хохочет Джекс. — И зарплаты нет. Ты что, стукачка? На Орбсмана жаловаться побежишь? Помни нахмурена и она великолепна. Он сжимает её крепче и легко поднимает над коробкой, будто игрушку: — Ну? Что сделаешь? Ничего. Просто прийми это. — Да, — сухо говорит Помни, болтая руками. —Прекрасно. Она совершенно не сопротивляется — и его накрывает волной удовлетворения. Джекс склоняется к самому уху: — После вашей сегодняшней посиделки… хочешь, я тебя вылижу? Помни вздрагивает всем телом: —Как ты можешь говорить об этом во время работы!? Слишком громко. Слишком мило. Джекс давится смешком: — Я не услышал «нет». — Потому что это не обсуждается на кассе, — выговаривает она. — Кто нас остановит? — он целует её в щёку — намеренно, чтобы она запомнила. — Ну? Кто? — Джекс! Она уже вся дрожит— и это чувство, что он причина, пьянит его. Он решается пойти дальше. — А что, я не могу быть нежным со своей девушкой? — спрашивает тихо, настойчиво, снова целуя её в щёку. Помни едва открывает рот— — Эм… извините…? Джекс леденеет. Он знает этот голос. Они оба поворачиваются. И там стоит этот идиотский зелёный гатор. Гаммигу. Смотрит на них глупыми глазами. Помни еле выдавливает из себя хоть что-то: — О… А в голове Джекса звучит лишь одно: Ненавижу. Его. — Да. Приветствуем в Спадси. Чего хочешь? — шипит Джекс, всё ещё стоя за Помни, как страж со сломанной психикой. Гатор моргает: — Могу… заказать? — Я же сказал, да, — отрезает Джекс. Он ставит Помни обратно на коробку, но остаётся позади, обняв её практически в удушающем замке. — Заказывай уже. Гатор смотрит сначала на Помни, потом на Джекса, потом опять на Помни — и это бесит его до боли в зубах. —Первый номер. Помни вводит заказ. Джекс не видит её лица. И потому истерично думает: Что она сейчас чувствует?! Ей все так же больно его видеть? Гатор тянется, чтобы заплатить. Джекс со вздохом презрения выхватывает деньги сам, почти бросает их Помни. — Всё, проваливай, — рявкает он, сжимая её плотнее. — Шагай. NPC мнется. Тревожно. И потом… — С вами всё в порядке, мисс? Джекс замирает. Что? Простите? Помни ещё молчит — и это сводит его с ума. — Не приставайте к работникам, сэр, или я сам вас выведу отсюда, — рявкает Джекс. — Джекс, — тихо говорит Помни, касаясь его руки. — Всё хорошо. Это «всё хорошо» режет, как нож. Она скидывает его руки и— Нет, не уходит. Она хватает его ладонь. И тянет его прочь от стойки, прочь от зала, прочь от Спадси — наружу, в ночь. За дверью она оборачивается, всё ещё держась за него. — Джекс, послушай. Я ему не нравилась, — быстро проговаривает она, будто боясь, что он перебьет. — И сейчас… тоже не нравлюсь. Джекс таращится, не понимая ее. Сердце бьёт, как молот. — Не надо мне врать, — огрызается он. — Мы бы не стояли здесь, если бы ты не… если бы тебя не задело, что я его обзывал. Он слышит собственную ревность и брезгует собой. — Почему я должна тебе врать? — искренне удивляется Помни. Она делает шаг ближе — глаза прямо в него. — Я пытаюсь тебя успокоить. Пауза. — Я весь день пытаюсь это сделать, если ты не заметил. — Да ну! — вспыхивает Джекс. — Мне куда интереснее, что ты сейчас чувствуешь. Она смотрит на него как на не разгаданную головоломку. Потом плечи её опадают. — Джекс… — Что? — рвётся он. Помни смотрит секунду — и тихо, твердо говорит: — Поцелуй меня. Мир уходит из-под ног. Джекс почти отшатывается. Он ищет подвох — но в её глазах только честность. И что-то ещё. Глубже. Он хватает её лицо ладонями и целует так яростно, будто весь день копил это. — Мм—! Помни буквально захлёбывается в чувствах, но отвечает. Отвечает на поцелуй, доверяя ему. Это сносит крышу. Джекс забывает вообще всё. Он кусает её губу — слишком сильно. —Прости, — шепчет он, и кусает еще раз. — Не могу по-другому. Помни тихонько стонет — и кивает. Он едва не падает ей в ноги, целуя снова — глубже, яростнее — скользя языком, впиваясь в её рот. Он хочет вложить мысль ей прямо в голову: хочу тебя хочу тебя хочу тебя Она стонет — тихо, сладко — и это поджигает его изнутри. Он сползает на колени, всё ещё целуя её. — Дай… дай мне сделать тебе приятно… — просит он горячо. — Пожалуйста, Помни… — Джекс— Он целует её подбородок, шею, всё, до чего дотягивается: — Позволь это сделать. — Не здесь! — писк Помни. — Если кто-то выйдет — я умру от стыда! Это бьет по нему как пощечина — но он понимает. Ее смущение настоящее, не отвержение. Он целует её плечо: — Тогда в другом месте. Я сделаю тебе… так хорошо, честно. Позволь… Он хочет схватить её грудь — но удерживает себя. — Пожалуйста, Пом… Она дрожит, руки вокруг его шеи. — Позже… ладно? — Сегодня? — выдыхает он. Помни сглатывает. — …да. От этого у него трясутся руки. Он прижимается к её шее, скрывая дрожь: — Тогда это свидание… Он снова целует её — долгие, медленные, тягучие поцелуи с едва удерживаемым желанием. Помни отвечает не менее нежно, и внутри Джекса всё складывается в одну яркую мысль: Она хочет меня И он уже готов спросить — насколько? насколько сильно? Так же, как и я ее? Но она вздрагивает всем телом. Джекс отстраняется. Помни покрасневшая, глаза затуманены. — Ч-что? — шепчет она. — Что такое? Он задумчиво наклоняет голову. Она… чертовски завелась. Его губы касаются ее щеки. — Извини, что остановился. Думал, ты не хочешь дальше… Да плевать Он снова накрывает её губы, забывая обо всём. Она стонет ему в рот — и он теряет контроль, сжимая ее грудь через рубашку, слыша её тихий вскрик. Она не говорит «нет». И он с жадностью, почти болезненной, продолжает целовать её в темноте, пока она сама, полусмеясь от паники, не отталкивает его ладонью: — П-позже… нужно подождать немного… И Джекс едва не сходит с ума от предвкушения. Он застывает, будто его ударили чем-то тяжёлым по голове. Глаза прищуриваются — не зло, а растерянно, как будто он никак не может поверить ей. — Правда? — спрашивает он глухо, почти ворчливо, как будто признание режет изнутри. Помни смотрит ему прямо в лицо, дыхание путаное, но взгляд — твердый. — Да, — говорит она. — И вообще.. никак я не смотрела на него, и тем более не реагировала. Это всё ты себе придумал. У Джекса дергается уголок рта — то ли от облегчения, то ли от злости на самого себя. Он проходит ладонью по лицу, будто пытается стереть зависть, раздражение, чувство вины — всё сразу. — Ну класс, — бормочет он. — Значит, я весь день психовал на ровном месте. — Да, — честно отвечает Помни и делает шаг ближе. Её голос становится тише, мягче: — И я весь день пыталась тебе это показать. Джекс поднимает голову — и в его глазах на секунду мелькает почти щенячья неуверенность. Не ему свойственная. Неопасная. Уязвимая. — Ладно, — он выдыхает. — Ладно… тогда чего ты хочешь сейчас? Помни поджимает губы, словно собираясь с духом. Потом осторожно кладёт ладонь ему на грудь, прямо поверх логотипа Спадси. — Я хочу, чтобы ты наконец понял, что именно ты мне нравишься.. Он будто на миг перестаёт дышать. Помни наклоняет голову: — И… чтобы ты перестал злиться на вещи, которых нет. Джекс смотрит на неё, как зверек, которого только что вытащили из капкана. Губы приоткрыты — он явно ищет что сказать. — Помни… — Что? — спрашивает она тихо. Он делает резкий шаг вперёд — отголосок его привычной дерзости — и, не дожидаясь разрешения, накрывает ее руку своей. — Скажи это ещё раз, — хрипло требует он, глаза дрожат от напряжения. — Что я тебе нравлюсь. Помни краснеет, но не отводит взгляда. — Нравишься, — шепчет она. — Очень. Слово «очень» будто ломает в нём последнюю преграду. Джекс наклоняется и целует её — резко, но не так жадно, как раньше; наоборот, осторожно, словно он все еще проверяет, правда ли это с ним происходит. Помни вздыхает ему в губы, пальцы цепляются за ворот его рубашки. Джекс шепчет: — Это… капец как приятно слышать. Он снова целует её — дольше, глубже, позволяя себе наконец расслабиться. И когда они отрываются друг от друга, он тяжело выдыхает какое-то сдавленное: — Господи. Я идиот. Помни улыбается краешком губ. — Немного, — признает она. — Но… мой. Его зрачки расширяются. — Твой, да? — он хрипло переспрашивает, будто это слово ударило прямо в грудь. Помни кивает. — Пока что — да. Джекс тихо смеётся — но по-настоящему, без злости, без бравады. Смех облегчения. — Ну всё, — говорит он, притягивая её за талию ближе. — Теперь мне точно крышу снесёт. Джекс всё ещё держит её за талию, будто боится, что она внезапно исчезнет, как глюк в системе. Помни чувствует тепло его ладоней — и впервые за весь день в животе у неё становится спокойно. Но спокойствие длится ровно три секунды. Дверь Спадси резко хлопает внутри — кто-то что-то роняет, кто-то ругается. Возвращается реальность, в которую им обоим не хочется. Джекс мотает ухом, поморщившись: — Черт, — бурчит он. — Нам надо… возвращаться. Помни вздыхает, но понимает: да, они не могут пропасть надолго, иначе Орбсман начнёт опять визжать и метаться по кухне. Она отступает на шаг, чуть смущенная, но не отводит взгляд. — Давай хотя бы… — начинает она. Джекс тут же нависает, цепляясь за каждое её слово: — Что? Поцелуй на дорожку? Объятие для храбрости? Джекс, давай просто уйдём и никогда не вернёмся? Что из этого тебе больше нравиться? — он расплывается в ухмылке. Помни фыркает: — Я хотела сказать: давай хотя бы не ругаться при всех как два идиота. Он пораженно моргает. — Это уже… слишком высокий уровень отношений. Нам пока что еще рано для такого. Помни закатывает глаза, но ей трудно скрыть улыбку. Джекс протягивает руку: — Пошли. Она кладёт свою ладонь в его — маленькая, тёплая, почти доверчивая. И когда их пальцы сплетаются, Джекс будто на секунду теряет дыхание. Но ничего не говорит. Просто держит крепче. Когда они заходят, шум кухни накрывает с головой. Гэнгл бегает между столами и машет им… палочкой? Лентой? Чёрт знает. Рагата в углу судорожно пытается протереть стол, который всё время почему-то липкий. Зубл ругается на Орбсмана, требуя «нормальный скрипт клиентского обслуживания, а не вот ЭТО». Помни замечает, как Джекс сжимает её руку чуть сильнее, словно предупреждая себя самого: веди себя прилично, адекватно. Она на цыпочках встаёт на свой короб. Джекс отпускает её — но медленно, будто каждое мгновение пытается запомнить. Пока Помни возится с кассой, он идёт к грилю, но каждые пару секунд кидает взгляд через плечо. Она — тоже. И каждый раз, когда их взгляды пересекаются, будто пробегает маленькая искра. Поток NPC понемногу выстраивается в линию. Работать снова звучит как пытка после того, что было снаружи — но Помни держит себя в руках. Джекс кладет очередную котлету на гриль и внезапно спрашивает, не оборачиваясь: — Эй, Пом. — Мм? — она осторожно смотрит на его спину. — Если я подойду позже… — его уши двигаются нервно, — … ты не убежишь? Её сердце стукает громче. — Нет, — говорит она тихо. — Не убегу. Джекс смиряет самодовольную ухмылку, но не полностью: — Правильно. Но я все равно поймал бы тебя. — Это угроза? — Помни пытается удержать серьёзный вид. — Это факт, — отвечает он без тени сомнения. Кухня наконец затихает. Рагата выключает сковороды, Гэнгл сгребает мусор в мешок, Зубл растирает переносицу, проклиная ресторан, Кейна и всю вселенную. Орбсман, довольный, как будто они обслужили миллион клиентов, выскакивает в подсобку. — Великая работа, команда! Завтра повторим! — Закрой рот! — хором кричат все. Джекс, вместо привычных подколов, идёт сразу к Помни. Осторожно касаясь ее локтя. — Ну что… — начинает он, более нервно, чем хочет, — … идём? Помни смотрит на него так, будто всё ещё не верит, что это правда. — Идём. И в этот момент Джекс берёт её за руку снова. На глазах у всех. Никто даже не успевает что-то сказать — они уже выходят, дверь хлопает за ними.

***

Помни сидела на капоте машины Зубл и украдкой косилась на машину Джекса. Он так и не пришел к ним. И Помни почти уверена: да, он снова надулся. Даже если уже отошёл. Таков уж он — непредсказуемый, резкий, настроение скачет так, что её саму шатает туда-сюда. — Помни? — зовёт Гэнгл, вытаскивая её из мыслей. Помни оборачивается. — А? Зубл и Гэнгл переглядываются — как будто обсуждали её до этого. — Ты его ждёшь? — спрашивает Зубл, откидываясь на стекло и глядя в небо. — Он там…приводит себя в порядок. Гэнгл фыркает: — Он ведёт себя как задира. Бедная Помни. Помни моргает, не успевая поймать мысль. — Чего? — Да всё нормально, — говорит Зубл. — Между вами очевидно что-то есть. — Просто… — Гэнгл мрачно качает головой. — У тебя вкус так себе, если честно. Прости. Помни открывает рот — и закрывает. Что тут скажешь? Она понимает, почему те так думают. Но Джекс не только такой, каким его видят остальные. Они его просто не знают. — Ну-у… — она съёживается, будто пытается спрятаться под собственным воротником. — Я не хочу тебя обидеть, — добавляет Гэнгл. — Просто… — Она права, — кивает Зубл. — Но мы не лезем. Если он вдруг начнёт слишком наглеть — мы просто случайно столкнём его в фритюрницу. Гэнгл прыскает. У Помни вырывается длинное «хааа…». — Он вообще хоть иногда бывает нормальным? — уточняет Зубл. — Когда не ведёт себя как тупой еб%#&? Помни усмехается и кивает: — Бывает. — Ничего себе, — Гэнгл аж приподнимается. — Думала, я скорее абстрагируюсь. — Не говори так, — кривится Зубл. — Но да, удивительно. Он же такой… засранец. — Он не только засранец, — возражает Помни. — Он меня реально подбадривает. И… — Во-о-от оно что… — протягивает Гэнгл. — А мне тогда почему он только пакостит? — Потому что ты реагируешь слишком ярко, — честно отвечает Зубл. — Он это обожает. Гэнгл молчит. Помни тоже. И тут визжат тормоза — и все трое дёргают ноги повыше, когда машина Джекса въезжает прямо в их бампер. Машины смяты. — Бл%#&! — визжит Помни. Джекс высовывается из окна: — Здарова, придурки! — Джекс! — рявкает Зубл. — Ты — уб%№?! Он смеётся, вылезает и запрыгивает на капот. Настроение у него — как будто вчерашнего похмелья не было вовсе. — Интересно, скучно без меня вам было? — говорит он, хищно покосившись на Помни. — Привет, ПомПом. Она ловит его лёгкую ухмылку. — Привет… — Уф, — Зубл пинает воздух в его сторону. — Заткнись Зубл, — радостно отвечает Джекс, хлопая по капоту рядом, как будто зовет домашнюю зверушку. — Иди ко мне. Помни чувствует взгляды друзей — и всё равно перелезает к нему. Садится рядом, прижимаясь плечом. Джекс чуть напрягается, будто не ожидал, а потом мягко обнимает её за плечи, прижимая ближе. Он смотрит на остальных нагло: — Проблемы есть? Завидуете? — Ни капли, — сухо отвечает Гэнгл, и Зубл хрюкает от смеха. Джекс, кажется, доволен, и оглядывается: — Чё, Рагги опять нет? И правда. Она посидела немного, но выглядела отстраненной. Потом ушла «спать пораньше». Теперь машина пустая. — Странная она, — говорит Гэнгл. — С одной стороны — ей как будто стало лучше, с другой —… как будто нет. — Мне пофиг, — бурчит Джекс. — Она последнее время реально рот не закрывает. — Как будто ты молчишь чаще, — парирует Зубл. — Нет, я серьёзно. Она вела себя как су%#&. — В смысле? — Гэнгл сразу оживляется. Сплетни — ее топливо. — Гэнгл, — вздыхает Зубл. Но смотрит на Джекса пристально. — Ну? — Помни знает, — заявляет Джекс, поглаживая её плечо. — Пом пыталась уговорить Рагату вести себя нормально. А та такая: «Фу, Джекс — говнище, никогда не извинюсь, лучше сдохну!» Почти цитата, да, Пом? Он снова трясёт её. Помни морщится: — Ну не слово в слово… но да, это было жёстко. Зубл кивает, не слишком удивлённо. — За что же ей перед тобой извиняться? — Вот ещё, — Джекс хватает себя за грудь, будто смертельно оскорблен. — Вы ведь все равно ничего не знаете про мою жизнь! И раз вопрос задан — я вам всё равно не скажу. — Ну да, — соглашается Гэнгл. — В прошлый раз тут всё было капец какое странное. Он с ней переглядывается. Обоим становится не по себе. — Она пытается загладить свою вину, — говорит Гэнгл. — Может, всё-таки еще принесёт извинения перед тобой. — А я её разверну и пусть грызёт ее чувство вины где-нибудь подальше, — с готовностью заявляет Джекс. Помни вздыхает, подтягивая колени к груди. Рядом с ним тепло. — Может, когда вернёмся в Цирк, всё само как-то наладится… Повисает глухая тишина. Они все явно мысленно меняют когда на если. Джекс ломает молчание, будто цепляясь за ее слова как за спасение: — А вот вернёмся — я Кейну голову отверну. И, если честно, думаю, надо вообще взорвать это место на%#&. Пофиг на наказание. Или хотя бы убить Орбсмана. Зубл отводит взгляд. — Я бы взорвала вместе с Орбсманом. — Жёстоко, — вздыхает Гэнгл. — Да пошёл он, — пожимает плечами Джекс. — Согласна, — кивает Помни. — Пошёл он. Помни слушает болтовню друзей рассеянно: ей просто хорошо. Наконец-то не давит тревога, даже Спадси кажется чуть спокойнее. Так приятно просто сидеть с ними и слушать, как они ворчат о жизни. Зубл и Гэнгл спорят о какой-то очередной выходке Орбсмана, путаются в подробностях и перекрикивают друг друга, пытаясь вспомнить, кто что сказал. Помни пользуется моментом и поднимает взгляд на Джекса. Он тоже смотрит на неё. Она улыбается ему — крошечной, тёплой улыбкой — и быстро целует его в щёку. Лицо Джекса мгновенно меняется: удивление, вспыхнувший румянец… а потом — самая счастливая улыбка, какую Помни только видела у него. Улыбка тут же превращается в фирменную самодовольную мину, и он, не глядя, бросает другим: — Вы видели? — Что? — переспрашивает Гэнгл. — Я сделаю вид, что не видела, — заявляет Зубл. — А вот и нет, — ухмыляется Джекс и стучит пальцем по щеке. — Давай, Помни, ещё один. — Нет, — негромко отрезает она. Единственный способ победить Джекса — это играть его же оружием. — У тебя был только один шанс. Он сверлит её выражением «я тебе это ещё припомню» и фыркает: — Ладно. Зато Зубл точно видела, а это главное. — Эй, а я что, не в счёт? — обиженно морщит маску Гэнгл. — Абсолютно, — радостно сообщает ей Джекс и слегка сжимает в своих объятиях Помни. Помни понимает: вся шумиха происходит только потому, что Джекс опять не умеет держать язык за зубами. — Она такая милая, — объявляет Джекс самым наглым тоном. — Вы бы видели, как она краснеет, когда я— — Я меняю тему! — быстро перебивает Помни, переходя на песенный тон. — Песня о том, что я меняю те-еему! Зубл и Гэнгл начинают хохотать. Джекс фыркает, прижимая Помни ближе: — Вот видите? Милое чудо. — Ладно, давайте спасать Помни от абстракции из-за стыда, — вздыхает Зубл. Помни облегченно кивает. Компания снова болтает о всякой ерунде — в основном о том, как сильно они ненавидят Спадси. Джекс время от времени приобнимает Помни за плечи, сжимает её бок, и это даёт ей почти нелепое чувство, что всё налаживается. После его депрессивных настроений за день он сейчас выглядит… почти довольным. Её это делает счастливой тоже.

***

Первым это замечает Джекс: он вскидывает голову, уши дергаются. Остальные автоматически следуют его взгляду. Помни чувствует, как по спине пробегает холодок — пока она не понимает, что фигура, тихо и неуверенно бредущая к ним в свете фонарей, — это Рагата. Хотя… всё равно немного жутковато. — О, смотрите кто всё-таки соизволила появится, — усмехается Джекс. Потом, заметив её состояние, добавляет куда менее весело: — Серьёзно? У Рагаты один глаз размазан расширенным зрачком, походка неровная, а губы сами дрожат от хихика. — О, эй… ребята, — протягивает она. — Как неожиданно вас тут увидеть. Гэнгл нервно машет ей рукой: — О-о, Рагата. Привет. Ты… да. Привет. Ох, только этого не хватало. Сейчас что-то точно взорвётся. Молчание затягивается слишком долго. Помни робко улыбается: — Хочешь… посидеть с нами? Глаз Рагаты дёргается вниз — туда, где Джекс обнимает Помни за плечи. Её лицо искривляется, эмоции бегают по нему, будто кто-то листает каналы. — Ты в порядке? — спрашивает Зубл, уже готовая спрыгнуть с капота. — Тебя подвезти? — Сядь и не порти настроение, кукла, — бросает Джекс небрежно, пока Рагата продолжает сверлить взглядом его руку. — Господи, что? Рагата резко поднимает глаза на него, ее лицо искажает злость: — Ты как смеешь?! Я хотела… я хотела подойти и извиниться, но… бл%#&, просто…! — Чего?! — искренне изумляется Джекс. — Я вообще ничего не сделал! Рагата размахивает руками в сторону его хватки на Помни. — Ты серьёзно?! Тебе не стыдно? Лапать Помни прямо так, при всех?! Помни вскидывает глаза. Господи, нет, нет, нет — Он меня не лапает, — поспешно говорит она. — В смысле — я не против. Всё нормально. Грудь Джекса раздувается. — Слышала? Все всех устраивает! Успокойся. Рагата стоит совершенно разбитая, взгляд расфокусирован. — То есть… вы… — её голос обрывается. — Мы что? — подталкивает Джекс. — Ты противен мне! — взрывается Рагата. — Ты думаешь, что можешь делать все что угодно, и это никогда не имеет последствий! Почему у тебя всегда это получается?! Это сводит меня с ума! Даже зная, что у Рагаты куча запутанных чувств к нему, Помни всё равно выбивает из колеи такой ее выпад. Рагата хватается за голову: — Ты не заслуживаешь Помни! Гэнгл вздыхает так резко, будто её хлопнули по спине. Зубл уже сползает с капота, готовая вмешаться: — Эй, давайте немного остынем— Но Джекс вскакивает как пружина и резко отталкивает Рагату. Она спотыкается, едва удерживаясь на ногах. — Джекс! Так нельзя! — рявкает Зубл. — Да пусть Рагата катится отсюда!, — рявкает Джекс, и злость мгновенно встаёт в нём стеной. Он делает шаг вперёд, почти упираясь пальцем ей в лицо. — Я, между прочим, всё это время держался спокойно. Почти вежливо с тобой разговаривал! Но это — уже перебор. Хочешь повторить? Давай, скажи это мне ещё раз — и я разберу тебя прямо здесь на твои тряпичные части! — Джекс! Помни почти скатывается с капота, спеша к ним, хватает его за руку. Он будто не слышит — взгляд впивается только в Рагату. Помни сжимает его руку, потом переводит взгляд на куклу, пытаясь поймать её глаза. Воздух вокруг как будто сгустился. Помни тяжело втягивает воздух. — Не… Они оба оборачиваются к ней — будто пытаются понять, кому это адресовано. Помни делает выбор и смотрит прямо на Рагату. — Не смей так говорить о нём. Глаз Рагаты дёргается — она выглядит одновременно обиженной и растерянной. — Я просто— — «Просто» что? — огрызается Джекс, рука в ладони Помни дрожит. Рагата пытается подобрать слова, но Зубл резко вмешивается: — Так, всё. Пора остыть. Рагата, идём. Тебя точно нужно отвезти, ты еле стоишь. — Я не хочу уходить! — почти кричит Рагата, срываясь на истерику. — А я хочу, — сухо отрезает Зубл. — Поехали. Рагата выглядит так, будто вот-вот расплачется. Она снова смотрит на Помни: — Помни… Джекс рывком прижимает Помни к себе: — Давай уже! Топай! Помни переводит взгляд на Рагату, и у неё неприятно сжимается сердце. Она специально встречает её взгляд, когда говорит: — Зубл права. Иди домой. Тебе нужно прийти в себя. Это поведение Рагаты… странное. Очень. — Завтра поговорим, — добавляет Помни, стараясь смягчить. Но судя по лицу Рагаты — получилось наоборот. Она открывает рот, собираясь что-то сказать,но Зубл уже ведёт её к машине. Гэнгл нервно сползает с капота. Зубл заталкивает Рагату на сиденье. — Джекс, отгони машину, — устало просит Зубл. Он всё ещё держит Помни так, будто боится, что та исчезнет. Наконец резко отпускает, идёт к своей машине и с визгом шин сдаёт назад, освобождая дорогу. И… не возвращается. Зубл выдыхает и обращается к Гэнгл и Помни: — До завтра. От этого «завтра» Помни становится особенно тяжело. Она и Гэнгл обмениваются взглядом. — До завтра, — повторяют они. Помни смотрит на машину Джекса и направляется к ней с тяжестью в груди. Бедный Джекс Насколько редко там, в Цирке, кто-то вообще о нём так думает? Она стучит по стеклу, ждёт, пока машина Гэнгл уедет, и садится внутрь. Джекс не поворачивает головы. Он будто провалился внутрь себя — сгорбился, руки скрещены, взгляд уткнулся в стекло. Тишина тяжелая, вязкая. От ее присутствия он становится только напряженнее. Помни смотрит на него. Ее охватывает тревога. Как его утешить? День был изматывающим, и пусть половина драм — его рук дело, но она впервые увидела, насколько он на самом деле… сломанный в каких-то местах. Уязвимый. А слова Рагаты могли ударить любого. Помни медленно тянется и обнимает его поперек сидений — крепко, как только может. — Это было по-настоящему жестоко, — шепчет она. Джекс дёргается, будто хочет сбежать, но места нет, да и бежать… некуда. — Она просто сказала то, что думают остальные, — с горечью отвечает он. Помни морщит лоб. Она прижимается щекой к его плечу. — Я так не думаю. Он молчит. Слишком долго. Помни уже боится, что он так и останется молчать. Но наконец она чувствует его ладонь — нерешительно, почти неловко — на своей голове. — Да-да… ты у нас исключение, — пробормотал он. Он делает глубокий, тяжёлый вдох: — Чёртова Рагата. Попала прямо в его слабое место. Помни поднимает голову. Джекс отворачивается, не давая ей увидеть лицо. — Это было неправильно, — говорит Помни тихо. — И вообще… «заслуживаешь» — что это за бред? Кто вообще решает такие вещи? — Ты просто слишком добрая! — взрывается Джекс. — Конечно скажешь, что достойны все! Особенно этот долбаный аллигатор — ведь он такой замечательный, да?! Он нереальный, Помни! Как я должен с ним конкурировать?! Он уже на грани истерики. Помни отстраняется, и он весь сжимается, будто ждёт удара. Она собирается с мыслями и говорит: — Джекс. Он не отвечает. — Ты хочешь встречаться со мной? Он вздрагивает так сильно, будто его ударили током. — Эээ… Ты предлагаешь свидание в стиле «поехали разрушим чей-то дом»? — он моргает, будто пытаясь понять логику. Потом уголок рта поднимается: — Знаешь… я бы не отказался. — Не об этом. — Помни качает головой. — Я спрашиваю: ты хочешь быть моим парнем? Он резко поворачивается. Брови подпрыгивают почти до потолка машины. — Ты прикалываешься, — выдыхает он. —Я не шучу. Помни вспоминает его руки на её талии за кассой. Его объятия. Как он назвал ее своей девушкой. — Ты же сам меня так назвал, — добавляет она. — Это другое, — бурчит он. Помни протягивает ему руку — открыто. —Я же…правда тебе нравлюсь? Хотя бы немного? Джекс будто зависает. Он смотрит на её ладонь, словно боится дотронуться. Но в глазах — голод, которого он не прячет. — Ты правда… хочешь быть со мной? — он выдыхает, сбитый. — Не ради прикола. Не из жалости. Помни улыбается мягко. — Да. Ты мне нравишься. Лицо Джекса заливает краской, рот приоткрывается. Но потом он пытается вернуть маску, отворачивается, прикрывая нижнюю часть лица ладонью. — Ого… Пом… Ты прям… конкретно торчишь по мне, раз так признаешься, — бормочет он, пытаясь звучать самодовольно, но голос дрожит. И в этой дрожи — счастье. И страх. — Ты всё равно передумаешь, — хрипло добавляет он. Его вечная саморазрушительная логика. — Нет, — уверенно произносит Помни. — Я думаю, что стоит попробовать. Она подвигает руку ближе к нему: — Так … что скажешь? Глаза Джекса начинают сиять — медленно, как рассвет. Он убирает руку с лица, берёт её ладонь и крепко сжимает. Большой палец скользит по её коже. — Раз уж ты так настаиваешь… я не буду спорить. Он резко снова сжимает ее пальцы — и наклоняется, впечатывая губы в ее с отчаянной силой. Помни отвечает, дыша вместе с ним — мягко, но уверенно. Он явно нуждается в этом больше, чем показывает. Она касается его щеки, поглаживая большим пальцем. Джекс стонет в поцелуй, проводя рукой по её груди. Она позволяет — и это только сильнее заводит его. Он жадно скользит ладонью по её телу, будто изучает карту. Помни вздрагивает и берёт его за запястье. Он замирает, пальцы дёргаются — но Помни всего лишь направляет его. Поднимает его руку под своей рубашкой, кладет на живот, а потом прижимает к груди, поверх бюстгальтера. — Мм… — тихо стонет она, отрываясь от его губ. — Так тебе легче? Он хрипло смеётся, сжимая её мягче, но настойчиво: — Да. Ты меня прям спасла. Он проводит пальцами по ее соску, так что Помни вынуждена тихо вдохнуть. Он целует её снова, шепча: — Ты лучшая, Пом… Ты моя девушка. Она тихо смеётся, а Джекс сердито морщит нос — но она кивает: — Да. А ты — мой парень. И он улыбается — широко, почти мальчишески — прежде чем снова целовать её. Он трогает её грудь всё смелее, сжимая, приподнимая, лаская. Помни шепчет что-то невнятное, насколько это приятно. — Чёрт… какая у тебя милая реакция… — мурлычет он. Помни дёргается, когда он просовывает пальцы под бюстгальтер, касаясь горячей кожи. Она выгибается, позволяя это делать. — Можешь… сильнее… — шепчет она. Джекс стонет, почти теряя голову, и сжимает её сосок, играя с ним, как она просила. — Так? — спрашивает он низко, наклоняясь к её губам. Помни кивает: — …ещё. Он делает это резко — и её пробирает дрожь. — Ложись, — внезапно говорит он, откидывая спинку сиденья так, что она оказывается на спине. Он нависает над ней, как хищник, но в глазах — раненая мягкость, такая честная, что сердце сжимается. Их тела соприкасаются — горячие, близкие. И Помни понимает: да, он возбужден. Он хочет ее Она чувствует его член через ткань — и краснеет. О боже Они сейчас трахнутся в машине. Джекс наклоняется, целуя её снова — горячо, настойчиво — но она отводит голову. — Джекс… если мы продолжим, я не смогу остановиться. Он пытается поймать её губы, но замирает, соприкасаясь только щекой. — И что? Это плохо? — Нет… — Помни касается его лица. — Просто… Ты в порядке? Его выражение мгновенно меняется , будто дверью хлопнули. — Я в порядке, — бурчит он. И в этот момент она уверена: он врёт. Она целует его коротко, успокаивающе. — Давай… пусть первый раз будет в хороший день. Ладно? — Что, ты хочешь, чтобы я снова завёл машину? Вернуться в Спадси? Да ну на%#&. Помни покачивает головой. — Хочу… просто лечь с тобой на заднем сиденье. И пролежать так до рассвета. Он колеблется… но сдаётся: — Да делай что хочешь. Ты же у нас главная, — фыркает он. — Мне уже плевать. Помни понимает — не плевать. Ни разу. Она пискнула, когда он напоследок сжал её грудь сильнее, чем надо, и отстранился. — Ладно, — сказал он, стоя у нее на коленях. — Делаем по-твоему. Но лапать я тебя буду. Помни хихикает: — Договорились. Они выбираются из машины. Джекс открывает заднюю дверь. — И как ты это видишь? — спрашивает он недовольно. — Ляг на спину, — предлагает Помни. Он бросает скептический взгляд, но послушно ложится. Ноги торчат наружу, вид у него странный — и злой. Помни забирается к нему, устраивается под руку, прижимаясь к его боку. — Видишь? Хорошо же. Он напрягается — но потом обнимает её крепко: — Ладно. Привыкну. Его рука скользит под её одежду, снова находя её грудь. Пара жадных, нетерпеливых сжатий — и он успокаивается, оставляя ладонь там. Он вздыхает: — День был ужас. — Да… — соглашается она. — И завтра будет не лучше. Но всё когда-то наладится. — С чего ты взяла? — бормочет он. — Чувствую, — улыбается она. — Рагата будет счастлива, если я не запру ее в холодильнике и не оставлю там до заморозки, — ворчит он. Помни похлопывает его по груди: — Зато теперь у тебя есть девушка. Его тело снова расслабляется, и он обнимает её крепче. — Это да… приятно. И я буду вести себя как мерзкий парень. Предупреждаю. — Я даже не сомневаюсь, — усмехается она. — Но если наглеешь — я тебя накажу. Он смеётся, и вибрация проходит через её щеку. Он целует её макушку: — Посмотрим, насколько ты храбрая, ПомПом. Сердце Джекса бьётся так же часто, как её. — Помни… — шепчет он почти благоговейно. — Я твой парень. Она улыбается и сжимает его. Так они и лежат — часами, что принадлежат только им: болтают тихо, целуются, засыпают и просыпаются в коротких теплых паузах…Пока первые бледные лучи рассвета не разливаются по стеклам. И день начинает свой круг заново.