Отчаянный Хулиган

      — Показываю один раз: не понравится — топай искать другую комнату. Можно подумать, мне между дежурствами заняться больше нечем, только смотрины устраивать! Я вообще согласился только…       — …только потому, что я тебя попросила, Броди. По-дружески, — пропела Мила с угрожающим оскалом.       Смурной берсерк зыркнул на принцессу Защитников Крыла и, ничего не ответив, посторонился, чтобы пропустить в дом заявившихся «друзей». Угги перешагнул каменный порог первым — лишь потому, что Мила стояла за его плечом.       Менее гостеприимной мины, чем у этого берсерка Броди, Угги еще не видел. Он с трудом узнал в нем одного из той парочки дежурных, которые встречали его, Наффинка и Вендлу на причале острова Берсерк. Невозможно было забыть, как в ту встречу Броди — не без участия Милы — лишился длинного уса. Очевидно, второй ус ему пришлось сбрить. И теперь Угги с немалым удивлением обнаружил, что Броди оказался едва ли не одного с ним возраста: молодым берсерком, служившим в отряде дозорных на должности младшего дежурного.       — Фу, здесь что-то протухло, и где-то сушатся твои носки? — сморщила носик Мила, оглядывая не самую опрятную комнату с каменными стенами и полом.       Угги тоже заметил несколько немытых мисок на столе возле очага, пустые бутыли на полу и некоторое количество не самой свежей одежки, равномерно раскиданной и развешанной на всех годящихся для этого поверхностях. Обойдя очаг, Мила брезгливо пнула валящуюся бутылку, и та покатилась по полу. Смутить Броди не удалось.       — Я согласился сдать комнату, а не весь дом, — сказал он, скрестив руки на мускулистой груди. — Я тута хозяин, и я сам решаю, где будут сохнуть мои носки, ясно тебе? Можно подумать, носки принцесс пахнут как-то иначе. Я тренировался с тобой по несколько часов, и точно могу сказать, что твои королевские подмышки пахнут точно не цветочками.       — Грубиян, — бросила Мила, но было видно, что слова берсерка ее нисколько не задели. — Нам туда?       — Нет!       Броди кинулся наперерез и схватил руку принцессы, когда она потянулась к одной из двери. Милу это не остановило: она попыталась толкнуть дверь другой рукой, но и ту перехватили. Растерявшись в моменте, Угги успел только открыть рот: у него на глазах его — его девушка? — ввязалась в рукопашную схватку.       Наверное, ему следовало что-то предпринять, но все произошло слишком быстро: Мила резко опустила руки вниз, коленом ударила по запястью Броди, заставив его расцепить хват, и с помощью освободившейся руки заломила руку берсерка за спину, крутанувшись вокруг своей оси. Броди с воплем согнулся пополам и рухнул на пол.       — Совсем сдурела?! — заголосил он. — А если бы руку сломала?!       — Эй! — вырвалось у Угги. — Не надо!.. Т-так с ней разговаривать.       Угги сглотнул, когда Броди зыркнул на него и поднялся с пола, потирая запястье. Однако ответил берсерк не ему.       — Это моя комната, ясно? — рыкнул он. — Туда нельзя.       — Так бы сразу и сказал, — дернула плечиком Мила.       Словно ничего и не произошло, принцесса направилась к двери у другой стены. Броди бросился вдогонку:       — Там надо сперва… Я еще не успел кое-чего…       Мила дернула на себя дверь — тяжелые петли скрипнули, — и до Угги долетел затхлый душок. Он осмелился подойти ближе.       Они с Милой молча оглядели небольшую комнатку. Темно-серые, холодные каменные стены напомнили Угги о складах на Хулиганской Арене; благо, окошко под потолком не было заделано кованой решеткой. У Угги всегда было подозрение, что те небольшие помещения под Ареной изначально задумывались на случай, если Вождю Хулиганов захочется заключить кого-нибудь под стражу. Однако подобного желания у него все никак не возникало, и помещения переоборудовали под склады для оружия и прочей утвари. Причем, насколько Угги мог верить слухам, эти подсобные комнатушки облюбовали для уединений молодые викинги и воительницы, которые в пору тренировок взаимно падали жертвами Фрейи. Почему этот факт вдруг возник у него в голове, Угги решил не вникать.       Значительная часть комнаты, которую берсерк Броди любезно согласился предоставить для жилья новоприбывшему Хулигану, была завалена рухлядью: в углу лежал сломанный табурет, рядом валялась рваная броня и пробитый щит; несколько облезлых сундуков, нагроможденных друг на друга, подпирали стену. Через всю комнату под потолком была натянута веревка, на который сушилось несколько пар носков. Броди проскочил в комнату и сдернул их с веревки. Мила втянула воздух.       — Неплохо, — заключила принцесса. — Как тебе? — обратилась она к Угги.       — Эм… Да… В целом… — Угги прочистил горло. — А как насчет кровати? — спросил он у Броди, стараясь, чтобы голос звучал так же твердо и по-деловому, как у принцессы.       — Я уже договорился с Вулфиком. У него как раз недавно дед почил, лишняя койка освободилась, обещал приволочь. Если из утвари еще чего надо, то это тебе на Берсеркский Базар.       — А что по поводу хлама? — спросила Мила.       — Какого хлама? — искренне удивился Броди. Он огляделся в поисках упомянутого. — Ты про мои вещи?.. Ладно, уберу, — закатив глаза, пообещал берсерк тоном, каким делают великие одолжения. — Как-нибудь. В течении луны.       — И носки ты тут больше сушить не будешь.       — А где мне их сушить?!       — Не знаю! Повесь над своей кроватью! Это будет комната Угги, и твоему барахлу тут не место!       Угги с тактичным молчанием слушал препирательства Милы и Броди и с легкой внутренней тревогой гадал, что за отношения связывают этих двоих. Когда Мила пообещала помочь ему с поиском жилья (не мог же Угги вечно пользоваться гостеприимством Вождя Хедер!), то упомянула Броди в качестве «приятеля, служащего в Берсеркском Дозоре». Но то, как эти двое общались, наводило на мысль о давнем и гораздо более близком знакомстве. Угги подозревал, что не всякий берсерк мог позволить себе разговаривать с принцессой Защитников Крыла подобным тоном. Милу не оскорбляли его грубости, а сам Броди упомянул какие-то общие тренировки. Вопросов в голове Угги кружилось множество. Почему выбор Милы пал на этого не самого чистоплотного, хамоватого берсерка? Каким образом они стали «приятелями»? И самый главный вопрос: откуда младший дозорный знал, как пахнут подмышки принцессы?       — Прежде чем выдвигать условия, сначала послушаете мои! — голосил Броди. — Я согласился сдать комнату, а не весь дом! Увижу Хулиганское барахло вот за этой границей, — он ткнул на порог комнаты, — отправлю в очаг на растопку! В мою комнату заходить нельзя! Если я ухожу на дежурство, то к моему приходу вещи в общей комнате должны быть на тех же местах! Убираемся в общей комнате вместе! Пользоваться очагом, когда я на дежурстве — нельзя! Если что-то готовишь — то половиной делишься со мной! Условия ясны?       — Ты Берсеркских мухоморов нализался? — невозмутимым тоном поинтересовалась Мила.       — Что по монетам? — спросил Угги.       За то недолгое время, проведенное вдали от дома, он успел понял, что это — главный вопрос, который следует задавать при решении большинства дел на острове Берсерк.       — Двадцать берсеркских монет в начале каждой луны, — сказал Броди.       — Точно, нализался, — заключила Мила. — Десять монет.       Броди хохотнул:       — Я, по-твоему, вчера родился? Пару монет могу скинуть, но не больше…       — Девять.       — Что девять?       — Девять монет за луну.       — Слушай, Твое Высочество, а ты не?..       — Восемь монет. И я не стану пускать слух, почему у тебя отпали усы.       Броди задохнулся от возмущения.       — Торгуются совсем не так, чтобы ты знала! — заорал он. — Двенадцать монет!       — Десять, и Угги может пользоваться очагом, когда захочет!       Мила протянула руку. Броди заскрипел зубами. Некоторое время они буравили друг друга взглядами. Угги пытался совладать с порывом убрать руку Милы.       — Идет, — выдавил сквозь зубы берсерк и хлопнул ладонью по ладони принцессы.       Судя по скорчившейся физиономии Броди, Мила не уступила ему в силе рукопожатия. Берсерк выдернул ладонь и потряс ее в воздухе.       — Плата за первую луну вперед, — буркнул он.       — Сразу, как только вынесешь свои вещи, — бросила Мила.       Стиснув в кулаке носки, Броди подхватил с пола порванную броню, кусок сломанного щита и с оскорбленным видом протопал к выходу. Угги пришлось посторониться в дверях, чтобы не получить щитом по плечу. Когда Броди, бурча себе под нос, удалился, Угги переступил порог комнаты. Он оглядел каменные серые стены, паутину возле оконца и растянутую над головой веревку. Пол под ногами хрустел, как от песка. Мила подошла к нему, взяла под локоть и прижалась к плечу.       — Тебе нравится? — спросила она. В голосе принцессы проскочили неожиданные для Угги робкие нотки.       — Д-да. Да, — повторил он, стараясь звучать убедительно. — Немного прибраться, а с кроватью, думаю, станет уютнее…       — Я могу сказать Броди, что плата будет в конце луны.       — Все порядке. Ты же знаешь, папа оставил мне немного. — Угги похлопал по карману, где скупо звякнуло. — На первое время хватит. А дальше я найду, где раздобыть монет…       — Давай я поговорю с тетей…       — Не надо. — Вышло резче, чем Угги намеревался, и он постарался смягчить голос: — Не беспокойся. Ты говорила, на острове много кто нуждается в дополнительных руках. Я поспрашиваю и найду что-нибудь.       Мила, казалось, хотела возразить, но взглянула на его лицо и смолчала. Чем снова удивила Угги. А потом она удивила его еще раз, когда поднялась на цыпочки и прижалась губами к его щеке. В тот миг комнатушка с серыми каменными стенами показалась Угги укромным уголком.       — Эй! Вот этого здесь не будет, ясно?! — раздался ор позади, а потом ручищи оттолкнули их с Милой друг от друга в разные стороны.       Угги покачнулся, но обрел равновесие. Ему предстояло сделать мгновенный выбор: пихнуть возникшего за их спинами Броди в ответ, или предпочесть второй вариант. Не долго думая, Угги кинулся наперерез и обхватил руками талию Милы. За мгновение до принцесса, взвизгнув разъяренным кабанчиком, кинулась на Броди с кулаками. Она забрыкалась у Угги в руках, пытаясь дотянуться ногтями до лица берсерка. Тот, хоть и был на две головы выше принцессы, испуганно отшатнулся. Угги не без значительных усилий удерживал Милу — он бы ни за что не стал произносить это вслух, но держать своих сестер, даже подросшую Игрид, не говоря уже о Булочке, было в разе легче.       — Еще раз так сделаешь!.. — верещала Мила.       — Если твой Хулиган будет распускать руки в моем доме, — не уступал ей в громкости ора Броди, — или еще где!..       — А то что?!       — Я!.. Я! Доложу, кому следует!       Мила перестала брыкаться. Угги опустил ее на землю — с облегчением, во всех смыслах. Он хотел было убрать руки с девичьей талии, но Мила вцепилась в них, молча приказав оставить там, где им место. При виде этих демонстративных полуобъятий Броди подвигал челюстями, словно заимел непреодолимое желая сплюнуть им под ноги.       — Слушай сюда, — сказала Мила со спокойной, чуть ли не ласковой интонацией. Угги явственно различил в голоске улыбку. Ту, от которой кровь стыла в жилах. — Если я только узнаю…       — Ладно, я… погорячился чутка, — забурчал Броди, поразив Угги неожиданным отступлением.       — …что ты имеешь к этому хоть какое-то отношение…       — Сказал же, погорячился… Хорош. Я-то знаю, у тебя острые зубки. А вот твой Хулиган, — берсерк неожиданно ткнул пальцем за плечо принцессы, — готов поспорить, этого еще не знает.       Мила дернулась в руках Угги. По лицу Броди расползлась ухмылка, которая Угги совсем не понравилась. Мила зашипела, как рассерженная гусыня:       — Если я узнаю, что ты обижаешь моего Хулигана… Если ты только попробуешь его как-нибудь испортить…       — Спасибо, Броди, — сказал Угги чуть громче, чем позволял себе обычно. Оставив одну руку на талии Милы, он протянул ладонь берсерку. — Думаю, мне подходит твое предложение.       Повисла долгая пауза. По физиономии Броди нельзя было сказать, что он оказался к ней готов. После некоторого промедления он протянул ладонь, и договор был скреплен рукопожатием. Угги не показал вида, что почувствовал, как пальцы Броди с каждым мгновением сжимались все сильнее.       Когда рукопожатие закончилось, Мила взглянула на Угги, — содержание ее взгляда пока осталось для него загадкой, — а потом — уже из-под нахмуренных бровей, с отчетливым грозным предупреждением — на Броди. Она поднесла два пальца к глазам, а затем ткнула одним в сторону берсерка. Тот демонстративно фыркнул и сложил руки на груди.       — Я зайду вечером — сказала Мила.       Она привстала на цыпочки, чмокнула Угги в щеку, — Броди в это время с брезгливым видом смотрел в потолок, — и вышла из комнаты.       Берсерк посторонился в дверях, пропуская ее, но кинуться провожать не спешил, разве только удостоверился взглядом. Когда входная дверь хлопнула, Берсерк перевел взгляд на Угги. Не спеша, ковыряя языком в зубах, он с ног до головы оглядел нового соседа.       — Еще одно правило, — сказал Броди. — Никаких воительниц на ночь.       Угги вскинул брови.       — Я и не собирался…       — И никаких жалоб Миле.       — Кажется, ты говорил только про одно правило…       — Дослушай, ты!.. — Броди щелкнул языком. — Отчаянный Хулиган. Принцесса не должна услышать от тебя ни одной жалобы в мою сторону, усек? И тогда, когда Король Защитников Крыла спросит меня — а он спросит, — о моем новом соседе, я, так и быть, возможно расскажу ему, какой тот паинька и как чинно держится за ручки с его младшей сестренкой. Это ясно?       — Честное предложение, — ответил Угги.       Броди, похоже, очень хотел сплюнуть на пол, но, глянув на нового хозяина комнаты, передумал. Он было развернулся уйти, но задержался на пороге.       — И да, если… — заговорил он, вполоборота глянув на Угги. — Если Мила пожалуется мне на тебя… Придется подыскать тебе новую комнату. В Берсеркской тюрьме. Или Горной Темнице Новой Кальдерии. Слыхал о такой?       — Нет, — честно ответил Угги.       Берсерк фыркнул и теперь уже точно повернулся к выходу. Угги его окликнул:       — Броди! Почему ты… — В последний момент Угги решил поменять вопрос. — Почему ты назвал меня отчаянным?       — А как тебя еще назвать-то?       Броди хмыкнул, как будто Угги спросил его о какой-то очевидной глупости. Он еще раз окинул взглядом нового соседа и запыленную комнату, как будто привыкая к новому предмету в знакомой обстановке.       — Располагайся, — бросил Броди через плечо, уходя. — И приберись тут, что ли.       Берсерк захлопнул за собой дверь, оставив Угги в окружении каменных стен. Паутина в углу комнаты всколыхнулась, как и натянутая под потолком веревка. Угги еще раз оглядел свое новое пристанище. Между стеной и двумя сундуками он заметил веник, которого прежде не видел. Не долго думая, Угги освободил того из плена. Веник оказался крепкий, словно им никогда до этого не пользовались. Неожиданно в окошко под потолком заглянули солнечные лучи. Посчитав это хорошим знаком, Угги принялся за уборку, потихоньку свыкаясь с мыслью, что на ближайший неизвестный срок это комнатушку он будет называть своим домом.