Часть 20

— Опять я встречаюсь с ним… — пробормотал я у себя в сознании, но в реальности уже двинулся.       Удар, невероятно быстрый, прошёл мимо цели. Вильям быстро поднял ногу и врезал её прямо в моё солнечное сплетение. Сила была невероятной. Грудная клетка прогнулась внутрь, дыхание вырвалось наружу, а мышцы словно свело электрическим током.       Я взлетел вверх, но не успел собраться — следующий его удар, кулаком на полном приводе, пришёлся прямо в голову. Тело рухнуло на землю, мозг ещё пытался осмыслить происходящее, но боль и сила хаки давили всё сильнее. Я стиснул зубы, собирая остатки сил. Каждая клетка моего тела кричала о боли, но Королевская Воля не дала мне упасть полностью. — Ей, пес, я ожидал от тебя лучшего, — усмехнулся он, приземляясь на землю. — Ну да ладно.       Он достал свою трёхлезвийную косу. — Всё равно герои долго не живут. Удар был невероятно быстрым. Я едва успел увернуться, но гад сумел зацепить мою руку, отрезав её.       Я рухнул на колени, но мгновенно моя регенерация включилась. Потери от двух ударов были восстановлены, а отрезанная рука вернулась на место, словно никогда её и не было. Все вокруг замерли на мгновение. Моё тело, восстанавливающееся с такой скоростью, мгновенно бросилось в глаза даже Вильяму. — Хм… — пробормотал он, с удивлением глядя на мою руку. — Не думал, что минки способны на такое… — Я выпрямился, сжав кулаки и готовясь к следующему удару.       Я не стал ждать второго удара. Мгновение регенерации дало мне преимущество — и я рванул вперёд. Скорость моего тела стала почти неуловимой, хаки вооружения вспыхивали на кулаках, сжимая каждый удар в смертельный импульс. Вильям, стоящий передо мной, встретил атаку с одинаковой силой. Его собственная мощь была невероятной — едва ли не равной Роксу. — Хмм… минк, — спокойно сказал он, будто это была обычная разминка, а не смертельная битва, — посмотрим, на что ты способен.       Я ударил первым, кулак врезался в его защиту, но сила Вильяма отбросила меня на шаг назад. Он тут же контратаковал. Удар пришёлся не просто по корпусу — ощущалась скорость, которая могла сломать кости обычного человека. Я успел увернуться только за счёт рефлексов и хаки.       Не теряя ни секунды, я рванул снова. Сжатые лезвия ветра взорвались по воздуху, кулаки рвались к цели, тело двигалось как единый механизм, а регенерация удерживала меня на пределе. Каждый удар Вильяма был смертельно точен, каждый шаг — расчётлив, но я отвечал тем же. — Хорошо… — пробормотал я, ощущая каждую частицу силы противника. — Тогда будем играть всерьёз.       Он улыбнулся. Холодно. Мощь и уверенность во всём, что он делает, были абсолютными. И я понимал: сейчас нет права на ошибку. Бой между нами — это не просто сражение, это столкновение сил, и мне придётся использовать всё: скорость, хаки, регенерацию и Королевскую Волю.

***

      Бой тянулся. Не минуты — вечность, растянутая болью. Я уже давно не считал удары. Тело превращалось в месиво, собиралось обратно, снова рвалось. Кости ломались быстрее, чем успевали срастись, мышцы горели так, будто их поливали расплавленным железом. Но я стоял. Стоял и не пускал их дальше.       Моряки и агенты CP натыкались на меня, как на стену. Живую, кровавую, проклятую стену. Я бил, отталкивал, ломал, сбивал с ног — не убивал, когда мог, лишь отбрасывал, выигрывая секунды. За спиной деревня трещала и рушилась, но люди бежали. Я видел это краем глаза. Видел — и это было достаточно.       «Она здесь…». Я знал это. Чувствовал каждой клеткой. Я специально оставил Руж на острове. Поставил всё на один бросок.Если Гарп не успеет — мы умрём вместе. Мне — всё равно. Но не ей. Не ребёнку, что ещё даже не видел неба. Эйс должен родиться. Должен увидеть мать. Должен узнать, что такое забота — не крики толпы, не цепи, не эшафот. И не Маринфорд.       Очередной удар Вильяма вбил меня в землю. Я услышал, как что‑то внутри лопается окончательно. Мир поплыл, зрение залило кровью, регенерация замедлилась — тело было на пределе. Он подошёл ближе. — Ты уже не держишь, — сказал он спокойно. — Всё кончено. — Я закашлялся, но всё же усмехнулся. — Нет… — прохрипел я. — Пока я дышу — вы не пройдёте. — Я снова поднялся.       Шатаясь. Ломаясь. Злясь. Королевская воля вспыхнула в последний раз — не бурей, а упрямым огнём, который не гаснет даже под пеплом. Земля под ногами задрожала, слабые попадали, сильные замерли на долю секунды. И именно в эту долю… Я почувствовал это. Грубую, тяжёлую, до боли знакомую волю. Не адмирала. Не агента. — …Успел, — выдохнул я, улыбаясь сквозь кровь. Я ещё стоял. Ещё держал. И этого было достаточно... Гарп пришел. — Я рад, что смог… — прошептал я сквозь кровь. — Ещё чуть‑чуть. Нужно выиграть ещё немного времени. Сделать так, чтобы Гарпа не заметили. Чтобы он нашёл Руж. Чтобы они ушли. — Я выпрямился, заставляя тело держаться на одной лишь воле. — ВИЛЬЯМ Р. ВОРОБЕЙ, ТЫ НЕ ПРОЙДЁШЬ! — заорал я.       Королевская воля вырвалась наружу на последнем издыхании. Это была не ярость. Не жажда власти. И даже не желание победить. Это была чистая боль. Боль человека, пережившего невозможное. Боль того, кто хоронил всех, кто был ему дорог. Боль того, кто снова и снова искал цель, зная, что прежняя уже недостижима. Боль того, кто сейчас стоял один — защищая деревню не от пиратов, а от своей же крови. От Дозора. От Правительства.       Воздух задрожал. Земля под ногами треснула. Слабые рухнули без сознания, сильные застыли, будто их придавило чем‑то невидимым. Даже Вильям на мгновение остановился. Я стоял. Ломанный. Израненный. Но живой. И пока я стоял — они не проходили.

*от лица Гарпа*

      Я шёл быстро, но осторожно. Не бежал — спешка выдаёт. Женщина дрожала у меня на руках. Лёгкая, слишком лёгкая. Я чувствовал напряжение её тела, страх, который она пыталась спрятать. Но она не кричала. Смотрела вперёд и молчала. Сильная.       За спиной гремел ад. Не просто бой — задержка. Намеренная, упрямая, безнадёжная. Я понял это сразу. Он не пытался победить. Он платил собой за время. Каждый удар, каждая вспышка воли — не для славы, не для мести. Для того, чтобы мы прошли. Чтобы нас не заметили. — Всё будет хорошо, — сказал я тихо, больше себе, чем ей.       Она кивнула. Слишком спокойно для того, кто понимает, что происходит. Она знала. Или догадывалась. Мы свернули с основной дороги, ушли туда, где лес глушил звуки, где воля боя уже не доходила так ясно. И только там я позволил себе на секунду остановиться.       Я стиснул зубы. Этот чёртов минк… Он знал, чем это кончится. Знал, что не выйдет живым — по‑настоящему живым — из этого. И всё равно остался. Не попросил. Не потребовал. Просто встал и держал. Я не оглянулся. Если бы оглянулся — мог не уйти. — Ты должен жить, — сказал я, уже не ему, а в пустоту за спиной. — Ты слишком дорого платишь. — Руж сжала край моего плаща. — Он… — начала она и замолчала. — Я знаю, — ответил я. — Я всё понял.       Мы пошли дальше. Прочь с острова. Прочь от казни, о которой даже не знаю. А за спиной всё ещё гремел бой. И впервые за долгое время мне было стыдно, что я — выживу, что я принадлежу Морскому Дозору.

***

— Кха… — я снова сплюнул кровь, даже не пытаясь вытереть пасть. Вильям смотрел на меня так, будто перед ним стояла ошибка мира. — Да что ты за тварь такая… — прошипел он и рванул вперёд.       Удар. Ещё один. Коса прошла по телу, разрезая мышцы, дробя кости, проходя сквозь внутренности. Я улетел назад и врезался в землю, в уже размолотый участок почвы. Боль накрыла мгновенно — не взрывом, а волной, растянутой и липкой. Я вдохнул — и тут же захлебнулся кровью.       Но проклятие уже исправляло ошибку. Мышцы срастались. Кости вставали на место. Органы возвращались туда, где должны быть. И вместе с этим возвращалась боль. Не та, что от удара. А та, что возникает, когда тело заново переживает собственное разрушение. Микротрещины. Микроразрывы.       Тысячи мелких повреждений, которые тут же зарастают — и тут же появляются снова, потому что я продолжаю выжимать из себя всё. Хаки текло по телу, как перегретая энергия, прожигая нервы, сосуды, сухожилия. Каждое движение отзывалось постоянной, непрекращающейся болью, будто меня держат на грани между смертью и жизнью — и не дают упасть ни в одну из сторон. Вечная регенерация. Вечная боль. И всё по кругу. — ТЫ ПРОСТО НЕ КОНЧАЕШЬСЯ! — взревел Вильям и снова ударил.       Я принял удар. Потом ещё один. И ещё. Я поднимался сразу. Не потому что было легко — а потому что иначе нельзя. Тело дрожало не от усталости — от перегруза. Оно работало на максимуме, каждую секунду исправляя само себя, и от этого ощущение было такое, будто меня медленно перемалывают изнутри. Но я всё равно шагнул вперёд. — Я и не должен… — прохрипел я. — Пока они не ушли. — эти слова я сказал внутри себя.       Я чувствовал это. Где‑то далеко, за пределами боя. Они ушли. И теперь каждая новая рана, каждый новый разрыв, каждое мгновение этой бесконечной боли — уже имело цену. Я стоял. Я принимал удары. И мир ничего не мог с этим сделать.       Очередной удар я не успел прочитать. Просто не смог. Мир смялся в линию, и меня унесло далеко — тело проскользило по земле, оставляя за собой рваную полосу. Регенерация сработала сразу, как всегда. Кости встали на место. Мышцы сомкнулись. Дыхание вернулось. Но вместе с этим пришло нечто другое. Боль.       Не резкая. Не вспышка. А невыносимая, постоянная, будто всё тело одновременно кричит изнутри. Я попытался вдохнуть — и сорвался на крик. Я орал. Долго. Пока горло не обожгло. Пока голос не стал хрипом. А потом — тишиной.       Вильям догнал меня и остановился неподалёку. Он не атаковал. Просто смотрел, как я корчусь на земле, как тело продолжает чинить само себя, разрушая меня всё сильнее. — Конец… — вырвалось у меня беззвучно. Не вслух. Внутри. — Мне уже всё равно. Я смог продержаться.       Я чувствовал это ясно. Время выиграно. Цена уплачена. «Моё время вышло», — спокойно подумал я. Зрение плыло. Я видел, как шерсть начинает выпадать клочьями, будто тело больше не может удерживать даже внешнюю форму. Кожа сохла, стягивалась, трескалась и осыпалась, словно организм просто отказывался существовать дальше. Не от ран. Не от ударов. От перегруза.       Будто меня держали под чем‑то невидимым, слишком мощным для любого живого существа. Сила, воля, регенерация — всё работало одновременно, без остановки, без передышки, и теперь тело просто… распадалось, не находя равновесия. Я лежал. Сознание ускользало. Но внутри не было паники. Только усталое понимание. Я сделал всё, что мог.       Настало время нового перерождения. Мысль пришла спокойно, без страха и без сожаления — как итог, а не конец. Только бы не он… Я не хочу открыть глаза в теле Эйса. Не хочу забирать жизнь того, кого защищал любой ценой. Это было бы хуже любой смерти. Я выдержал боль, выдержал распад, выдержал бесконечную регенерацию — но этого я бы не вынес.       Сознание медленно гасло, словно кто‑то убавлял свет. Мир терял форму, звук, цвет. Осталась лишь пустота и тихое ожидание. Я знал одно: я не ошибся. я не опоздал. я не отступил. Если судьба хоть сколько‑нибудь справедлива — пусть Эйс родится. Пусть живёт. Пусть сделает свой выбор сам. А я… я снова начну сначала. Как всегда.