Часть 21

      Ожидание оказалось долгим. Странное состояние — будто вот-вот уснёшь, но сознание упрямо держится. Мысли уже не шли стройно, они всплывали и тонули, цеплялись друг за друга и тут же растворялись. Не было боли, не было тела — лишь ощущение времени, растянутого до бесконечности.       Я не видел. Не слышал. Но осознавал. Секунды тянулись, превращаясь в нечто неопределённое. Я не знал, сколько прошло — мгновения или годы. Иногда казалось, что сейчас всё закончится, и я провалюсь окончательно. Иногда — что так будет всегда.       Я не сопротивлялся. Просто ждал. И где-то в этой вязкой тишине появилось ощущение движения. Не толчок, не падение — скорее мягкий сдвиг, как когда течение медленно меняет направление. Что-то приближалось. Новое.       Открыв глаза уже в новом теле, я медленно приподнялся, прислушиваясь к ощущениям. Тело… маленькое. Детское. Это сразу стало понятно — по тяжести движений, по тому, как непривычно близко казался пол. Меня это не обрадовало, но и удивляться я уже давно разучился.       Я осмотрелся. Помещение было тесным и странно знакомым. Что-то вроде подсобки или погреба. Каменные стены, потемневшие от сырости, вдоль них — стойки с бутылками вина. В углу — бочки с пивом, от которых тянуло кисловатым запахом брожения. Посередине стоял грубый деревянный стол, заваленный сухими закусками: вяленое мясо, орехи, какие-то лепёшки.       Похоже на складское помещение бара. Мой взгляд медленно скользил по комнате, пока не зацепился за одну деталь. Приоткрытая деревянная коробочка на краю стола. Я подошёл ближе и заглянул внутрь. Фрукт. Странно знакомый. До боли, до дрожи знакомый. Часть его была уже съедена — неровный укус, потемневшая мякоть. И в тот же миг в голове что-то щёлкнуло.       Воспоминания хлынули разом. Не как мысли — как удар. Давние, древние, из прошлой жизни, из времени, которое давно должно было быть стёрто. Образы накладывались друг на друга, голоса, ощущения, воля, сила… всё, что я когда-то знал.       Я прозрел. Детское тело задрожало само по себе, будто не выдерживая того, что в него сейчас возвращалось. Руки тряслись, дыхание сбилось, сердце заколотилось так, словно пыталось вырваться из груди. — Я же не мог… — кричало у меня в голове. — Пожалуйста… только не это… я же не мог переродиться в Луффи!       Мысли рвались, путались, накатывали одна на другую, не давая зацепиться ни за одну. Сознание металось, будто загнанный зверь, а тело реагировало само — по-детски, беспомощно. Слёзы потекли сами собой. Горячие, неконтролируемые. Я даже не пытался их остановить. — Нет… — прошептал я вслух, тонким, чужим голосом. — Это неправильно… — хрипло прошептал я, сглатывая ком в горле. — Я не имел права… — Я не хочу… — почти беззвучно. — Я не хочу забирать у него жизнь. Его путь. Его свободу. — Пока паника захлёстывала меня волнами, почти переходя в истерику, уши уловили тихий, жалобный звук — детское бормотание, полное обиды. — Карн, за что ты меня так… — протянул тонкий голос.       Из-за стола показалась взъерошенная чёрная макушка, а затем и сам мальчишка. Лохматые волосы торчали во все стороны, на лице — свежая царапина и надутые щёки. Ни шляпы, ни чего-то примечательного — просто худой, упрямый ребёнок. И в этот момент всё внутри меня оборвалось. — Фух… вот Луффи, — выдохнул я, чувствуя, как напряжение разом уходит из тела.       Сердце всё ещё колотилось, но уже не от ужаса — от облегчения. Значит, я не он. Значит, его жизнь всё ещё принадлежит ему. Но спокойствие продлилось недолго. — …Стоп. — Имя, которое он произнёс, всплыло в голове ещё раз. — Карн. — Я нахмурился, всматриваясь в него внимательнее, уже не как перепуганный ребёнок, а как человек, переживший слишком много жизней. — Я не помню такого персонажа, — мелькнула мысль. — Ни в каноне, ни на задворках сюжета. — По спине медленно пополз холод. Это чувство было знакомым. Слишком знакомым. — Значит, что-то снова пошло не так, — понял я. — Снова.       Как тогда. Со мной. С Роксом. Я перевёл взгляд на свои маленькие руки, потом обратно на Луффи, и впервые за долгое время задал себе по-настоящему опасный вопрос: — Если я не Луффи… то кто я теперь? — И, что куда страшнее, — какую роль этот мир решил навязать мне на этот раз? — Почему ты пытался оттощить меня от этого фрукта. — сказал чуть сердито ребенок, подойдя ко мне и тыкая во фрукт пальцем. — Он же все равно не вкусный. — после этих слов, на удивление, мне дали память этого тела. Быстро усвоив полученные знания и мог лишь сказать одно... — Пиздец.

***

      Имя Карн больше не казалось случайным. Оно тянуло за собой конкретную картину — простую, почти будничную по меркам моря… и оттого ещё более тревожную. Сундук. Обычный, морской, потёртый солёной водой и временем. Такой могли поднять с дрейфующего обломка или вытащить из трюма затонувшего судна.       Именно так всё и было. Во время одного из плаваний команда Красноволосого Шанкса наткнулась на дрейфующий обломок корабля. Без флага. Без имени. Почти полностью разрушенный. В трюме — два сундук. Когда их вскрыли, внутри нашли двух детей.       Одна — девочка. Волосы разделены пополам: с одной стороны — белые, почти прозрачные, с другой — красные, как пламя. Фиолетовые глаза, в которых не было слёз — только немой вопрос. Ута.       Второй — мальчик. Его волосы тоже были странно разделены: одна половина — чёрная, как ночь, другая — светлая, будто выжженная солнцем. Изумрудные глаза смотрели не испуганно — настороженно, как у того, кто уже понял: мир опасен. Карн.       Ни записок. Ни имён.Ни знаков принадлежности. Только дети… и море вокруг. Команда спорила недолго. Такие находки на море — редкость, но каждый пират знает: если море что-то подсовывает тебе — отказаться значит навлечь беду. Шанкс молча смотрел на детей, потом усмехнулся и сказал: — Ну что ж… похоже, теперь нас стало больше. — Их оставили. Не потому что это было правильно. А потому что иначе было нельзя. И вот теперь… я стоял в теле ребёнка, в подсобке бара, и смотрел на Луффи. Фрукт уже был надкушен. История шла своим чередом. Но Карн был здесь. А я — в нём. — Ладно, море… — мелькнула мысль. — Посмотрим, что ты задумало на этот раз.

***

— Э-ЭЙ!! КАРН!! — Луффи замотал головой, упираясь ладонями мне в грудь, но детское тело, хоть и хилое, сейчас держалось на чистом упрямстве. — ФУУУ! ОН ГОРЬКИ-И-ИЙ!! — Терпи, — процедил я с неожиданно жёсткой для ребёнка серьёзностью, вжимая оставшийся кусок ему в рот. — Коль начал — заканчивай. Это не закуска и не конфета. Это выбор. — Луффи захрипел, попытался выплюнуть, но я уже знал этот приём. Рука — за щёку, палец — под подбородок, лёгкий, почти незаметный нажим. — Глотай. — Он всхлипнул… и проглотил. Секунду ничего не происходило. А потом... — ФУУУУУУУУ!!! — Луффи согнулся пополам, схватившись за живот. — КАРН!! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!! ЭТО ХУЖЕ ЧЕМ ЛЕКАРСТВО МАКИНО!! — Я отшатнулся на шаг, тяжело выдыхая. Сердце билось так, будто это я только что съел дьявольский фрукт. — Всё… — прошептал я. — Обратного пути нет.       Я посмотрел на Луффи. Он всё ещё держался за живот, морщился, но уже не плакал. В глазах — растерянность, смешанная с любопытством. Детским, чистым. Я выдохнул и вдруг сам не заметил, как губы растянулись в доброй, почти тёплой улыбке. Такой, какой у меня не было уже… очень давно. — Пошли, — сказал я мягче. — Покушаем что-нибудь нормальное. Мясо. Много мяса. — Мясо?.. — Луффи сразу оживился, даже боль будто отступила. — А правда?! — Правда, — кивнул я. Я ткнул пальцем в пустой сундук. — А это, — продолжил я с максимально серьёзным видом, — было тем, что я должен был охранять до прибытия отца. — Луффи моргнул. — Твоего папы? — Ага, — кивнул я с детской уверенностью. — Но раз ты его надкусил, — я развёл руками, — пришлось убрать улики полностью. — Луффи задумался на секунду. Лицо стало сосредоточенным, почти философским. — А… если надкусил… — он медленно кивнул, — то это уже не считается? — Именно, — совершенно серьёзно подтвердил я. — Если оставить — будут проблемы. Большие. — Тогда всё правильно! — Луффи радостно улыбнулся, явно довольный логикой. — Ты молодец, Карн!       Я едва заметно усмехнулся. Если бы ты знал, сколько миров уже сгорело из-за таких «надкусил». Мы вышли из подсобки. Смех команды Шанкса, запах еды, море — всё это накрыло нас сразу. Идя рядом с Луффи, я мельком посмотрел на его руку. Обычная. Детская. Пока что. — Эй, Карн! — крикнул кто-то снаружи. — Вы где пропадали? — Я сделал шаг вперёд, заслоняя Луффи собой. — Идём есть, — ответил я спокойно. А дальше все было как в каноне, вот только с одним отличием. — Карн! — крикнул ошеломлённый Шанс. — Как ты мог позволить Луффи съесть этот дьявольский фрукт! — сказал тот взяв меня за кроя моей одежды и начав трясти. — Я не знаю-ю-ю! — кричал я, чувствуя, как дёргается тело, а детская голова почти лопается от боли. Шанкс остановился, всё ещё держа меня за одежду, и на мгновение замер, оценивая ситуацию. — Ты понимаешь, что сделал?! — его голос был полон тревоги, но без привычной ярости. — Этот фрукт… он теперь навсегда с Луффи! Ты не можешь это отменить!       Я пытался вырваться, но ещё не научился контролировать силы детского тела. В голове крутилось всё сразу: воспоминания прошлых жизней, сознание Рэм Д. Шебека, моё бессмертие… и теперь ещё Луффи с фруктом. — Я думал… я должен был защитить его… я думал, что иначе… — Шанкс глубоко вздохнул и слегка отпустил меня, сдвинув руку с плеча. Его взгляд смягчился: в нём читалась смесь тревоги и понимания. — Послушай, Карн… — сказал он почти шепотом. — Иногда выбор приходит слишком рано. Но теперь всё, что мы можем — подготовить его к пути, чтобы он выжил и стал тем, кем должен быть.       Я опустил руки, тяжело дыша. Головная боль от фрукта ещё не уходила, но медленно уходило напряжение — я понял: решение было верным. Луффи смотрел на нас с удивлением, глаза огромные, а рот ещё немного разинут. Он даже не понял, что уже всё изменилось навсегда. Я сделал шаг к нему. — Давай есть, — сказал я, прейдя в себя, стараясь придать голосу спокойствие. — Всё остальное — потом. — Шанкс молча кивнул, понимая, что теперь ответственность на мне. И где-то в глубине души я уже знал: это начало новой истории.