Глава 2. штаб Валхельсинга.

Мы ехали домой молча. Машина скользила по ночной дороге, и каждый поворот казался шагом в неизвестность. Фары выхватывали из темноты куски асфальта, а за окнами тянулись силуэты деревьев, похожие на стражей, наблюдающих за нами. Арбалет, кинжалы, вербена, аконит, редкие книги — всё это было слишком реально, чтобы списать на фантазии прадеда.  — Селестия, — наконец нарушил тишину Джереми, его голос прозвучал глухо, будто сам он боялся услышать ответ, — если всё это правда… значит, мы живём в мире, где вампиры существуют.  — Мы всегда жили в таком мире, — тихо ответила я, глядя в темноту за окном. — Просто раньше мы закрывали глаза.  Я знала больше, чем могла сказать. Память о прошлых жизнях жгла меня изнутри, словно огонь, который невозможно потушить. В 666-й реинкарнации я была охотницей на Сверхъестественное. У меня был старший брат и брат-близнец, который появился на свет всего на десять минут раньше. Отец брал нас на охоту, когда мы были ещё детьми. Мы с братьями сидели в мотеле и ждали его возвращения, вспоминая, как постоянно переезжали из города в город и как часто меняли школы. Наша мать умерла, когда нам с братом было всего несколько месяцев. Позже, когда мы выросли, отец исчез, и мы втроём отправились его искать. Это привело нас к новой беде, а когда она была решена — на её место пришла другая. Так раз за разом, пока всё не закончилось тем, что я потеряла старшего брата, которому суждено было умереть. Его место заняла я, и об этом я не жалею.  За все циклы я не раз погибала от рук чудовищ, спасала тех, кто звал о помощи, и теряла тех, кого любила. Предательства были бесчисленны, но они лишь закаляли меня.  Когда мы вошли в дом, Елена уже ждала. Её глаза сразу уловили усталость на наших лицах, и в её взгляде мелькнула тревога.  — Где вы были? — спросила она, голос её дрогнул.  — На озере, — слишком поспешно ответил Джереми.  Я промолчала, но знала: скоро ей придётся узнать правду. 

***

Утро встретило меня тишиной. Я сидела на кухне, пила чай с мёдом, но тревога не отпускала. Я размышляла о том, как мне поступить дальше, чтобы защитить себя и свою семью. Живя рядом с ними, я слишком сильно полюбила их — не как персонажей, а как отдельных личностей, со своими сильными и слабыми сторонами.  Джереми вошёл, держа в руках старый кожаный дневник. Его пальцы дрожали, глаза сияли смесью удивления и страха.  — Селестия, смотри, — он положил дневник передо мной. На странице были лишь координаты. Ни пояснений, ни намёков. Только цифры и буквы.  — Координаты? — я нахмурилась. — Но зачем отец оставил их?  — Вот именно, — сказал Джереми. — Это пугает меня.  — Ты хочешь проверить?  — Да. Он не сделал бы этого случайно.  — Тогда мы должны идти, — сказала я, и в голосе моём прозвучала решимость.  Мы отправились вечером. Лес был густым, воздух тяжёлым, и шаги отдавались глухим эхом в тишине. Солнце уже скрылось за горизонтом, и свет фонаря выхватывал лишь узкие полосы земли перед нами.  — Здесь недалеко, — пробормотал Джереми, сверяясь с компасом. Его голос звучал приглушённо, будто сам лес поглощал звуки.  Я шла рядом, стараясь ступать осторожно, чувствуя, как каждая ветка и корень становятся препятствием.  Тропа постепенно исчезла. Земля под ногами стала вязкой, ботинки увязали в сырой почве, а ветви хлестали по лицу и рукам. На одном из деревьев я заметила странный знак — треугольник с пересечённой линией.  — Видишь? — я указала на него.  — Метка, — сказал Джереми, внимательно рассматривая. — Значит, мы идём правильно.  Мы продвигались дальше почти час, пока не вышли к каменной гряде. Она возвышалась над лесом, словно стена, скрывающая что-то за собой. Я присела, провела рукой по земле и вдруг ощутила холодный металл под слоем листвы.  — Здесь… — прошептала я.  Мы очистили поверхность. Перед нами показался ржавый люк, почти сросшийся с землёй. Замок был старым, но всё ещё крепким. Я достала кинжал и вставила его в щель. Металл заскрежетал, и звук разрезал тишину, заставив нас невольно замереть.  — Готов? — спросила я, глядя на Джереми.  — Всегда, — ответил он, и в его голосе прозвучала решимость.  Люк открылся с протяжным скрипом. Холодный воздух ударил нам в лицо, пахнув сыростью и временем. Мы переглянулись — и шагнули вниз.  Коридор оказался узким и длинным, с бетонными стенами, покрытыми трещинами. Лампы под потолком горели тускло, некоторые мигали, создавая ощущение заброшенности. На стенах виднелись выцарапанные символы и надписи — не магические, скорее технические или условные метки.  — Для чего они здесь? — спросил Джереми, проводя пальцами по одной из надписей.  — Возможно, чтобы обозначить путь или скрыть это место от посторонних, — ответила я.  Мы шли дальше, и коридор постепенно расширялся. Впереди показалась массивная арка. Мы вошли — и перед нами открылась просторная комната.  Она встретила нас величием и тишиной. В центре стоял длинный стол, заваленный картами, схемами и оружием. По стенам тянулись полки с книгами, рядом — шкафы с арбалетами, кинжалами и колбами с неизвестными веществами.  Я остановилась, оглядываясь.  — Это не просто убежище, — сказала я. — Это штаб.  Джереми провёл рукой по столу, смахивая толстый слой пыли.  — Штаб охотников, — произнёс он, и его слова эхом отразились от стен.  Я осторожно провела рукой по потрескавшейся обложке дневника. Бумага была сухой, ломкой, словно хранила в себе дыхание десятков лет. Я раскрыла его и начала читать. Строчки были неровные, будто писавший торопился, боялся, что не успеет.  "Мы потеряли двоих. Ночь была длинной, и тьма сильнее, чем мы думали. Но помощь пришла от ведьмы из соседней деревни. Её огонь спас нас."  Я замерла. Эти слова были не просто воспоминанием — они звучали как предупреждение. В каждой записи чувствовалась усталость, но и надежда, что борьба не закончена.  — Смотри, — позвал Джереми.  Я подняла глаза и увидела, как он держит в руках массивную книгу в кожаном переплёте. Он раскрыл её, и страницы оказались списком имён и адресов.  — Это архив, — сказал он, проводя пальцем по строчкам. — Люди, которые помогали охотникам. Ведьмы, союзники… целая сеть.  Я подошла ближе. На страницах были фамилии, даты, короткие пометки: «надёжный», «погиб», «исчез». Некоторые адреса были зачёркнуты, другие выделены странными символами.  На меня нахлынули воспоминания — о тех днях, когда я сама вела борьбу: то спасала мир, то, будучи королевой целой страны, не позволяла врагу её захватить. В одной из реинкарнаций, а точнее в двести тридцать седьмой, я была сиротой, жившей на улице в конце восемнадцатого столетия. К счастью, меня приютил старик. Мы жили бедно, но этого было достаточно. Он научил меня своему ремеслу — воровству. Позже я стала довольно известной, пока снова не пришлось спасать мир.  Я закрыла дневник, но ощущение ностальгии не отпускало. Это место хранило не только оружие и книги. Оно хранило память о тех, кто стоял рядом, кто помогал и кто жертвовал собой. Я делала это так много раз, что морально устала повторять одно и то же. В каждой проклятой реинкарнации я теряла родителей: то отца, то мать, а иногда обоих сразу. И каждый раз, потеряв их, я находила друзей, с которыми мы снова вступали в борьбу — чтобы спасти мир или ради чего-то ещё. Но неизбежно я теряла и их.  Я очень сильно вымоталась морально, сил вести борьбу больше нет. Но я должна. Я обязана спасти их, даже если это приведёт меня к собственной смерти. Я не против такого исхода — ведь к нему я уже привыкла.  Мы с Джереми отправились осматривать бункер. Позже, обойдя помещение, мы нашли кухню и несколько жилых комнат. Всё выглядело так, будто здесь когда-то жили люди, но давно ушли. Вышли из бункера мы поздно ночью. Лес встретил нас холодом и тишиной. Дорога домой казалась бесконечной, долгой.