Часть 17

      Глаза Роджера расширились от неверия, но он всё равно успел заблокировать мою атаку. Наши шансы были равны: моё тело слабое, но воля сильна; у него — предсмертное состояние, но та же мощь воли.       Мой удар, пропитанный хаки вооружения, легко был остановлен. Контратака Роджера пришлась на моё колено, которое я успел поставить правильно. Но сила удара была чудовищной — меня выбросило в воздух.       Я пронёсся через землю, оставив за собой глубокую борозду, и с глухим стуком приземлился обратно. Шея противно хрустнула, но к счастью, кроме боли, больше ничего. Колено, хоть и защищённое хаки вооружения, не устояло — перелом был неизбежен.       Выпрямив раздробленную кость, я позволил действовать проклятию: колено встало на место, но сопровождалось ужасным хрустом костей и треском хрящей. Боль разлилась по ноге, но я стоял. И готов продолжать. — Что с тобой произошло, Рэм? — серьёзно спросил Роджер, подходя ближе. — И как ты стал минком?              Я хищно улыбнулся и выпрямился во весь рост. Одежда начала трещать по швам, шерсть на теле встала дыбом. Глаза налились кровью, когти потемнели, а руки словно налились тяжестью.       Я сознательно загонял тело за предел. Пусть оно не выдержит. Пусть сломается. Что такое смерть для истинного бессмертного? Ничего. Мне был нужен настоящий бой. И хотя бы капля мести. — Я уже спрашивал, — медленно сказал я. — Веришь ли ты в перерождение? В моём случае это не вопрос веры. Я испытал его на собственной шкуре. — Я согнул ноги и рванулся вперёд, словно сжатая пружина. — Получай, Голд Д. Роджер! — заорал я. Мой удар врезался прямо в его блок. — Божественное отторжение! — рявкнул Роджер.       Меча у него не было. Но это ему ничуть не помешало. Удар обрушился мне в грудь с чудовищной силой. Воздух выбило из лёгких, тело словно разорвали изнутри, и меня отбросило назад. Но боли я не боялся. Я рассмеялся, кувыркаясь в воздухе, и с силой вбил ноги в землю, останавливаясь. — Ты слаб, Роджер! — заорал я. — Слишком слаб! — Импульс всё ещё рвал тело, превращая его в сплошную боль. — КХА!!!— Ха-ха-ха! — я выплюнул кровь и рассмеялся. — Получай, Роджер! — Я напитал руку хаки вооружения до предела. Тело не выдерживало: мышцы рвались, кости протестующе трещали, по руке стекала тёплая кровь. Но меня это уже не волновало. — Ха-ха-ха! Давай, Рэм! — ответил он тем же смехом и замахнулся кулаком. — БУМ!!! — Удар взорвал землю под нами. Почва разлетелась в стороны, песок и пыль взмыли в воздух, смешавшись с каплями крови. — Роджер!!! — заорал я, выжимая из этого тела всё до последнего. — Рэм!!! — рявкнул он в ответ, вкладывая ещё больше силы.       Между нашими кулаками начал формироваться плотный красный шар. От него исходило давящее ощущение — боль, ярость, воля и непреклонное стремление к свободе. Красные молнии рвали воздух и били по земле, которая уже не выдерживала. С каждой секундой шар разрастался, становясь всё нестабильнее. И я понимал: если он лопнет — больно будет прям очень.       Борьба не продлилась долго. Роджер пересилил моё слабое тело, и вся энергия хлынула на меня, словно цунами. Я почувствовал, как верхняя часть тела была буквально смята — кости трещали, мышцы рвались, а плоть разрывалась, оставляя только нижнюю часть целой… и то в ужасном состоянии. — Ва-ха-ха-ха! — рассмеялся Роджер, наблюдая, как я регенерирую. — Я победил, Рэм! — тыкая пальцем в меня. Я фыркнул, с силой ударив его по кисти руки. — Повезло, — прохрипел я сквозь зубы. — Ничего больше. — Ладно, этот раунд за тобой, Роджер. Впустишь в дом или как? — добавил я, выпрямляясь по максимуму. Он звонко рассмеялся и махнул рукой: «Да, заходи».

***

Дом стоял на небольшой поляне, окружённой редкими деревьями. Постройка была простой, но прочной — явно не для красоты, а для удобства и защиты. Стены из грубо сколоченных досок, крыша — тёмная черепица, слегка покосившаяся от времени и ветра. Через щели в стенах пробивался свет, а сквозь открытые окна доносился запах свежего хлеба и древесного дыма.       У входа стоял небольшой деревянный крыльцо с выцветшей краской. На нём свисали верёвки с сушёными травами и овощами — забота Руж о доме чувствовалась в каждой мелочи.       Внутри было уютно, но сдержанно. Большой очаг в центре комнаты прогревал всё помещение. Рядом стоял стол с грубыми скамьями, на полках аккуратно лежали посуда, книги и разные мелочи — оружие, инструменты, карты. Ничего лишнего, только самое необходимое.       Руж, очевидно, держала порядок: всё на своих местах, каждая вещь имела назначение. Стены украшали несколько карт и заметки, свидетельствующие о путешествиях и опыте обоих. Комната дышала практичностью и спокойной дисциплиной — идеально для тех, кто привык к жизни в пути.       Снаружи, на небольшой веранде, стояли деревянные бочки с водой и примитивные тренажёры для поддержания силы. Было видно, что дом жил своей жизнью — в нём отдыхали, готовились и просто проводили время.       Руж поднялась с кресла, нахмурившись, и внимательно посмотрела на меня. — Рэм… ты что, устроил здесь почти катастрофу?! — сказала она, оглядывая глубокие борозды на земле перед домом и слегка обгоревшую траву. Я хищно улыбнулся, отряхивая с шерсти остатки крови и песка. — Что? Это был… разминка, — пробормотал я, но в голосе слышалась ирония. Роджер, всё ещё стоя с лёгкой улыбкой, пожал плечами: — Да уж, Рэм, твоя «разминка» едва не снесла полдеревни. — Ха-ха-ха, — рассмеялась Руж, — и это твоя вина, Роджер, что у тебя такие друзья! — Я хмыкнул на слове "друзья", чувствуя, как кости всё ещё хрустит при каждом движении. — Серьёзно, — добавил Роджер, — тебе стоит отдохнуть. Тело слабое, но воля у тебя, как всегда, непробиваемая. — Ха! — рыкнул я, сжимая кулак, — слабое тело или нет, я не собираюсь забывать то что вы со мной сделали. — Руж скрестила руки, но в глазах промелькнула тревога: — Ты что, не понимаешь? Даже если выиграл бы, тебе бы это всё равно ничего не дало. Ты просто довёл себя до предела… — Предела для меня нет, — спокойно ответил я, улыбаясь хищно. — Смерть? Смерть — это только ещё один шанс проверить себя. — Роджер слегка покачал головой и усмехнулся: — Ладно, раз уж ты здесь… хочешь поесть, отдохнуть? — Я лишь странно посмотрел на него, и в воздухе между нами снова повисла напряжённость. Даже находясь в такой обстановке мы понимали — обида никуда не делась.       Предложение Роджера вполне можно было считать перемирием — молчаливым согласием оставить старые обиды в прошлом. Я и правда не сказать чтобы сильно злился из‑за собственной смерти… Но умереть от куска летящего булыжника — это было, мягко говоря, неприятно. Я фыркнул и потер шею, где до сих пор ощущался фантомный отголосок удара. — Ладно, — буркнул я. — Допустим, мы забыли прошлое. — Роджер лишь широко ухмыльнулся. — Ва-ха-ха-ха! Как скажешь, как скажешь. — Руж вздохнула и покачала головой, но в её взгляде больше не было тревоги — скорее любопытство, и интерес к моей персоне. — Проходи уже, — сказала она. — Ты выглядишь так, будто сейчас развалишься прямо на пороге. — Я хмыкнул и шагнул внутрь. — Спокойно. Я ещё крепче, чем кажусь. — Хотя тело при этом думало совсем иначе.

***

— Что будешь делать, Рэм? — спросил Роджер, сидя на веранде и глядя куда‑то вдаль. — Не знаю, — спокойно ответил я.       Этот вопрос преследовал меня каждое перерождение. Я жил. Проживал очередную жизнь. Умирал. И начинал всё сначала. Каждый раз искал, чем заняться. Искал новую цель, к которой можно идти. Но что мне ещё нужно?       Я пережил Пустое столетие. Я видел эпоху Рокса и распад его команды. Бывал в Мари Джоа, строил торговые пути, создавал грузовые проекты, показывал себя экспертом в экономике и торговле. Во многом я преуспел. Но в одном — нет. Я так и не научился защищать тех, кто был мне дорог.       Джой… Только он дожил до возраста, в котором смерть уже не пугала. Все остальные ушли раньше. Рокс. Моя первая жена. Мои потомки. Мой род — небесные драконы Мориса, из которых я остался последним и не смог продолжить линию. Я не смог их уберечь. Сколько бы раз ни начинал заново.       Роджер понял моё молчание. Он хотел помочь — это чувствовалось сразу, — но не знал как. И дело было не в словах. Он нутром ощущал, что я старше него. Намного старше. После того как я рассказал ему о перерождении, всё встало на свои места.       Почему я выживал там, где должен был умереть. Почему даже самые смертельные раны не становились концом. У меня был таймер. До определённого момента я просто не мог умереть. — Значит, — наконец сказал он, — ты всё ещё ищешь не силу. — Я усмехнулся. — Силу я давно перерос, — ответил спокойно. — Она никогда не была проблемой. Проблема в том, что каждый раз, когда я её получал… я оставался один. — Роджер нахмурился и скрестил руки. — Ты ищешь то, что нельзя взять кулаком. — Именно, — кивнул я. — Я ищу что-то, что не исчезнет после очередной смерти. Не эпоху. Не имя. Не страх, который будут помнить. — Я посмотрел на него прямо. — Я ищу причину остаться. — На веранде повисла тишина. Даже ветер будто стал тише. Роджер медленно выдохнул, а затем усмехнулся — не громко, без смеха. — Знаешь, Рэм… — сказал он, — я умираю. — Я уже знал. Но всё равно промолчал. — И мне тоже не нужна сила, — продолжил он. — Я хочу прожить остаток времени так, чтобы не жалеть. — Он повернулся ко мне. — Может, в этот раз ты просто… не будешь убегать вперёд? — Руж, стоявшая у двери, ничего не сказала. Но её взгляд был тёплым и настойчивым. Я отвёл глаза. — Посмотрим, — тихо ответил я. — Я плохо умею оставаться на одном месте. — Значит, всё-таки ты останешься? — улыбнулся он. Я неохотно кивнул, стараясь скрыть всё, что бурлило внутри. — Не думай, что это знак слабости, — пробормотал я, скрестив руки. — Просто… пока нет другого дела. — Роджер рассмеялся тихо, без громкого хохота, но с лёгкой радостью в глазах. — Хорошо, Рэм. Пусть будет так.       Он махнул рукой, приглашая меня пройти внутрь. Руж улыбнулась и подала мне кружку с чаем. В этот момент тишина на веранде уже не казалась пустой — она была наполнена спокойствием, редким для этого места после недавней битвы. Я сделал глоток, почувствовав тепло. И впервые за долгое время позволил себе немного расслабиться.