Часть 20 «Дом»

Джодах вошёл в квартиру без стука. Тишина встретила его. Тяжёлая, плотная, какая бывает только в местах, где давно не слышали детского смеха. Он закрыл за собой дверь и пошёл по коридору, не оглядываясь. Тадмавриэль сидел в гостиной. Услышав шаги, он медленно поднялся с кресла. Поправил манжеты рубашки. Посмотрел на Джодаха спокойно, без удивления. — Вы не имеете права, — сказал он. Голос был ровным, без эмоций. Констатация факта. — Имею. — Джодах прошёл мимо него, даже не взглянув. Остановился в центре комнаты. — Апелляция удовлетворена. Решение суда первой инстанции отменено. Я забираю мальчика. Тадмавриэль смотрел на него. Долго. Потом чуть заметно покачал головой. — Он не может сам принимать решения. — Где он? Пауза. Тадмавриэль перевёл взгляд в сторону коридора, ведущего на второй этаж. — Второй этаж. Третья дверь налево. Джодах кивнул. Развернулся и пошёл. Тадмавриэль не двинулся с места. Просто стоял и смотрел ему вслед. --- Лестница скрипнула под ногами. Коридор на втором этаже был длинным, с несколькими дверями. Джодах насчитал их, остановился у третьей слева. Толкнул дверь. Ло сидел на кровати. Пустой взгляд, сжавшиеся плечи, руки на коленях. Он даже не повернулся на звук шагов. Смотрел в одну точку на стене, где когда-то, наверное, висела картина или рисунок. Теперь там было пусто. — Ло. Тишина. — Ло, я пришёл. Медленно. Очень медленно. Сначала дрогнули ресницы, потом чуть повернулась голова. Ло поднял глаза. Посмотрел на Джодаха. Взгляд был пустым. Выжженным. Таким, каким смотрят люди, которые долго жили в темноте и перестали ждать света. Но в самой глубине, там, где уже ничего не должно было остаться, теплился огонёк. Крошечный, почти незаметный. Но он был. — Джодах? — Голос был тихим, ровным, безжизненным. Но в нём появилось что-то живое. Едва уловимое. — Я. Пошли. Джон ждёт. — Джон? Огонёк стал ярче. Совсем чуть-чуть. Как спичка в темноте. — Он помнит? — спросил Ло. — Он никогда не забывал. Две недели боролся. И победил. Ло смотрел на него. Медленно, очень медленно, на лице появилось что-то — не улыбка, нет. Слишком рано для улыбки. Просто тень того, что могло бы когда-нибудь стать улыбкой. — Я знал, — сказал он. — Я знал, что он придёт. — Пошли. Ло встал. Ноги слушались, но он покачнулся — слишком долго сидел неподвижно, тело отвыкло двигаться. Джодах шагнул к нему, подхватил под руку. — Я сам. — Обопрись. Ло опёрся. Вместе они вышли в коридор. --- Тадмавриэль стоял в гостиной, у окна. Обернулся, когда они спустились. Смотрел на Ло. Ло смотрел на него. Тишина повисла между ними, тяжёлая, как камень. — Ты ещё поймёшь, какую ошибку совершил, — сказал Тадмавриэль. Всё так же ровно. Без злости, без сожаления. Просто слова. Ло остановился. Посмотрел на отца долгим взглядом. В его пустых глазах что-то мелькнуло. Не страх. Не гнев. Не боль. Что-то другое. То, что росло эти две недели, пока его ломали. То, что не дало сломаться до конца. — Нет, — сказал он. Тихо, но твёрдо. — Это ты поймёшь. И вышел. Тадмавриэль остался стоять у окна. Один. --- Машина ждала у подъезда. Джодах открыл дверцу, помог Ло сесть. Сам сел за руль. Ло смотрел в окно на дом, который оставлял позади. На окна, за которыми провёл две недели ада. На дверь, за которой остался отец. — Он больше не придёт? — спросил Ло. — Не придёт. — Почему ты так уверен? — Потому что я не пущу. Ло кивнул. Откинулся на сиденье. — Джон правда ждёт? — Правда. — В аэропорту? — Да. Ло закрыл глаза. По щеке скатилась слеза. Одна. Он даже не заметил. — Поехали, — сказал он. Машина тронулась. --- Джон стоял у стеклянной стены и смотрел на взлетающие самолёты. Руки дрожали. Двое суток без сна. Бесконечные звонки адвокатам, судьям, Джодаху. Он спрятал руки в карманы, но дрожь не проходила. Саймон стоял рядом. — Сядь, — сказал он. — Ты мешаешь людям. — Не могу. — Можешь. Ты просто не хочешь. — Если я сяду, я начну думать. А если я начну думать — сойду с ума. — Ты уже сошёл. Два дня назад. Джон усмехнулся. Криво. — Спасибо за поддержку, Саймон. Где они? — Через двадцать минут приземлятся. — Двадцать минут. — Да. Джон ходил по залу. Саймон смотрел на него и молчал. Ровно через двадцать минут двери открылись. Джон увидел Джодаха сразу. Высокого, беловолосого, в тёмно-фиолетовом костюме. А рядом... Ло. Он шёл медленно, держась за руку Джодаха. Каждый шаг давался с трудом. Он был страшно худым — футболка, которую Джон узнал (свою старую), висела на нём как на вешалке. Ключицы выпирали так, что казалось, кожа вот-вот порвётся. Лицо осунулось, под глазами тёмные круги. Но глаза смотрели прямо на Джона. — Ло, — выдохнул Джон. Он шагнул к нему. Подошёл ближе. Осторожно, будто боялся спугнуть, взял за руку. — Я здесь, Красавчик. Я здесь. Ло смотрел на него. Медленно, очень медленно, его пальцы сжались в ответ. — Ты пришёл, — сказал он. Голос был тихим, севшим. — Пришёл. — Я ждал. — Я знаю. Прости, что так долго. — Ты пришёл. Это главное. Ло шагнул к нему и прижался. Просто стоял, уткнувшись лицом в плечо. Джон обнял его — осторожно, боясь сделать больно. — Пойдём домой, — сказал он. — Пойдём. --- В машине Ло сидел рядом с Джоном, держа его за руку. Смотрел в окно на огни города. Другого города. Другой страны. Другой жизни. — Ты как? — спросил Джон. Ло подумал. — Пусто, — сказал он. — Но... тепло. Рядом с тобой тепло. — Это уже что-то. — Да. — Спина болит? — Очень. — Глен посмотрит. Всё будет хорошо. Ло кивнул. — Расскажешь, что там было? — Не сейчас. — Хорошо. Когда захочешь. Ло кивнул. Посмотрел на их сцепленные руки. — Я боялся, что ты не придёшь, — сказал он тихо. — Я всегда приду. Запомни это. — Запомнил. — И знаешь что? — Что? — Ты молодец. Ты справился. — Я просто лежал. — Ты выжил. Это главное. Ло молчал. — Я думал о смерти, — сказал он вдруг. Джон замер. — Там, у отца. Психолог говорил... говорил, что если бы я умер, всем было бы легче. И я думал. Много. — Ло... — Я знаю. Теперь знаю, что это неправда. Джодах сказал. Ты бы не выжил. — Не выжил бы. — Поэтому я здесь. — Поэтому ты здесь. Ло кивнул. Откинулся на сиденье. — Я устал, — сказал он. Ло закрыл глаза. Через минуту дыхание выровнялось — он уснул. Джон смотрел на него. На острые скулы, на тёмные круги, на беззащитное лицо во сне. — Две недели, — прошептал он. — Две недели они тебя ломали. А ты выжил. Машина ехала в сторону дома. --- Дома их ждали. Ло открыл глаза, когда машина остановилась. Посмотрел на знакомый дом. На свет в окнах. — Приехали? — спросил он. — Приехали. Пошли. Ло вышел из машины. Ноги слушались лучше, но он всё равно опёрся на Джона. Дверь открылась. Первым был Цитрус. Огромный золотистый пёс вылетел на улицу, замер на секунду, глядя на Ло, а потом рванул к нему. — Цитрус, — выдохнул Ло и опустился на колени. Пёс лизал его лицо, руки, скулил, вилял хвостом так, что казалось, сейчас оторвёт. Ло обнимал его и молчал. Из-за угла вылетел Домин. Тявкал, прыгал, пытался пролезть между Ло и Цитрусом. — И ты здесь, — Ло погладил его. Домин взвизгнул от счастья. Аффа вышла царственно, села в стороне и смотрела. Но в её взгляде было что-то — может быть, одобрение. Тристис спрыгнула с подоконника и подошла к Ло. Ткнулась головой в руку, замурлыкала. Ло погладил её. Чёрная кошка прикрыла глаза от удовольствия. — Все здесь, — сказал Ло. — Все. Он обвёл взглядом комнату. Джон, Саймон, Молли, животные. Всё на своих местах. — Я дома, — сказал он. — Да, Красавчик. Ты дома. Через час приехал Глен. Он вошёл быстро, с медицинским чемоданчиком, кивнул всем и сразу прошёл к Ло. — Привет, чемпион. Давай посмотрим, что они с тобой сделали. Ло кивнул. Позволил себя осмотреть. Глен ощупал спину, попросил наклониться, повернуться, поднять руки. Ло выполнял всё молча, только иногда шипел, когда боль становилась слишком сильной. — Снимки делали? — спросил Глен. — У отца должны были. Но я не знаю, где они. — Сделаем новые. Глен достал портативный сканер. Провёл им вдоль позвоночника. Смотрел на экран. Он был белым как мел. Джон стоял у стены, не дыша. Пять минут. Десять. Глен выпрямился. Посмотрел на экран. Потом на Ло. Потом на Джона. — Джон, — сказал он. — При Ло? — Говори. Глен вздохнул. Сел напротив Ло. — Ло, то, что я скажу, может быть тяжело. Но ты должен знать. Ло кивнул. — Ещё один день, — сказал Глен. — Один день в том состоянии, без корсета, с теми нагрузками. Ещё одно резкое движение. Падение. Неудачный поворот. И позвонок бы сместился. Ло слушал молча. — Позвонок C4—C5. Смещение на миллиметр в ту сторону — и ты бы умер. На месте. В лучшем случае — остался бы парализованным. Навсегда. Тишина. — Две недели ты ходил без корсета. Две недели твоя спина была без защиты. И каждый день, каждый час, каждую минуту ты был в шаге от этого. Ло кивнул. — Я знал, — сказал он. — Чувствовал. Глен посмотрел на него долго. — Сейчас будем исправлять. Новый корсет. Полный покой минимум неделю. Потом реабилитация. Ты будешь жить. Будешь ходить. — Спасибо, — сказал Ло. Глен улыбнулся. Устало. — Не за что, чемпион. Ты главное — держись. --- Первая еда После ухода Глена Молли принесла бульон. Лёгкий, прозрачный, тёплый. — Попробуй, — сказала она тихо. — Совсем понемногу. Ло взял ложку. Попробовал. — Вкусно. Съел три ложки. Потом ещё две. На пятой ложке его лицо изменилось. — Ло? — Джон напрягся. Ло резко встал, чуть не опрокинув стул, и рванул в ванную. Джон побежал за ним. Ло стоял на коленях перед унитазом, его выворачивало наизнанку. Бульон выходил обратно вместе с желчью. Каждый спазм отдавался дикой болью в спине — мышцы сокращались, дёргали позвоночник, даже сейчас, в тугой повязке, и Ло зажимался ещё сильнее, пытаясь прекратить это, но остановиться не мог. — Ло! — Джон опустился рядом, придержал его за плечи. — Прости, — прохрипел Ло между приступами. — Я не... я хотел... спина... — Тихо. Тихо. Не говори ничего. Ло вырвало ещё раз. Потом ещё. Потом началась сухая рвота — желудок пытался вытолкнуть наружу хоть что-то, но уже нечем было. Каждое сокращение мышц живота отзывалось прострелом в позвоночнике. Через пять минут Ло обессиленно повис на руках Джона. Дрожал, дышал тяжело, но рвота прекратилась. — Прости, — повторил он. — Я не специально. Спина... из-за спины... — Я знаю. Глен говорил — желудок и спина связаны. Когда одно болит, другое не принимает. — Я хотел съесть. Правда хотел. — Знаю. Джон помог ему подняться. Подвёл к раковине, дал прополоскать рот. Ло стоял, держась за край, белый как кафельный пол. — Организм отвык, — сказал Джон. — Желудок сжался. Плюс спина... Будем понемногу. По глотку, по ложке. Ло кивнул. Через час Молли принесла ложку бульона в маленькой чашке. Ло выпил. Подождал. Желудок молчал. — Хорошо, — сказала Молли. — Завтра ещё. — Спасибо, — сказал Ло. Молли улыбнулась и погладила его по голове. — Ты справишься, малыш. Мы все тут. Ло посмотрел на неё. Потом на Джона. Потом на животных, которые устроились рядом. — Всё работает? — спросил он. — Всё работает, — ответил Джон. И впервые за долгое время это было правдой. ———————— Примечание: Квартира Тадмавриэля — двухэтажная, с гостиной на первом этаже и спальнями на втором. Ло занимал третью комнату слева по коридору. Оттуда его и забрал Джодах.