Пружинка

      Драко развалился в кресле, вытянув ноги и небрежно забросив их на стол. Ботинки из драконьей кожи покоились поверх каких-то бумаг, но было плевать. Сквозь плотно задёрнутые шторы пробивалась узкая полоска утреннего солнца, бликуя на тёмных носках обуви. Гудящую голову он откинул на спинку, руки бессильно лежали на подлокотниках.       Он поднял левую, поднёс самокрутку к губам и затянулся. Дым неспешно пополз вверх, растворяясь в темноте. Стало спокойнее.       Драко перевёл взгляд на стену напротив. За ней находилась Гермиона.       Восстанавливать ей ясность сознания оказалось очень изматывающе, долго и сложно. Когда он приступил к работе, была уже ночь, а когда закончил, то за окном всё ещё или уже снова было темно. Сколько прошло времени — сутки, больше? — неважно.       Несколько раз он прерывался, когда больше не мог выносить то количество воспоминаний и информации, что видел в её голове. Драко сползал на пол у её кровати, откидывался назад и закрывал глаза. Сидел так неподвижно до тех пор, пока перед глазами не переставали мельтешить чужие лица и обрывки разговоров. Иногда мерил шагами комнату, растирая ноющие виски. Стоял у открытого окна и курил, впуская в лёгкие морозный воздух. Один раз даже заснул на полу — минут на десять, но не больше.       И неизменно возвращался к ней.       Это было похоже на попытку разобрать чужой шкаф после взрыва: тянешь один обрывок, за ним цепляются ещё пять, и уже не понимаешь, что именно пытался найти. Да уж. Крушить проще, чем собирать обратно.       За время, проведённое в её голове, Драко узнал о Грейнджер больше, чем за все годы, что наблюдал за ней в школе. Он видел её детство, родителей, маггловскую жизнь до поступления в Хогвартс. Видел, как она ревела, когда не могла найти нужную книгу, и по-идиотски, заливисто смеялась, когда Вислый рассказывал ей очередную тупую шутку. Её сомнения, страхи, веру в то, что этот гнилой мир можно изменить.       Оказалось, она стёрла память родителям, чтобы защитить их и чтобы они не грустили в случае её возможной смерти. Какая самоотверженность, однако. Иного от Гермионы он и не ждал.       Узнал, что она любит мятный чай — что довольно иронично — с мёдом и совершенно не переносит ежевику. Читает книги по два, а то и три раза, чтобы запомнить детали. Боится темноты, но никогда никому не говорила об этом. Она начала изучать окклюменцию в Хогвартсе, когда пыталась восстановить память, чтобы понять, что с ней произошло, и никогда не терять себя снова.       «Ну что, Грейнджер, помогло?»       Он узнал, что в Хогвартсе она дружила с мелкой Уизлеттой и они довольно часто прибегали к галлеону с Протеевыми чарами. Драко частенько замечал их вместе, но и подумать не мог, что они были настолько близки. Девчонки трепались обо всём на свете. Обменивались новостями, планировали встречи и делились всякими дурацкими девчачьими секретами вроде того, как сильно рыжая сохнет по Поттеру (вау, как неожиданно!). Гермиона чувствовала себя чужой среди своих, и ей не хватало кого-то, кто понимал бы её с полуслова, а не просто кивал, как эти два болвана. Впрочем, поэтому они с младшей Уизли и снюхались. Рыжая хотя бы видела в ней живую девчонку, а не просто удобный ходячий справочник, который прикроет задницу в любой непонятной ситуации.       И именно она знала про их «тайные» встречи. Каждый раз, когда они с Драко уединялись, Джинни оставалась начеку и в случае чего подняла бы панику.       Драко вышел из головы Гермионы абсолютно обескураженный и с ощущением собственной глупости. Оказывается, эта маленькая рыжая зараза знала практически всё. А он-то считал, что это только их.       То, как Грейнджер им вертела, а он и рад был…       Он зажмурился, присел на край кровати и надавил на глаза основанием ладоней. Грёбаная мигрень. Может, ну его нахер? Было бы проще оставить всё как есть. Не тратить силы и не мучиться. Что будет, когда она снова придёт в себя? Никакой благодарности, естественно. Ненависть, злость, очередная порция лжи, яда и попытка отгрызть ему руку при любом движении в её сторону.       Он отнял ладони от лица и взглянул на Грейнджер.       Да пошла она.       Эта сука совершенно не заслуживала того, чтобы он тратил часы на восстановление её испорченных мозгов.       Драко резко подался вперёд, нависая над ней, и грубо схватил за горло. Пальцы сжались на шее, большой лёг на точку пульса. Он приблизился вплотную, провёл носом по линии челюсти, жадно вдыхая её запах, а затем мазнул языком по щеке. От этого короткого прикосновения его прошибла дрожь. Внутри всё дёрнулось, и напряжение тут же сменилось облегчением.       Но Гермиона никак не отреагировала. Она смотрела в никуда бессмысленным и тупым взглядом, лицо оставалось абсолютно расслабленным. В ней не было ничего от той Грейнджер, которую он хотел. Эта, наоборот, вызвала отвращение.       Драко раздражённо промычал и замахнулся свободной рукой, но ладонь остановилась в дюйме от её лица.       Он хотел её. И ненавидел. Грейнджер каким-то образом заставила его чувствовать слишком много. Он сходил с ума от противоречий.       Занесённая для удара рука сжалась в кулак, и Драко отстранился, оставив на её шее красные следы.       Он не желал иметь перед собой пускающую слюни куклу. Ему не нужно было её тело, если внутри не было той самой Гермионы. Он хотел её личность. Слёзы, злость, страх. То, что делало её — ею.       Вообще, Драко мог бы внушить ей, что они безумно влюблены друг в друга. Или хотя бы что они друзья. Несколько дней работы, и она бы смотрела на него с нежностью и любовью, прямо как она. Но это была бы фальшь. Ещё одна подделка, которую он создал бы сам. А он слишком долго довольствовался лишь иллюзиями, поэтому не хотел очередную. Он желал реальную Гермиону, которая будет ненавидеть его по-настоящему и полюбит — тоже.       Вспомнился Хогвартс. Он ведь уже хотел «взаимности». И чем всё закончилось? Ничем хорошим.       Но тогда он почти ничего не знал о ней. Зато теперь знал слишком много и почему-то был уверен, что в этот раз всё получится иначе.       Да, это займёт время. Она будет брыкаться, смотреть на него с отвращением и пытаться сбежать. Но у них этого времени было хоть отбавляй. Больше никакой спешки. Никаких Поттеров и Уизли, которые могли бы влезть и всё испортить. Он может позволить себе ждать, пока у неё не кончатся силы сопротивляться.       Он прикрыл глаза предплечьем.              За все годы, что Драко её знал, он и так был осведомлён, что она, например, предпочитает джинсы юбкам; пишет правой рукой, но ест левой; ненавидит полёты, потому что боится упасть. Он только удостоверился в своих наблюдениях.       Он узнал, что она боится полной беспомощности и потери контроля, но готова идти против чего угодно, если нужно кого-то защитить.       Теперь он знал её лучше, чем самого себя.       После того казуса в Выручай-комнате, который он предпочёл оставить, потому что это являлось частью их истории, Гермиона очутилась в доме Уизли. Очевидно. Там же ей вручили старую палочку Билла Уизли, так как её собственная находилась у Драко.       Затем появились Поттер с Вислым, и практически всё время они маячили у неё перед глазами. Два недоумка не хотели оставлять её одну, да и Грейнджер сама тянулась к ним.       Когда он это увидел, то прыснул. Жалкое зрелище. Трио великих героев сидели по уши в дерьме и трогательно зализывали друг другу раны. Сбились в кучу, наивно веря, что если держаться за ручки, то смогут всё преодолеть.       Но не тут-то было. Поттер мёртв, Вислый непонятно где, а Драко и Гермиона были вместе. Вдвоём. И никто им больше не помешает.       И ещё кое-что. Невероятно, но факт. Оказывается, они уже встречались и несколько раз Драко был очень близок к Гермионе.       К примеру, в одной из вылазок уже после того, как ему назначили командование миссией по поимке Поттера, он прошёл мимо неё, когда она скрывалась под чарами. Тогда он не придал этому значения и посчитал за очередную неудачу. Но в её памяти увидел, как он тогда прикурил, стряхнул пепел, грязно выругался и трансгрессировал. Если бы Драко тогда…       Ладно, не было смысла сожалеть о прошлом и несбывшемся.       Он посмотрел на золотой медальон в правой руке. Тяжёлый, холодный, украшенный зелёными камнями в форме змеи. Крестраж. Он крутанул его в пальцах, разглядывая тусклый отсвет на гладкой поверхности.       После смерти Поттера Повелитель приказал отнести его тело в подвалы. Что он там собирался с ним делать — Драко особо не волновало, но тем не менее он вызвался, чтобы забрать медальон. Так, на всякий случай.       И вот он лежал у него в руке. Драко подушечками ощущал едва заметную вибрацию. Будто живой.       Как выяснилось из тех обрывков памяти, которые остались в голове Гермионы, этих, так называемых, крестражей у Повелителя было аж шесть штук. Реддл так отчаянно цеплялся за бессмертие и боялся сдохнуть, как обычный маггл, что разорвал свою душу в клочья. Великий Тёмный Лорд, а на деле — просто испуганный старик, который коллекционирует проклятые побрякушки. Какое убожество.       Салазар… Если уж так трясёшься за свою жизнь, возьми обычный камень или ракушку, сделай её крестражем и вышвырни в океан. Хер бы кто её там нашёл до скончания веков, даже если бы перерыл всё дно. Но нет. Этому кретину обязательно подавай пафос: исторические реликвии, золото и прочую хуйню. И оставить подсказки так, чтобы первый же очкастый придурок догадался, что именно нужно искать.       И этому человеку он служил? Драко фыркнул и покачал головой.       Он сунул медальон в карман брюк. Потом, когда будет время. Сейчас с этим было нечего делать.       Он стряхнул пепел на пол, затянулся, выпустил дым в потолок и снова взглянул на стену.       Гермиона.       Интересно, она уже пришла в себя или всё ещё спала? Он закончил с ней часа три-четыре назад и удалился в свою комнату, чтобы немного собраться с мыслями.       Впрочем, почему бы не проверить.              Драко щелчком пальцев растворил самокрутку — дым и пепел исчезли, оставив запах зелья. Как теперь он мог судить — оно было кислым и горьким одновременно. Он поднялся на ноги, но комнату повело в сторону. Пришлось ухватиться за край стола.       Проклятье.       Постояв так немного, он дождался, пока головокружение отступит, и двинулся дальше. Он вышел из комнаты, сделал несколько шагов правее и, остановившись у двери, прижал ладонь к дереву.       Как ему следовало себя вести? Войти, как ни в чём не бывало? Распахнуть дверь, как полноправный хозяин, и с порога напомнить, кому она теперь принадлежит? Бред. Зайти молча, проверить, жива ли, и свалить? Слишком скучно и очень хотелось с ней поговорить. Или, может, включить школьного Малфоя и начать сыпать сарказмом? Ребячество.       Он потёр пальцами переносицу. Ладно, будет действовать по ситуации.       Сняв Запирающие чары, Драко вошёл внутрь.       В комнате было темно, шторы задёрнуты. Кровать оказалась пустой, одеяло сбито в сторону, простыни в беспорядке.       — Гермиона? — позвал он, оглядываясь.       Где она?       Краем глаза он заметил шевеление слева и отступил вправо. Тяжёлый бронзовый подсвечник пронёсся в воздухе там, где только что была его голова. Гермиона, явно не ожидавшая такой реакции, пролетела мимо. Она потеряла равновесие, рискуя упасть. Он, перехватив её за кисти и поперёк талии, прижал к себе.       — Доброе утро, — прошептал он, не разжимая рук.       — Пусти! — закричала она, яростно дёргаясь.       «Но я не хочу…»       Он так скучал. По этой злости, по тому, будто она действительно готова его убить. Теперь всё казалось правильным.       Издав недовольное мычание и проворчав, он с огромной неохотой разжал руки.       Гермиона отшатнулась, поправляя на себе чёрный шёлковый халат в пол с широкими рукавами. Он болтался на ней и сползал с плеча, открывая ключицу. Драко проследил за этим взглядом и с трудом отвёл глаза.       — Это эльфы, — объяснил он, убирая палочку в набедренную кобуру. — Я тебя не трогал. Приказал им помыть, вылечить и переодеть тебя.       И это действительно было так. Сам же Драко направился по собственным неотложным делам.       Хотя мысль о том, чтобы вымыть её самому, нехило будоражила кровь. Но у них ещё будет возможность.       Она сжала край халата в кулак и сделала ещё один шаг назад, увеличивая расстояние.       — Где моя одежда?       — Я её сжёг. Она была грязная, порванная и в крови. Я принёс тебе другую. Она в шкафу.       Гермиона продолжала сверлить его глазами, в которых плескались ярость и недоверие. В нём всё сжалось от желания шагнуть вперёд, сгрести её в охапку и не отпускать. Пальцы дёрнулись, но он проглотил этот порыв, загоняя его глубоко внутрь. Слишком рано.       — Зачем я здесь? Что я тут делаю? — спросила она, потирая запястье.       — Теперь ты будешь тут жить, — спокойно произнёс он. — Ты в безопасности. Тебе больше не нужно ни о чём беспокоиться.       Она прищурилась.       — Что? О чём ты говоришь?       — Именно о том я и говорю, Гермиона. — Драко начал медленно приближаться к ней, не делая резких движений. — Ты больше не будешь бегать непонятно где и прятаться. Сейчас ты в Мэноре, и здесь тебя никто не тронет.       — Я догадалась, где я. Я спрашиваю зачем, — настаивала она, отступая.       Он снова посмотрел на то место, где съехала ткань халата.       — Я уже ответил тебе.       Гермиона, видимо, заметив его пристальный взгляд, поправила одежду и скрестила руки на груди.       — Зачем я тебе? Почему ты на мне зациклился?       Драко взглянул на её лицо. Брови нахмурены, губы плотно сжаты, а щёки горели румянцем. Она была такой красивой, когда пыталась казаться грозной.       — Тебя всю трясёт, — с досадой заметил он.       Гермиона опешила от такой реакции, но тут же разозлилась ещё сильнее и выкрикнула:       — Не уходи от ответа!              Она втянула воздух и вскинула подбородок.       — Ты сошёл с ума, если думаешь, что я просто смирюсь со своим положением и стану твоей послушной пленницей. Что ты собираешься со мной делать? Запереть здесь? Оставить при себе, пока тебе не надоест? ​Пытать?       — Перестань придумывать то, чего нет. — Драко скривился. — Никто не будет над тобой издеваться.       — Я тебе не верю. И не смей прикрываться заботой. Ты всегда был эгоистом, Малфой. Ты совершаешь всё это исключительно ради себя, чтобы…       — Мерлин, — прошептал он себе под нос, возводя глаза к потолку, а затем посмотрел на неё. — Потому что там ты бы сдохла. Так понятнее? Я искал тебя, потому что хотел, чтобы ты осталась жива. И прекрасно знал, чем это для тебя может закончиться. А, и да, — он щёлкнул пальцами, — тебя чуть не скормили змее Повелителя, если ты не знала. И именно из-за меня твоя упрямая задница ещё находится здесь, а не переваривается в желудке у Нагайны. Или, может быть, ты бы хотела составить компанию дементорам в Азкабане? Потому что был и такой вариант.       Драко поморщился и указал на неё пальцем.       — Так что закрой рот и будь хотя бы немного благодарна.       «У меня какое-то дежавю».       Она смотрела на него в полном шоке и неверии, не находя слов. Грейнджер явно не ожидала услышать от него ничего подобного.       — Я не святой, Гермиона, — добавил он уже тише. — Но и не такой ужасный, каким ты меня видишь. Всё, что я делаю — ради тебя. — Он сделал лёгкий шаг вперёд. — Ради нас.       — Не подходи, — потребовала она, выставляя руку вперёд.       Он послушно замер.       — Хорошо. Буду стоять здесь.       — Ещё дальше.       Драко картинно закатил глаза, но шагнул назад. Ему было несложно подыграть.       — Так?       — Ещё.       — Грейнджер, — фыркнул он, невозмутимо глядя на выставленную ладонь. — Если я отойду ещё дальше, мне придётся разговаривать с тобой из коридора.       — Прекрасно.       — Не думаю, что тебе будет слышно.       — Прекрасно, — повторила она.       Драко хмыкнул, но но больше не двигался с места.       Гермиона затравленно осмотрелась по сторонам, но старалась не сводить с него глаз слишком надолго, явно ожидая подвоха.       Он развёл руки в стороны, мол, «как скажешь», сунул ладони в карманы брюк и наоборот откровенно пялился на неё. Взгляд прошёлся по её фигуре снизу вверх. Он залип на том, как нервно и прерывисто вздымается её грудь под тканью. На тонкой и изящной шее. На её пересохших, искусанных губах, которые она то и дело поджимала.       Какого хрена он вообще себя сдерживал?       У него больше не было никаких ограничений, как в школе. Вот она — бери и делай что хочешь. Кто ему запретит? Да и заслужил, в конце концов, за все мучения, разве нет? Здесь никого не было, кроме них. Он мог подойти ближе, прикоснуться. Мог вообще не спрашивать разрешения, а сгрести её за волосы, поставить на колени и трахнуть. Выбить из неё всю дурь. Взять без всех этих разговоров, и это решило бы половину проблем. Она бы поняла своё место.       Так почему?       Ответ нашёлся почти сразу: по правде говоря, ему нравилась эта игра. Её злость лишь подогревала азарт постепенного завоевания. Взять силой было бы слишком скучно. Куда интереснее отвоёвывать её шаг за шагом, пока она сама не перестанет шарахаться от него. А значит, придётся потерпеть. Не хватать её каждый раз, когда хочется и не пользоваться тем, что она никуда от него не денется.       Драко усмехнулся про себя. Забавно. Ещё пару часов назад он сам убеждал себя, что ему нужна настоящая, кусающаяся Грейнджер, а не то безвольное нечто. Ну вот, пожалуйста. Получи и наслаждайся. Она скалилась и готова перерезать ему глотку. Мечты сбываются. Теперь придётся стиснуть зубы и терпеть последствия своего же выбора.       — …палочка?       — Что? — переспросил он, моргнув и вернулся к её лицу. Всё такому же недовольному.       — Где моя палочка?       — Нет, — сразу обрубил Драко, понимая, к чему она клонит, и прокашлялся. В горле пересохло.       — Что «нет»? Я спросила, где она.       — У меня.       — Верни.       — Нет.       — Почему?       — Потому что ты попытаешься убить меня и сбежать. — Он пожал плечами. — А я слишком долго тебя искал, чтобы так легко отпустить. Ты не представляешь, чего мне это стоило.       — Боже! — Она всплеснула руками. — Ты… Ты так легко обо всём этом говоришь. У меня в голове не укладывается. Как ты вообще нашёл нас? Я наложила столько чар, что никто не мог…       — Не без труда, — признался он с грустной улыбкой. — Ты действительно неплохо спряталась…       Ткань на её плече снова съехала, открывая светлую полоску кожи. Похоже, халат оказался ей великоват. Нужно будет подогнать по размеру. Хотя… может, не стоило? Драко сглотнул и задержал взгляд на открывшемся участке. Он словил себя на том, что уже перенёс вес на другую ногу, готовый сделать шаг и остановился.       Ему срочно нужен был перерыв. Свалить отсюда, встать под ледяной душ, выпить и вырубиться хотя бы на пару часов. Иначе он своими же руками похерит всё, ради чего так старался.       Он не хотел, чтобы было как тогда.       — Я оставлю тебя, Гермиона, — выдавил он, стараясь не смотреть на неё. — Эльфы подадут завтрак. Поешь, пожалуйста. Не скучай.       Он развернулся и уже дошёл до двери, когда до него донеслось:       — Постой.       Он оглянулся через плечо.       — М?       — Где Гарри?       Драко замер. Рука, лежавшая на дверной ручке, застыла. Он не сразу ответил, переваривая услышанное.       — Ты спрашиваешь о…       — С ним всё в порядке?       Драко открыл рот, закрыл, потом опять открыл. Она не помнила о смерти Поттера? Но…       Он внимательно посмотрел на Гермиону. Она выглядела искренней, словно действительно не знала и ожидала увидеть его живым.       Драко приоткрыл дверь.       Хм. Это могло быть полезным.       — Пока да, — солгал он, выходя в коридор. — Отдыхай.

🍰🍰🍰

      Весь оставшийся день Драко провёл у себя в спальне. Ему нужен был отдых. Гермиона — это замечательно, но ему нужны были силы и бодрость, чтобы быть готовым к тому, что могло случиться. Он не знал, чего ожидать от неё, от себя, от этого нового положения, в котором они оба оказались.       Перед тем как лечь, он налил себе огневиски и выпил два неполных стакана один за другим. Алкоголь подействовал почти сразу. Как только голова коснулась подушки — он провалился в глубоки сон.       Когда Драко пришёл в себя и открыл глаза, за окном стояла глубокая ночь. Полная луна высоко висела в небе, пробиваясь сквозь облака.        Первой же мыслью, пришедшей в голову, была: что она сейчас делает?       Он принял душ, наскоро перекусил и направился к Гермионе. Дойдя до двери, он накинул на себя Дезиллюминационные, чтобы не быть замеченным, а на дверь и пол — Силенцио, чтобы не скрипеть. Вероятно, Гермиона уже спала, и он не хотел её будить. Он просто хотел убедиться, что всё в порядке.       Драко вошёл.       Внутри был настоящий погром. Единственным источником света оставался канделябр на стене. Шкафы сдвинуты с мест, их дверцы распахнуты, одежда валялась на полу. На тумбочке не стояло ни одной вещи — всё сброшено и разбросано по комнате. Складывалось ощущение, что здесь прошёл ураган. Драко осторожно прошёл вперёд, стараясь не наступить на разбросанные вещи. Он обходил скомканные простыни, опрокинутый стул, разбитую вазу, которая, вероятно, до этого стояла на подоконнике.       Среди хаоса он не сразу заметил Гермиону. Она забилась в дальний угол комнаты, между стеной и комодом из красного дерева, который она, видимо, отодвинула, чтобы создать себе укрытие. Она сидела, сжавшись в комок, обхватив колени руками и спрятав лицо в них.       Драко подошёл ближе. Она спала, но сон её был беспокойным. Её пальцы то и дело дёргались, по телу пробегали судороги, а дыхание было прерывистым, с тихими всхлипами. Ей явно что-то или кто-то снился.       Драко присел рядом и наложил на неё Сонные чары, стараясь не потревожить и без того хрупкий покой.       Он оглядел комнату. Да уж. Интересно, что она искала? Судя по всему, за весь день успела перетряхнуть всё, до чего смогла добраться и вымоталась. Искала пути отхода? Оружие?       В принципе, он мог бы посмотреть… Но нет. Это скучно.       Взгляд упал на поднос с едой, стоящий на краю стола. Нетронутый. Полная хлебница булочек, суп остыл и покрылся плёнкой. К графину с водой она тоже не притрагивалась. Драко вздохнул. Решила играть в голодовку? Упрямая.       Но с другой стороны, что с неё взять? Она всегда была такой. Упёртая, колючая, готовая стоять на своём до последнего, даже если это шло против её же интересов. Стало немного обидно, что она могла подумать, будто он станет подмешивать что-то в еду.       Ну ладно, пусть упрямится, если ей так хочется. Он улыбнулся. Значит, накормит сам.       Драко протянул руку и осторожно коснулся её кудрей. Пальцы скользнули по прядям, и он задержал их между пальцами. Потом потянул один локон вниз и отпустил. Кудряшка тут же подпрыгнула, свернувшись в прежнее кольцо.       Он тихо хмыкнул.       Как пружинка.       Потянул ещё одну прядь, уже чуть сильнее, и снова отпустил. Та отскочила обратно.       Ему почему-то стало смешно. Столько лет смотрел на её лохматую голову и всегда хотел это сделать.       Драко провёл ладонью по макушке, поглаживая и заправил прядь ей за ухо.       Мягкие.       Гермиона вдруг сонно махнула рукой, слепо отгоняя нечто невидимое, и что-то пробормотала. Потеряв прежнюю позу, она распрямилась, колени разошлись, одна нога вытянулась вперёд.       Он подождал какое-то время, проверяя, не проснулась ли она, и лишь тогда убрал пальцы от лица.       Чёрный шёлк халата задрался, открывая бледную кожу. Он опустил глаза. На её лодыжке, чуть выше косточки, темнел свежий фиолетовый синяк. Он осторожно обхватил её ладонью и провёл по ссадине большим пальцем.       Уходить не хотелось. Он вообще не хотел больше с ней расставаться.       Драко ослабил хватку, но руку не убрал. Поудобнее привалившись спиной к комоду, он вытянул затёкшие ноги и прикрыл глаза. Большим пальцем продолжил поглаживать её кожу, потихоньку поднимаясь выше, но не заходя слишком далеко.       Пусть дуется. Главное — теперь она здесь и никуда не денется.