2. Перестань сходить с ума от ревности

      Я не помню, когда это началось. Наверное тогда, когда ты начала активно общаться с Тэдом незадолго до моего признания. А может всё началось ещё тогда, когда я безвозвратно влюбился в день нашего знакомства? Ха, как же паршиво чувствовать, как масло закипает в трубках от одного только вида того, как ты общаешься с другими. Провода скручиваются от одних только воспоминаний. Вот Тэд, радостно обнимающийся при встрече и прощании. Ви, что будто назло начала часто касаться твоих волос и лица, встречая недоумевающий фиолетовый взгляд.       Хочу тебя спрятать от чужих глаз.       — Я же не псих, чтобы ограничивать.       Устало выдыхаю, пытаясь успокоиться, и поворачиваю голову в сторону, откуда ты должна прийти на встречу. Смотрю на часы. Почти полночь. Опаздываешь. Поднимаю голову и смотрю на сияющий Сатурн и безоблачное небо. Навязчивые мысли не дают сосредоточиться, из-за чего приходится просто тупо стоять, опираясь на фонарный столб и ждать твоего прихода, чтобы наконец отвлечься. Проходит целая вечность, прежде чем слышу издалека, на удивление, тихие шаги в тяжёлых берцах. Чувствую воодушевление, но продолжаю стоять, натянув фуражку на дисплей и делая вид, что задремал. Просто так интересно видеть твою реакцию на подобное.       Шаги приближались и, в конце концов, прекратились в метре от меня. Улыбаюсь уголком губ, не шелохнувшись. Слегка смеёшься и придвигаешься вплотную, снимая фуражку и обнимая свободной рукой, с весёлым взглядом заглядывая в лицо. Радуюсь и обнимаю в ответ, прижимаясь носом к плечу и вдыхая родной аромат. Чувствую жжение в груди от того, что к нему примешался чужой, совсем незнакомый и такой обильный, будто ты долго обнималась с кем-то.       Как же неприятно осознавать, со сколькими дронами ты каждый день контактируешь в школе.       Раздражение быстро улетучивается, стоило почувствовать холодные губы на своих. Встаёшь на носочки и обхватываешь за шею, небрежно роняя головной убор. С ходу сразу лезешь с языком, прижимая к столбу и опираясь на меня. От неожиданности не сразу отвечаю, но усмехаюсь и кладу руки на талию, перехватывая инициативу и слегка прикусывая твою нижнюю губу, тут же чувствуя сладкое масло. Мычишь мне в рот и тянешь за ворот пальто вниз, устав стоять на носочках.       Меня всегда забавляла наша разница в росте. Интересно, кто же виноват? Ты, самая низкая среди сверстников в бункере или я, самый высокий из всех нам известных демонтажников? Вопрос интересный и до жути милый, особенно если вспоминать то, как мне частенько приходится сильно наклоняться ради шутки над тобой или предлагать табуретку для честного разговора. Обычно сразу смущаешься, злишься и дуешься, чтобы в следующую секунду прижать меня к стене и наслаждаться тем, что от неожиданности ноги сами подкашиваются, а ядро бешено стучит.       Это до одури заводит.       Прямо как сейчас, когда тянешь вниз и резко впечатываешь столб, не разрывая поцелуя, от чего подошвами проскальзываю по обледенелому снегу, чуть ли не распластавшись звёздочкой. Резко выдыхаю от смены положения и отстраняюсь, смотря на ухмыляющееся лицо снизу вверх.       — А, вот как ты видишь мир. А тут погодка не так уж и сильно отличается.       — Выкуси!       Смеёшься на мой подкол и подаёшь руку, помогая встать. Отряхиваюсь и мельком решаю спросить, с чего такой напор с самого начала. Разводишь руками и лениво отвечаешь, что я выглядел подавленным. И что слишком активно покачивающийся хвост выдавал то, что я не спал. Смущённо чешу затылок и с благодарностью принимаю очищенную от снега фуражку. Поворачиваешься и идёшь в сторону капсулы, поправляя немного сползшую одежду. Догоняю и иду рядом, всё ещё чувствуя на тебе чужой запах. На миг мелькнувшая мысль, что надо полностью стереть его, заставляет слегка нахмуриться. Мотаю головой и замечаю вопросительный взгляд.       — Кстати, почему ты выглядел таким грустным? Опять что-то Ви наговорила?       Говорю полуправду, отрицая, и слегка задумываюсь. Пожимаешь плечами и берёшься за руку, насвистывая под нос какую-то мелодию. Вдали показался шпиль башни, где в сатурном свете поблёскивали мёртвые дисплеи.       По своему романтично, учитывая, что именно в этом месте мы впервые поцеловались.       В потоке мыслей не замечаю, как входим в капсулу. Небрежно плюхаешься на кресло и отворачиваешься к экрану, который недавно починила. Перебираешь диски со старыми фильмами, попутно спрашивая, как прошёл день и дела в общем. Вяло отвечаю, что нормально, разглядывая стену и чувствуя раздражение от запаха чужака, что в помещении, кажется, усилился. На мгновение косишься на меня и, как бы невзначай, протягиваешь:       — Представляешь, Тэд позвал меня сегодня поиграть в баскетбол, из-за того, что один игрок повредил себе руку. Ха, видел бы ты лица тех парней. Всё-таки моя плохая репутация известна даже среди старших классов.       — Они просто идиоты.       Смеёшься и говоришь, что ожидала этих слов. Стискиваю зубы и сажусь в кресло рядом, наблюдая, как белоснежные пальцы аккуратно стирают пыль с одной маленькой чёрной коробочки, показывая название. Снова мельком смотришь на меня и продолжаешь рассказ:       — Но всё-так было приятно смотреть на их лица после того, как я ловко от них уворачивалась и метко кидала мяч. Выходит, хоть где-то опыт общения с демонтажниками и оружием пригождается, — слегка смеёшься, замечая мою смущённую улыбку, и откидываешься на спинку, откидывая диск в сторону, — но больше всего меня смутило то, как после победы один из парней чуть ли не задушил меня в объятиях и, уверена, готов был расцеловать, если бы не подоспел Тэд. Уж кто-кто, а он знает мою вспыльчивость, хах.       Похоже, ты издеваешься.       Чувствую, как дёрнулся глаз в ответ на твою ехидную улыбку. Настолько интересна моя реакция? Выдыхаю и медленно встаю, тут же нависая сверху и ставя руки на подлокотники. Хмурюсь, смотря во взгляд, так и говорящий «и что дальше?». Играешь с огнём, милая.       — Пытаешься заставить меня ревновать? — Наклоняюсь чуть ниже, слегка оголяя клыки.       — А вдруг? — Медленно проводишь рукой по шее и груди, слегка касаясь ядра.       — С таким не шутят.       Резко впиваюсь в твои губы, рыча и нагло проскальзывая языком внутрь, изучая каждый сантиметр горячего рта. Недовольно мычишь, явно не поспевая за моим темпом и пытаешься отстраниться, чтобы глотнуть воздуха. Шепчу «не сбежишь», поднимаю на руки и сажу на панель, тут же с силой вдавливая своим телом, давая секунду на передышку, прежде чем снова завладеваю положением. Смиряешься и обхватываешь мою талию ногами, переплетаясь языками и пытаясь стянуть пальто.       Ну уж нет, в этот раз я буду победителем.        Не разрывая поцелуя хватаю твои руки и поднимаю над головой, прижимая к панели и связывая хвостом. Немного ёрзаешь, но не сопротивляешься. Рычу и расстёгиваю толстовку, горячими ладонями залезая под футболку и обводя гладкий корпус, кончиками пальцев чувствуя нарастание твоей температуры. Тяжело дышишь и пытаешься укусить, но отстраняюсь и резко вонзаюсь зубами в белоснежное плечо, крепко удерживая хрупкое тельце на месте.       Вскрикиваешь от неожиданности и кусаешь в ответ за шею, сильно сдавливая ногами корпус и слыша мой сдавленный стон. Начинаю дрожать от удовольствия, чувствуя несколько последовательных укусов в чувствительное место. На секунду поднимаю голову и шепчу «хитрюга», получая в ответ «ревнивец». Быстро целую в щёку, обмазывая её маслом, и начинаю зализывать рану, аккуратно обводя языком и присасываясь губами. Чёрная жидкость медленно стекала по белоснежном металлу на панель, пачкая одежду и насыщая помещение сладким запахом, дурманя сознание всё больше.       — Э-эн, хватит...       Медленно перехожу на твоё лицо, делая разводы субстанции больше и аккуратно кусая за щёки. Слегка наклоняешь голову и мы вновь сплетаемся языками, смешивая слюну с маслом.       — Ты только моя, слышишь? — Судорожно шепчу и окончательно отстраняюсь, пропуская удар ядра от твоего растрёпанного и закусанного вида.       Смотришь немного возмущённо и тяжело дышишь, пытаясь выпутаться из хвоста. Смеюсь и всё-таки выпускаю тебя из хватки. Называешь дураком и говоришь так больше не делать, рукавом кофты вытирая разводы со щеки.       — Но тебе ведь понравилось.       Глупышка.       Смущаешься и отводишь взгляд, бубня, что это неважно, и прислоняешься головой к груди. Почему снова называешь придурком? Обнимаю в ответ и радуюсь, что получилось убрать чужой запах, осталось только толстовку постирать. С наслаждением вдыхаю чистый аромат с примесью масла, а в голове крутилась только одна, сказанная вслух, мысль:       — Я постараюсь утихомирить свою ревность.       Смотришь снизу вверх и со смехом мотаешь головой:       — Дурачок ты мой.       Улыбаюсь в ответ.       Зато твой и только твой.