Когда закончится Солнце

      Звон металлических цепей заставил Адель разлепить веки и измученно осмотреть комнату. Снова метаясь в полу-сне, разбудила приставленных к ней солдат. Видимо Мрак сильно надоела им, раз наемники успели нажаловаться своему Командиру. Она не знала на что в этот раз пойдет Владимир, на что способен его ум, какими мечтами он грезит. Он был монстром, к которому во время плена она успела привыкнуть, принять нож в своей плоти, понять яд его слов, отравляющих разум. Гончая была лишь белым холстом, на котором Макаров, как безумный художник, рисовал кровавую композицию.       Спиной она чувствовала, как мужчина стоит в дверном проеме и наслаждается видом на её грязную спину, не зная чего бояться. Медленными шагами террорист прошелся к ней, строгими ботинками стуча по глянцевой плитке. Щелкнули ножницы и по плечам Адель начали скатываться окровавленные, слипшиеся волосы, огромные колтуны. Наручи сковали запястья еще крепче, когда та попыталась дернуть руками, чтобы оставить волосы при себе. Мужчина лишь схватил её за шею и сжал до мерзких красных следов. Затем, отстранившись прижал Гончую к стене, да так, что она ударилась подбородком и разодрала губу. Девушка не сразу ощутила как кровь начала заполнять ее рот. А Макаров навалился на нее всем своим телом, весом придавливая к холодному бетону. В таком положении, словно в трансе или наркотическом приходе, он продолжил отстригать волосы.       — Даже таким уродливым собакам нужен груминг, ведь так? — Сухо и раздраженно проговорил мучитель. Дабы пресечь новые попытки помешать ему, Владимир надрезал кожу на задней части шеи Гончей.       На удивление — получился достаточно ровный срез. А значит, что свой новый прирученный питомец будет презентабельный. Пусть Адель и не считала волосы важной вещью, а-ля память, но ей было до невозможности неприятно лишиться их таким образом - в плену, и руками своего нынешнего Хозяина.       Макаров хмыкнул и отпустил девушку, откладывая ножницы. Без сил она лишь сползла по шершавой стене, царапая себе грудь и живот. Подстилка, которая уже давно пропиталась кровью, никак не смягчила падение и звон цепей. Адель даже спала на тонком старом одеяле, как псина.       Гончая вгрызалась в мозг пленницы, жутким чавканьем насилуя её разум. Девушка лишь сжала свои виски, и заскулила от того, как её личность терялась среди собачьего воя.       Террорист соизволил подойти к ней и пнул тело носком лакированного ботинка. Затем схватил Адель за плотно сжатую челюсть и вытащил нож. Проведя большим пальцем по левой щеке, он проник им в ее рот.       — Твои два шрама стоит соединить. Надеюсь ты не против. — С этими словами мужчина коснулся холодным металлом верхней губы, а затем надавил. Кровь хлынула рекой, окрашивая зубы в мерзкий бордовый цвет. Девушка выла и билась в конвульсиях, пытаясь убрать Макарова в сторону, но была лишь рыбой на крючке, что загоняла его еще дальше. Владимир резал щеку дальше, не смотря ни на крики, ни на вонзившиеся в его ноги девичьи ногти. "...Гончая убьёт себя, убьёт его, убьёт всех.."       Он разрезал большую скуловую мышцу, а кровь пропитала манжеты его рубашки. Владимир хотел бы сделать многое, побыть животным чуть больше, быть мерзким и погрязнуть в безумии дальше. Но человеский разум взял верх, и как только он достиг кончика старого шрама на виске Мрак, то остановился и вытер нож о её потрепанную рубашку. Макаров хотел вцепиться ей зубами куда-то между шеей и ключицей, оторвать кусок мяса и сожрать. Сожрать всю её, чтобы не было никакой Адель больше, и чтобы она была только его.       Потерявшая сознание наёмница лежала под ним, пока Владимир рассматривал её новое увечие, которое соединило 2 шрама, и стало более уродливее. Собрав кровь на своих пальцах, поднес ко рту и попробовал на вкус. Словно опьяненный этим мужчина сел рядом с девушкой и закрыв глаза, тихо, раскатисто засмеялся.       Он Творец, Он создал ее. Пусть она будет его животным, и забудет прошлое. Адель ждет лишь беспрекословное подчинение Макарову и его приказам.