Часть 19 «Две недели»

Ло узнал об этом случайно. Вернулся из школы, зашёл на кухню за водой и услышал обрывок разговора. Джон говорил по телефону, стоя у окна, и лицо у него было такое, что Ло замер на пороге. — ...подал документы? Когда? Как он вышел из тюрьмы? Почему я не знал? Пауза. — Как это «признание недееспособным»? Он же ребёнок, какие могут быть... Пауза. — В Иллии? Нет, он не имеет права... Что значит «международное соглашение»? Джон обернулся, увидел Ло, и его лицо стало совсем каменным. — Я перезвоню, — сказал он и нажал отбой. — Что случилось? — спросил Ло. Голос был тихим, но в груди уже разрастался холод. Джон подошёл к нему. Сел на корточки, чтобы быть на одном уровне. — Красавчик, слушай. Отец подал документы в суд Иллии. Хочет, чтобы тебя признали недееспособным. — Что это значит? — Это значит, что если он выиграет, твоего мнения никто не спросит. Тебя просто отдадут ему. Ло почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Но я же... я не хочу... — Я знаю. — Джон взял его за руку. — Я не дам этому случиться. Но мне нужно время. И нужно, чтобы ты был сильным. — Сколько? — Не знаю. Неделя. Две. Может, больше. Ло кивнул. В горле стоял ком. — Я справлюсь, — сказал он. — Знаю. --- Ло не позвали в зал. Он сидел в коридоре на жёсткой деревянной скамейке и ждал. Рядом никого не было — Джону сказали, что он не может присутствовать, Джодах был внутри, адвокаты что-то обсуждали в другом конце коридора. Ло смотрел на часы. Час. Два. Три. Потом дверь открылась. Вышел Джодах. Лицо у него было каменное. Таким Ло не видео его никогда. — Ло, — сказал он. — Пойдём. — А Джон? — Джон пока не может выйти. Пойдём. Ло встал. Внутри уже разрастался холод. — Что случилось? — Потом объясню. Сейчас надо ехать. — Куда? — К отцу. Решение суда. Тебя признали недееспособным. Твоего мнения не спрашивали. Ло смотрел на него и не верил. — Но я же... я же говорил... я хотел... — Я знаю. Но они не спросили. Ло почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Джон... Джон обещал... — Джон сделал всё, что мог. Но не успел. Решение приняли час назад. Тебя должны были отправить с отцом сегодня вечером. Но я вызвался сопровождать. Ло поднял на него глаза. — Ты повезёшь меня к нему? Джодах посмотрел на него долго. — Да, — сказал он. — Поехали. --- Они сели в машину Джодаха. Чёрную, с тонированными стёклами, пахнущую кожей и чем-то холодным. Ло молчал всю дорогу. Смотрел в окно на проплывающие мимо дома, деревья, людей. Думал о том, что Джон сейчас, наверное, рвёт и мечет. Что Саймон, наверное, уже собирает новую папку документов. Что дома его ждут животные, Молли. А он едет в другую страну. — Джодах, — сказал он тихо через час. — М? — Ты меня тоже отдашь? Джодах посмотрел в зеркало заднего вида. Встретился с ним взглядом. — Нет. — Но ты же везёшь... — Я везу тебя. Но не к нему навсегда. Джон подал апелляцию. Её будут рассматривать две недели. Всё это время ты должен быть у отца. По закону. Ло замер. — Две недели? — Да. — А потом? — Джон сделает всё, чтобы забрать тебя. Ло смотрел на него. В глазах была пустота. — А если не получится? — Получится. Он гений. Ло кивнул. Откинулся на сиденье. — Две недели, — прошептал он. --- Джодах оставил Ло у отца вечером. Он стоял на пороге дома Тадмавриэля и смотрел на мальчика. Ло был бледен, молчалив, но держался. Глаза ещё живые. — Я вернусь через две недели, — сказал Джодах. — Ровно. Обещаю. Ло кивнул. Джодах ушёл. Дверь закрылась. Тадмавриэль стоял в гостиной и смотрел на сына. — Проходи, — сказал он. — У нас много времени. Ло прошёл. Сел на стул. Смотрел в пол. — Ты будешь жить здесь, — сказал отец. — Как раньше. — Хорошо. — И с тобой будет работать один человек. Он поможет тебе понять, что правильно. — Хорошо. Тадмавриэль улыбнулся. — Молодец. Послушный мальчик. --- На второй день в доме появился человек. Невысокий, с гладкими волосами и очками в тонкой оправе. Улыбался мягко, говорил тихо. — Здравствуй, Ло. Я буду помогать тебе. — Помогать? — Да. Разбираться в том, что происходит. В твоих чувствах. В твоих отношениях с братом. Ло насторожился. — У меня всё хорошо с братом. — Правда? — Человек улыбнулся ещё мягче. — А почему тогда он тебя здесь оставил? — Он вернётся. Ему нужно время. — Время? Интересно. А что может быть важнее тебя? Ло замолчал. — Понимаешь, Ло, — человек подался вперёд, — Джон — очень занятой. У него бизнес, учёба, куча дел. Ты для него — обуза. Сейчас он, наверное, уже забыл о тебе. — Неправда. — Правда. Подумай сам. Сколько времени он на тебя тратил? Сколько денег? А что ты даёшь ему взамен? Ло смотрел в пол. — Ты просто проект, — продолжал человек. — Способ почувствовать себя хорошим. А теперь, когда стало сложно, он исчез. — Он вернётся. — Уверен? Ло молчал. В первый же день, как Ло переступил порог дома отца, с него сняли корсет. Ло стоял посреди комнаты, а психолог держал в руках жёсткую конструкцию, которая последние месяцы держала его позвоночник. — Зачем? — спросил Ло. Голос дрогнул. — Это только иллюзия, — сказал психолог. — Ты думаешь, что тебе это нужно. Но на самом деле это просто способ тебя контролировать. — Нет. Мне правда нужно. У меня спина... — У тебя спина болит, потому что ты в это веришь. — Психолог улыбнулся ещё мягче. — Если перестанешь верить, перестанет болеть. Ло смотрел на корсет в его руках. Хотел забрать. Хотел надеть обратно. Но что-то внутри уже начинало ломаться. — Сними сам, — сказал отец, стоявший в дверях. — Если тебе правда нужно, ты наденешь. Но сначала сними. Ло медленно, очень медленно, расстегнул вторую часть корсета. Психолог забрал его и унёс. — Молодец, — сказал отец. — Умный мальчик. --- Дни тянулись бесконечно. Каждое утро приходил тот человек. Говорил, говорил, говорил. Слова въедались в голову, как кислота. Ты обуза. Ты проект. Он забыл тебя. Ты никому не нужен. Ло пытался сопротивляться. Вспоминал Джона, его улыбку, его «красавчик», его бесконечное терпение. Но воспоминания тускнели. К концу первой недели Ло перестал спорить. — Ты понимаешь теперь? — спрашивал человек. — Да, — отвечал Ло. — Джону ты не нужен? — Да. — Ты останешься здесь? — Да. Ответы были механическими. Глаза — пустыми. Тадмавриэль заходил по вечерам. Смотрел на сына, удовлетворённо кивал. — Хороший мальчик. Скоро ты станешь таким, каким должен быть. Ло молчал. Но что-то ещё теплилось. Где-то глубоко, на самом дне. Без корсета спина болела всё сильнее. К третьему дню Ло не мог нормально сидеть. Спина ныла, тянула, стреляла при каждом движении. Он старался не двигаться, лежать неподвижно, но даже от этого становилось только хуже. — Болит? — спросил психолог. — Да. — Это пройдёт. Ты просто расслабился. Тело должно привыкнуть, вернуться в тонус. Ло кивнул. Слова психолога въедались в голову, переплетались с болью. К пятому дню дышать стало трудно. Каждый вдох отдавался болью в позвоночнике. Ло лежал на кровати, боялся шевельнуться, и думал, что, наверное, это нормально. Наверное, так и должно быть. — Ты сам снял корсет, — напоминал психолог. — Я к нему не прикасался. Ты сам принял это решение. — Да, — отвечал Ло. Голос был пустым. — Значит, это твой выбор. Ты не хочешь его носить. — Да. Больше он не просил корсет обратно. --- Ло почти перестал есть. Не потому что не хотел. Просто не мог. Каждый кусок вставал поперёк горла. А когда заставлял себя — желудок не принимал. — Ешь, — говорил отец. Ло пытался. Съедал ложку, другую — и бежал в ванную. К концу первой недели его рвало даже от воды. — Организм очищается, — объяснял психолог. — Это нормально. Привыкнет. Ло кивнул. Смотрел в тарелку и не видел еды. Только пустоту. К концу второй недели он похудел так, что рёбра можно было пересчитать. --- Пустота. К концу второй недели внутри почти не осталось ничего. Ни страха, ни боли, ни надежды. Только пустота. Тихая, холодная, бесконечная. Но маленькие искры жизни не могли погасить. Ло сидел в своей комнате часами, глядя в стену. Почти не думал. Почти не чувствовал. Но когда за окном пролетали птицы, он провожал их взглядом. Когда ветер шевелил листья, он смотрел, как они танцуют. Когда заходило солнце, он смотрел, как гаснет свет. Он всё ещё был жив. Где-то там, глубоко. — «Я помню, — думал он. — Я помню дом. Я помню Джона. Я помню, что меня ждут.» И этого было достаточно что бы не сломаться до конца. Пока что.