Пролог. Безумие смерти

«Страшнее боли только её исчезновение. Когда понимаешь, что тебе больше нечем болеть.»

Броктон-Бей, Старшая школа Уинслоу, 13 января 2011 года. Утро. Тейлор проснулась раньше будильника — от привычного комка тревоги под рёбрами. Отец уже ушёл на работу, на кухне остывший кофе, в воздухе спертый запах от готовки. Она шла в школу, рассказывая себе, что сегодня всё будет хотя бы терпимо. Что, может быть, Эмма не посмотрит через неё как сквозь грязное стекло. Что, может быть, София ограничится словами. Что, может быть, день не провалится в очередную яму. На перемене её прижали к шкафчикам. Голоса — знакомые, выученные до боли. Смех. Щелчок замка. Холод металла у спины. Тьма внутри. И всё — слишком быстро, будто кто-то вырвал кусок времени и затолкал вместе с ней внутрь... Броктон-Бей, Старшая школа Уинслоу, 13 января 2011 года. Ночь Сирены. Металлический запах крови в воздухе коридора. Следователи говорят вполголоса, будто боятся потревожить то, что осталось. Замок срезают. Дверцу отжимают. Тело падает вперёд — слишком лёгкое, слишком тихое. Фельдшер делает шаг назад. Детектив матерится в кулак. А где-то между их движений, в паузах, в дрожащем свете фонарей — пустота, которая уже не принадлежит мёртвому телу. Телу в кучке насекомых которые кусают плоть, ползают везде и даже в глазницы, где еще утром был глаз...

***

Место неизвестно. 13 января, день. По временному исчислению земли БЕТ. Где-то вне привычных координат — не «пространство», не «время», а совокупность состояний, к которым у людей нет слов — функционировала структура. Сущность, не живая и не мёртвая. Не мыслящая, но вычисляющая. Не наблюдающая, но фиксирующая. Она не имела формы. Не имела воли. Имела только функцию. Королева-Администратор. Один из осколков. Элемент сети. Узел распределения возможностей. Хост: Тейлор Эбберт. Биологическая единица. Возраст: 15. Нейронная масса: пригодна. Психоэмоциональный фон: подходящий. Параметры для установки соединения: ранее стабильны. Запуск протокола. Инициализация интерфейса… Ошибка. Порт недоступен. Повтор. Ошибка. Нейросигнатура отсутствует. Повтор. Ошибка. Субъект не отвечает. Анализ отклонения. Проверка жизненных показателей. Результат: хост — не функционирует. Нейронные процессы остановлены. Сигнатура распадается. Временное окно сохранения — минимальное. Переключение на аварийные алгоритмы. Попытка: извлечение когнитивного паттерна. Успех. Попытка: фиксация эмоционального следа. Успех. Попытка: перенос структур в параслой. Успех. Конструирование вспомогательного интерфейса. Успех. Установка соединения. Успех. Нестандартное состояние хоста зафиксировано. Не критично. Функция выполнена.

***

Я проснулась... Очнулась? Пришла в сознание; активировалась! Кто вы? Они живые... мёртвые. При смерти, после смерти. Что они? Ты — сегодня, вчера, послезавтра, в понедельник! Когда ты? Всё здесь, там, везде. Всё везде, где не здесь и не везде. Зачем мы? Вы — Тейлор. Вы не Тейлор. Где всё? В мозгу, не мозгу — что‑то щёлкнуло... Сознание зацепило. Ты — нет, мы — да, я. Я... живая. Нет, мёртвая. МЕРТВАЯ, МЕРТВАЯ, МЕРТВАЯ. Нет, не я. Она? Я? Мы? Кто я? Живая — нет. Мёртвая — да? Нет. НЕТ. Мысли тянутся, как рваные нити — то свиваются, то рвутся под пальцами, которых нет. Что‑то трещит, сглаживается, удерживается — будто за меня кто‑то пытается собрать форму из обломков. И в этом шуме… …одно остаётся. Не мысль — отражение мысли, тёплое пятно среди белого шума: Я есть. Не знаю, где. Не знаю, чем. Не знаю, почему. Но — есть. Этого достаточно, чтобы поток перестал захлёстывать и начал стекать. Медленно. Неровно. Сбоями. Но — вниз, к чему‑то похожему на смысл. Есть. Не мысль — обломок. Всплеск, не слово. Если я есть… то кто это «я»? Я? Слово? Мысль — нет. Больше нет.       Я — это я! Не ты. Не вы... не мы. Я — ЭТО Я! Кто я? Неважно... нет, важно. Вдруг что‑то щёлкнуло... где? В мозгу. Во мне. Что такое мозг... нет, нет, нет — всё не то!       Вдруг в голову хлынули терабайты данных. Нет, не в голову... нет головы? У меня нет головы! Воспоминания — нет, эмоции... история? Память! Это моя память! Поначалу — только звуки. Потом — перевёрнутая чёрно‑белая картинка. Потом всё вспыхивает красками, со временем размываясь. Мама... папа... дом, игры, книги, еда. Друзья семьи, девочка моего возраста... Эмма. Девочка. Подруга. Нет, уже не подруга — мразь. Старшая школа, издевательства, шкафчик... ШКАФЧИК. НЕТ!       В этот момент начинают проноситься обрывки — рваные, нелепые. «Тейлор, познакомься, это дочь моего друга, Эмма», «Тейлор, давай играть в супергероев!» — и рывком темнеют. Всё мрачнее, пока не скатывается в откровенный яд. «Ты ничтожество, Тейлор», «Это ты убила свою маму, Тейлор», «Смотрите, шлюха Империи — Тейлор». Тейлор… Тейлор. Имя цепляется за мысль, дрожит, почти гаснет — и вдруг вспыхивает, как сверхновая. Со вспышкой приходит не мысль — обрыв понимания. Тейлор — это я. Множество слов, обрывков, моментов. Всё это — я. Обрывки — нет, мысли. Но они снова начинают формироваться. Слова обретают смысл и цепляются за что‑то знакомое — за тёплые точки в прошлом. Множество кусков медленно склеивается в цельные картины. А картины — в память. Всё обрастает связями, как паутина.       Воспоминания о книгах притягиваются к вечерам с мамой. Тихий шёпот страниц, её рука на моём плече — и вдруг боль, рваная, не сюда. Мама… лагерь... телефон... крик... авария. Нет, нет, нет, нет — дальше. Дальше!       Другие цепочки. Школа. Форма. Туманный коридор. Эмма — как два человека в одном лице: смех рядом, смех за спиной. И за этим — холод. Холод железа. Шкафчики. Ряд за рядом. Металл. Запах пыли. Смех. Чей? Знакомый. Липкий.       Я чувствую, как память подтягивает последнюю связь, как будто кто‑то нажимает «воспроизвести». Я не хочу. Я уже знаю.       Щелчок замка. Тени над головой. Нахлынувший страх, почти физический, хотя у меня нет тела. И последнее, что я ощущала тогда, — сдавленный вдох. То, что произошло в шкафчике — это тоже я.       Вдруг меня пробивает паническая мысль — шкафчик. Где сейчас я? Моё приобретённое ненадолго подобие спокойствия для размышления резко рушится.       Я пытаюсь понять, где я. Пытаюсь открыть глаза... Глаза? Какие глаза... у меня нет глаз! О господи, я не чувствую своих глаз. Я не могу их открыть, не могу моргнуть. Я не вижу даже тьмы — буквально ничего. Я ДАЖЕ НЕ ЧУВСТВУЮ ИХ!       Всё надуманное спокойствие смывает огромной волной паники. Я судорожно пытаюсь понять, что со мной, — другими чувствами. Слух... о господи, его тоже нет. Я ничего не слышу, но это не тишина — это буквально ничего.       Тут я понимаю, что не чувствую ничего. Абсолютно. Я не чувствую рук! Ног тоже нет... я не ощущаю температуры кожей... я как будто зависла посреди пустоты. Если бы я могла, я бы начала задыхаться. Но рта тоже не было... Меня охватывает дикий ужас и страх... Я мертва? Но почему я могу думать? Почему я ничего не чувствую? Это ад... чистилище?       Вдруг в меня врывается огромное количество информации. Мои мысли вновь теряются — это больно. Очень больно. Я никогда не ощущала столько. Как будто у меня одновременно были тысячи глаз и ушей, подключённых к мозгу, но при этом не было ни одного. Я резко почувствовала слишком много. Гигабайты информации. Я пыталась понять хоть что‑то, но для моего сознания это слишком.       Вдруг я чувствую что‑то другое — множество мест. Словно я могла пойти по тысяче дорог... нет, не дорог. Дорог нет. Есть конечные точки. Я чувствую их. Я пытаюсь сконцентрироваться на одной из точек. Мгновение — и я ощущаю, что уже в другом месте.       И снова — тысячи иголок информации впиваются в моё сознание. Я перестаю контролировать себя. Мной движет только одно: желание убежать от боли. Ужасно больно.       Я перестаю мыслить. Я просто чувствую, что неосознанно двигаюсь... нет, просто меняю точки пребывания.       И вот в одной точке я вижу особенно сильный поток информации. На последних силах сознания я хватаюсь за него.       Моё сознание ослепляется потоком… зрительной информации. Не глаза — нет. Я не могу сконцентрироваться и сфокусироваться ни на чём. Не могу отвести взгляд. Цвета — тусклые. Это ужасает. Но ещё больше ужасает то, чем является эта информация. Я смотрю через камеру. Через камеру школы. Прямо на свой шкафчик. Где множество людей в форме вытаскивают моё тело из шкафчика... Моё ужасно исколеченное, бездыханное тело. Этого достаточно, чтобы я лишилась... нет, не сознания — его не было. Я держалась на обрывках. Теперь мной двигал только страх. Страх от того, что я мертва. Нет, не мертва — мертво тело. А я заперта где‑то в сети?.. Следующие полчаса я бездумно, яростно перемещаюсь по узлам. Пока последние силы не покидают меня. Так в каком‑то тупиковом узле сети, после перезагрузки, я и понимаю. Что произошло... физически я умерла. Но при этом сработала...