Глава 9

Я бросила пристальный взгляд на свое отражение в зеркале в спальне и поморщилась. Дело было дрянь. Я никогда не найду, что надеть, тем более, в такой спешке. Я подумывала послать Дафне письмо с отказом, сославшись на личные обстоятельства или срочные дела в Министерстве, — но даже малейший шанс, что она воспримет это как нечто связанное с Роном, заставил меня отказаться от этой идеи. Было ясно: выбора у меня нет. Я должна была ехать. Мне нужно было показать всем, что публичные нападки Риты Скитер меня нисколько не задевают. И что может стать более красноречивым доказательством, чем мое появление на ежегодном Празднике Урожая в поместье Гринграссов? Если уж Гринграссы и были чем-то известны, так это репутацией самой богатой и самой завидной чистокровной семьи Британии. Вывод: Я просто обязана была пойти на этот приём и наконец увидеть, что же тут такого особенного. Одно лишь это приглашение, вероятно, стоило дороже, чем моя аренда за месяц. Такое изящное, глянцевое, и на нем красовались два прекрасных слова: Съёмка запрещена Но в моём прозрении была одна загвоздка, один аспект, который я упустила. Мне почему-то не пришло в голову, что Дафна все еще может дружить с тем самым человеком — или что он тоже будет там. Три часа спустя На вечеринке в честь Праздника Урожая не было парящих фонарей и сельских танцев. Не было и осенних украшений. Суть была не в сборе урожая и не в пышности осенних красок, а в том, как их можно интерпретировать. Клянусь, было ощущение, будто я ступила в музей современного искусства прямо из ада. Ах, да, я говорила про дресс-код? Я явилась в ярко-алом коктейльном платье с сережками в виде кленовых листьев (уверяю вас, они были очаровательны), тогда как все остальные были одеты в нейтральные тона. Не будь тут бесплатного бара, моя тревожность без сомнения возросла бы в десять раз. Я стояла, чувствуя, как на меня каждую секунду падают взгляды. Делая все возможное, чтобы игнорировать их, я знала, что люди узнают меня и, несомненно, гадают, с какого перепуга знаменитое семейство Гринграсс допустило на свой прием такую отчаянную, развращенную секс-маньячку, как я. Конечно, с последним трудно спорить — но разве я отчаянная? Рита Скитер сильно преувеличила, публикуя это. Уверена, даже её занудная натура не сможет отрицать, что переспать с Оливером Вудом — это не признак отчаяния. Но эти события теперь казались такими далёкими. Я повернулась, с бокалом шампанского в руке, и заметила Гарри и Джинни, беседующих с каким-то стариком из российского Министерства. Нет, уж, спасибо. Тут мой взгляд, оторвавшись от них, упал на другую сторону двора, метров за десять, где я заметила Рональда — одного. Обстановка была далеко не идеальной, но я пришла на этот вечер в том числе и для того, чтобы наконец положить конец тяжелому молчанию между нами. Как назло, в тот самый момент, когда я набралась достаточно уверенности, чтобы впервые за более чем четыре года подойти к нему, я почувствовала, как кто-то тронул меня за плечо. Как раз в это время фоновая музыка стала громче, вторя громкому ритму в моей груди, пока я фокусировала внимание на источнике этого прикосновения. Я подняла глаза и одновременно отшатнулась — ошеломленная. Меньше всего на этом торжестве я ожидала встретить того, кто стоял теперь напротив. Вместо знакомых мне белокурых волос и серых глаз я увидела тёмные волосы и ясные, голубые глаза. «НОТТ?» — я моргнула, уставившись на него. Эти ясные голубые глаза скользнули по мне с головы до ног. «Грейнджер, — приветствовал он меня с той же ухмылкой, что и семь лет назад. — Симпатичные сережки». Я скривилась. «Большое спасибо». Нотт улыбнулся, но не рассмеялся. «Скажи, — затем произнес он. — Как поживаешь? Чем ты занималась все это время?» «Помимо зависания на балконах в чем мать родила? — невозмутимо отхлебнув шампанского, спросила я. — Да ничем, собственно…» На этот раз он рассмеялся. «Боялся об этом заикаться». Я приподняла бровь, бросив на него красноречивый взгляд. «Почему? Ничего же такого, чего ты там раньше не видел». На его лице на мгновение промелькнула тень какого-то иного чувства, но тут же его вновь окутало привычное спокойствие. Я неспешно пошла рядом с ним, и мы направились от бара через двор, подальше от любопытных глаз. «Итак… — начала я, заполняя паузу. — Ты все еще… э-э…» «Курю травку?» Я кивнула, окинув взглядом округу, чтобы оценить, не подслушал ли кто наш разговор. Нотт смотрел на меня с интересом. «Сейчас при себе ничего нет, но я уверен, что Астория найдет нам чего-нибудь, когда костер разожгут». «Костер? — переспросила я. — Звучит… как подготовка к жертвоприношению, если честно». Он рассмеялся. «Ну, ты же на собрании чистокровных…» «…и я здесь единственная маглорожденная…» «…сложи два плюс два и…» Я рассмеялась вместе с ним, не в силах больше сдерживаться. «Скажи, что это все не всерьез». «Сама скоро узнаешь», — поддразнил он, засунув руки в карманы и поглядывая на меня, пока мы шли. «Черт. Кажется, я по тебе правда скучал». «Правда? — передразнила я, закатив глаза. — Как трогательно». «Я серьезно, — он фыркнул, слегка подтолкнув меня. — Я давно хотел с тобой связаться, но… не знал, как у тебя обстоят дела с Уизли». На мгновение я не поняла, о чем говорит Нотт. «А, — сообразила я. — Ты не знал, что мы…» «Расстались», — закончил он. «Стоит ли вообще спрашивать?» «Нет, — быстро ответила я. — На всем этом полушарии планеты не хватит алкоголя, чтобы напиться до состояния, когда я готова рассказать эту историю». «Неужели?» «Еще как». Нотт бросил на меня дьявольский взгляд. «Теперь я обязан узнать». «И не думай, — заверила я его, ругая себя за то, что вообще завела об этом речь. — Хватит обо мне. Расскажи, чем ты сам все это время занимался». «Да и рассказывать-то нечего, честно. Я уже целую вечность учусь в Академии Целителей». «В Академии Целителей? — повторила я, изумленно. — Это же потрясающе!» Он улыбнулся моему энтузиазму по отношению к учебе — в этом мы были похожи. «Так и будет, когда закончу». «Ужасно завидую. Я и сама думала поступить в Академию Целителей». «Тебе бы понравилось, — сказал он. — Там сплошные конспекты и экзамены, и никакой светской жизни». Я просила на него сердитый взгляд. «Очень смешно». «Это правда, — рассмеялся Нотт. — Никаких тусовок. Никакой личной жизни. Ничего». «Погоди, значит, все это время ты был один?» Его выражение лица дрогнуло. «Я несколько месяцев встречался с Асторией». «И что случилось?» «Ей был интересен кто-то другой». Что-то в его тоне говорило мне, что в этой истории кроется нечто большее. «Я знаю этого человека?» Нотт взглянул через двор, на большую группу наших бывших однокурсников, совершенно невозмутимо, словно это была давнишняя история. «Он вон там». Мне следовало бы догадаться, что так и будет, — но в тот миг, когда я повернулась, чтобы проследить за его взглядом, я с изумлением обнаружила, что чьи-то глаза уже устремлены на меня. Эти глаза метались между мной и Ноттом, словно пытаясь определить степень нашего знакомства. Я сглотнула и продолжила наблюдать, узнав серый цвет этих глаз и ту остроту, что была так сильна, что едва не вышибла из меня воздух. «Маркус Флинт», — сказал Нотт, развеивая мои предположения. «Погоди, — я замерла, глядя на него. — Она тебя променяла на Маркуса Флинта?» Он медленно кивнул. «А это… так странно?» «У Маркуса Флинта меньше личности, чем у клея для накладных ресниц Пэнси Паркинсон, — выпалила я без тени смущения. — …а ты — веселый, и умный, и обаятельный, и остроумный, и с тобой охуенно приятно проводить время — не говоря уже об этих волосах». Нотт бросил на меня насмешливый взгляд. «Неужели Гермиона Грейнджер только что материлась?» «Да брось, — отмахнулась я, не подозревая о человеке за углом. — Я точно помню, что ты слышал это от меня как минимум… сколько раз, четыре?» «Легко все семь», — парировал Нотт, и его взгляд на мгновение перенесся с меня на человека позади. «Драко! Друг, где ты, черт возьми, пропадал?» Я побелела, на мгновение оглянувшись, прежде чем заметила мелькнувшую в периферийном зрении прядь светлых волос. Затем я и вовсе отвернулась от них, слушая, как старые друзья обмениваются любезностями и вспоминают былое, пока в их разговоре не воцарилась тишина, и всё их внимание не сосредоточилось на мне. Снова музыка сменила темп. На этот раз она стала медленнее, в ритме со моими движениями, пока я неохотно поворачивалась к молодым людям лицом. Нотт смотрел на меня с любопытством на лице, в то время как его друг взирал на меня с таким ледяным безразличием, что и Сириус Блэк мог бы позавидовать. «Привет», — пробормотала я ему. Блондин окинул меня взглядом с ног до головы, без сомнения, критикуя выбранный мной наряд. «Добрый вечер», — довольно резко ответил он. Нотт смотрел то на одного, то на другого, приподняв бровь. «Я чую тут некоторую напряженность». «Никакой напряженности», — отрезали мы в унисон. «Ну да… — он рассмеялся. — Что ж, я пойду к бару, если что. Дети, ведите себя прилично». Я открыла рот, чтобы остановить его, предотвратить этот момент, сделать что угодно — но он исчез, не дав мне и слова вымолвить. Затем я уставилась в пол, отказываясь смотреть куда бы то ни было еще. Было унизительно уже то, что мне снился этот претенциозный засранец, но остаться с ним наедине было настоящей пыткой. Отдаленной мыслью я вспомнила, как он месяц назад появился на моем пороге с той пленкой, — тогда я была слишком ошеломлена, чтобы сказать что-либо, даже поблагодарить. Казалось, он был столь же онемевшим, потому что тишина между нами затянулась на мучительные три минуты, пока наконец он не решился заговорить со мной, используя слова, состоящие более чем из одного слога. «Эти сережки довольно… праздничные», — заметил он. Я сглотнула, щеки пылали. «Я просто… да… — я сделала движение, чтобы снять проклятые вещицы, потянувшись к застежкам, и замерла в ужасе, обнаружив, что волосы в них запутались. — О, черт… э-э…» Малфой пару минут наблюдал за моей борьбой с сережками, прежде чем решил, что это зрелище невыносимо. «Дай я», — вмешался он, звуча более раздраженно, чем озабоченно. «Вот». Я протянула ладонь, чтобы он положил их туда, но через секунду поняла, что он оставил их на мне. Чувствуя мое недоумение, он показал мне свои запонки, которые были по большей части ловко скрыты, но все же серебряные и все же в форме березовых листьев. «Празднично», — должна была бы я парировать таким же ледяным тоном. Вместо этого я уставилась на эти запонки и улыбнулась. Он не ответил на улыбку — не то чтобы я ожидала этого. «Спасибо, — добавила я, сочтя это необходимым. — За все». Малфой уставился на меня, прежде чем единожды кивнуть. «Полагаю, много чего запутывается в этих волосах». «Э-э… — Пауза. — Я вообще-то о пленке». Он моргнул. «А, об этом». «Да, об этом. У меня тогда не было возможности поблагодарить тебя, потому что, ну, ты сам знаешь, как бывает с похмельем…» Казалось, это его не развеселило. «Ладно… — продолжила я, глядя на бар, где сидел Нотт. — Пожалуй, мне пора… но… было приятно… поболтать… наверное». Наступила довольно долгая пауза, в течение которой он ничего не говорил, и я, уже не в силах выносить неловкость, повернулась, плотно сомкнув веки, и собралась было шагнуть к бару, как почувствовала легкое прикосновение к своему плечу. Я взглянула налево и увидела его руку. «Постой, — произнес он. — Мы… Мы можем поговорить где-нибудь? Наедине». Я остолбенела. «Э-э… Конечно. Да».