Часть 27

      Следующее утро Гарп, разумеется, никому не рассказал о моей тайне — да и кто бы ему поверил. Завтрак прошёл быстро, затем тренировка под его присмотром, а после он решил познакомить нас — и меня в том числе — с одной семьёй.       Их дом находился в глубине острова, на горе Колубо. Место было небезопасным, но сильная женщина и не менее сильный сын сумели не просто выжить здесь, а обжиться. Когда Гарп привёл нас к дому, нас уже встретила знакомая мне женщина. Увидев её, один из самых тяжёлых грузов на моей душе наконец исчез. Это была живая Руж.       Рядом с ней стоял одиннадцатилетний Эйс. Он не прятался, не отводил взгляд и не выглядел растерянным. В его глазах была злость — холодная, выученная, направленная не на нас, а на данную эру. Эйс знал, кем был его отец. Знал это имя, знал, что оно значит, и именно поэтому решил взять фамилию матери — по настоянию Гарпа и с полным пониманием того, что имя «Роджер» принесёт ему не свободу, а цепи. Это был не страх. Это был выбор.       Нас встретили с добродушием. Руж искренне поблагодарила Гарпа за всё, что он для неё сделал, а Эйс называл его дедом — что невольно рассмешило меня. Ещё тогда, на Батерилле, я заметил, что Руж была довольно молода, тогда как Роджер… ну, скажем так, мужчиной в возрасте. Так что Руж вовсе не возражала против того, чтобы Эйс считал Гарпа своим дедом.       После недолгой беседы взрослые решили отправить детей — и меня заодно — погулять и познакомиться поближе. Стоило нам выйти за пределы двора, как Эйс сразу начал качать свои права. Во-первых, он был старше меня и Уты на год, а Луффи и вовсе на три. Во-вторых, он искренне считал нас слабее себя — и, судя по выражению лица, видел в этом неопровержимый факт. — Я тут главный, — заявил он, скрестив руки на груди. — Так что слушаетесь меня. — Луффи тут же расплылся в улыбке. — А ты дерёшься? — с неподдельным интересом спросил он. Эйс фыркнул. — Конечно дерусь. И побеждаю. — Ута прищурилась и наклонила голову, внимательно разглядывая его, словно пытаясь понять, стоит ли вообще тратить на него время. — Самоуверенный, — тихо пробормотала она. Я же лишь вздохнул и посмотрел на Эйса спокойным, почти равнодушным взглядом. — Если ты считаешь, что возраст делает тебя главным, — сказал я, — значит, ты ещё слишком ребёнок, чтобы им быть. — Эйс резко повернулся ко мне. — Чего ты сказал?! — То, что услышал, — пожал я плечами. — Сила — это не только кулаки. И уж точно не крик. — На секунду повисла тишина. В глазах Эйса вспыхнуло раздражение, но вместе с ним — и интерес. Он не привык, чтобы ему отвечали спокойно и без страха. — Значит, ты считаешь себя сильным? — спросил он, делая шаг вперёд. Я посмотрел на него сверху вниз — не из-за роста, а из-за опыта, который он ещё даже представить не мог. — Нет, — честно ответил я. — Я считаю себя опасным. — А что, если я сомневаюсь в твоей «опасности»? — уверенно сказал Эйс, делая шаг ко мне. — А ты не сомневайся, — ответил я спокойно и чётко. Я хлопнул в ладоши, и между ними мгновенно появилась крошечная белая точка — почти незаметная, но давящая на восприятие. Воздух вокруг неё будто стал гуще. — Потому что твои сомнения ничего не стоят.       Я отпустил силу. Тонкий луч расщепления прошёл в считанных сантиметрах от уха Эйса и с сухим, коротким звуком пробил дерево за его спиной, оставив аккуратное сквозное отверстие. Ни взрыва, ни грохота — только результат.       На поляне повисла тишина. Эйс замер. Не от страха — от осознания. Он медленно повернул голову, посмотрел на дыру в стволе, потом коснулся уха, словно проверяя, на месте ли оно. Луффи широко раскрыл глаза. — Ого… — выдохнул он. — Это было быстро! — Ута молчала, но её взгляд стал серьёзным. Она прекрасно поняла: это было не хвастовство и не запугивание — это было предупреждение. — Ты… — Эйс сжал зубы и снова посмотрел на меня. — Ты специально промазал. — Конечно, — пожал я плечами. — Если бы я целился в тебя, мы бы сейчас не разговаривали. — Эйс резко рассмеялся. Грубо, коротко, почти зло. — Чёрт… вот это бесит. — Добро пожаловать во взрослый мир, — спокойно ответил я. — Здесь всегда найдётся кто-то, кто сильнее тебя. Вопрос только в том, признаешь ты это… или умрёшь, доказывая обратное. — Он долго молчал, потом отвёл взгляд. — Ладно, — наконец сказал Эйс. — Считай, ты меня убедил. — Луффи тут же подскочил к нему. — Значит, мы команда?! — Эйс фыркнул, но на этот раз без злости. — Пока нет. Но… — он снова посмотрел на меня. — Я хочу стать сильнее. Намного сильнее. — Я усмехнулся. — Тогда тебе повезло. Ты уже в правильном месте. — Мы договорились заниматься вместе по утрам. — А сейчас, — сказал Эйс, разворачиваясь в сторону леса, — я вам кое-что покажу. — Он уверенно указал вглубь чащи. Видно было, что эти места он знал хорошо — не как гость, а как хозяин. — Там есть одна компания. Думаю, вам стоит с ними познакомиться. — Луффи тут же оживился. — Пираты?! — Нет, идиот, — фыркнул Эйс. — Горные бандиты. — Ута удивлённо приподняла бровь. — Бандиты? — Ага, — кивнул Эйс, продолжая идти. — Главная у них — Кёрли Дадан. Не самая приятная тётка, но если ты ей свой — за тебя порвёт кого угодно.       Я молча слушал, уже зная, о ком речь. Кёрли Дадан. Женщина, которую Гарп использовал как буфер между своим внуком и этим миром. Иногда — как няню. Иногда — как щит. — Она иногда помогала мне и маме, — добавил Эйс, не оборачиваясь. — По просьбе Вице-Адмирала Гарпа. Так что, считай, под его присмотром. — Значит, ещё одна странная семья, — тихо сказала Ута. Я усмехнулся. — В этом лесу других, похоже, не водится.       Тропа становилась уже, воздух — тяжелее, а ощущение чужого присутствия постепенно нарастало. Мы ещё не видели их, но я уже знал: эта встреча станет началом совсем другого этапа нашей жизни. Когда мы подошли к их домику, Эйс даже не подумал стучать. Он просто с размаху вышиб дверь ногой. — Тётя Дадан, у нас гости! — В ответ изнутри раздался глухой удар, чей-то мат и тяжёлые шаги. Дверной проём на мгновение потемнел — а затем наружу вышла она. Кёрли Дадан.       Крупная, коренастая женщина с грубым, прожжённым жизнью лицом. Кудрявые тёмные волосы торчали во все стороны, будто она только что вылезла из драки — или собиралась в неё обратно. На ней была привычная для горных бандитов одежда: поношенная рубаха, жилет, широкие штаны и тяжёлые сапоги, испачканные грязью и пылью лесных троп.       Её лицо было испещрено морщинами и шрамами, а глаза — маленькие, цепкие и злые — мгновенно прошлись по всем нам, словно оценивая, кого можно ограбить, а кого — прибить сразу. В зубах она держала сигару, из которой лениво поднимался дым. — Ты что, совсем охренел, сопляк?! — рявкнула она, с хрустом разминая костяшки пальцев. — Я тебе сколько раз говорила дверь не ломать?! — Она уже собиралась отвесить Эйсу подзатыльник, но вдруг остановилась, заметив нас. — …А это ещё кто такие? Её взгляд задержался на Уте, затем на Луффи, и, наконец, на мне. Чуть дольше, чем на остальных. — Как мне сказала мама, их можно назвать нашими родственниками, — сказал Эйс просто, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.       Я на секунду завис. С Луффи всё было понятно. Если Эйс считал Гарпа дедом, то Луффи автоматически становился для него чем-то вроде младшего брата — пусть и самоназванного, но в этом мире такие узы значили не меньше кровных.       А вот дальше начиналась арифметика, от которой у меня слегка заболела голова. Я и Ута — приёмные дети Шанкса. Шанкс — фактически приёмный сын Роджера. Роджер — родной отец Эйса. Выходит… Роджер — дед для меня и Уты. Шанкс — нам отец. Эйс — сын Роджера. Я медленно выдохнул. — Значит… — пробормотал я себе под нос, — формально мы ему вроде как племянники. — Я поднял взгляд на Эйса и усмехнулся. — Но если честно, в этой семье родословную лучше вообще не трогать. Иначе можно с ума сойти.       Ута тихо хихикнула, явно тоже запутавшись, а Луффи… Луффи вообще не слушал — он уже с интересом рассматривал дом бандитов, словно решая, где тут удобнее всего что-нибудь сломать.       В этот момент я окончательно понял простую вещь: кровь тут была далеко не главным. В этом месте детей объединяли не фамилии, а люди, которые их защищали, кормили и били по голове, когда те делали глупости. А значит… родственниками нас можно было назвать без всяких «если».       Оставшуюся часть дня мы провели у бандитов Дадан. Дом оказался таким, каким я его и помнил: старым, грубым, пахнущим дымом, едой и лесом. Внутри было шумно, грязно и по-своему уютно. Бандиты сначала косились на нас с недоверием, но стоило Эйсу сказать, что мы «свои», как напряжение быстро сошло на нет.       Дадан бурчала, ругалась, грозилась выгнать нас всех к чертям, но при этом уже через полчаса на столе стояла еда, а в котле что-то варилось. Типичная она — сначала крик, потом забота.       Луффи быстро нашёл общий язык с местными детьми и бандитами. Его смех разносился по всему лагерю, и казалось, что он вообще не умеет уставать. Ута держалась ближе ко мне, наблюдала, слушала, иногда тихо напевала себе под нос, пока никто не слышит. Здесь ей было непривычно, но не страшно.       Эйс сначала держался настороженно — он явно привык быть главным среди местных ребят. Но после пары коротких разговоров и совместных дел напряжение спало. Мы сходили к реке, набрали воды, помогли с дровами. Ничего особенного — обычные мелочи, из которых и складывается день.       Под вечер нас отправили в лес — не задание, скорее формальность. Проверить ловушки, собрать хворост. Там мы уже шли вместе, без споров и попыток что-то доказывать. Просто трое мальчишек и девочка, идущие по тропе, где никто не спрашивает, кто ты и откуда.       Когда солнце начало клониться к закату, лагерь снова наполнился шумом. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то ругался. Над костром поднимался дым, и в этом дыме было что-то… спокойное.       Вечером мы ели вместе. Просто сидели у огня, слушали, как трещат дрова. Луффи засыпал прямо на месте, Эйс делал вид, что не устал, Ута тихо прислонилась ко мне плечом. Я смотрел на огонь и думал.       Я сделал много плохого. И сделал много хорошего. Но самым важным моим вкладом было не вмешательство в войны и не сломанные судьбы — а спасение Руж и то, что я изменил мировоззрение Эйса относительно его отца.       Он знает, кем был Роджер. Знает, что именно он открыл Пиратскую Эру и тем самым обрёк мир на хаос, кровь и страдания. За это Эйс, скорее всего, ненавидит его — глубоко, молча, упрямо. Эту ненависть он никогда не признает вслух. Но теперь в ней есть трещина. Эйс уважает силу Роджера.       Не как отца — как человека. Как того, кто дошёл до конца мира, не сломался и не отступил. И именно это уважение делает ненависть ещё тяжелее, потому что признать его — значит предать собственную боль. Он никогда не скажет этого вслух. Ни мне. Ни Гарпу. Ни даже самому себе. Но я знаю — этого достаточно. Иногда изменить будущее значит не спасти мир, а просто не дать одному ребёнку вырасти, ненавидя свое происхождение.