Близкие ранят сильнее всего

***

«Мои мысли с тобой и душа у тебя — Под моим сердцем любовь и дитя…»       Зима очень снежная. Плохо ловит радио, и из него слышно больше помех, чем музыки. Джес с психом его отключает. Твою мать… На тесте две полоски, и медсестра, сидящая напротив, подперла голову кулаком, наливая себе в стакан приличную порцию виски: — Тебе не предлагаю, тебе же нельзя — она вроде сострадала, а вроде ëрничала — Кто хоть папаша? Или сама не знаешь? — Кэсси, черт… Я же приняла тогда противозачаточные! — И где ж ты их достала, на военной то базе?! — Честно?! — она потерла ладонями бледное лицо — Стащила у тебя ключи от шкафа с лекарствами. Там нашла почти целый блистер. — А, ясно… Джес, я тебя поздравляю, ты ничего не принимала! — медик отхлебнула немного алкоголя — Теперь только на аборт. Потому что если ещё раз блеванëшь в мусорку перед полковником, то они явно что-то заподозрят. — Это как «ничего не принимала»?! — Ну не будь ты дурой, не ты первая — не ты последняя, а все лекарства значатся на балансе. Без понятия, кто додумался закупить сюда противозачаточные, но если бы они слишком активно шли в ход, то начались бы проверки. Поэтому там давно нет экстренной контрацепции — уже вытаскали. Ты выпила обычную витаминку. — Блять, Кэсси… — Да, малышка, ты влипла. Какие планы? — У меня есть время? — Ну примерно сколько у тебя недель, как думаешь?       Она мысленно отсчитала от дня ухода Саймона. Примерно две недели… На раздумья не так уж много времени, а ещё ей сегодня исполняется двадцать три. Ну и праздничный день… Джес готова была задушить Саймона своими же руками, когда тот вернётся, и вместе с тем ждала его больше всего на свете. — Думаю, у меня в запасе месяца полтора. — Подумываешь оставить? — медик отломила шоколадку — Думай быстрее, потому что чем больше срок, тем больше рисков.       Гребаная сентиментальность и тормозила Джес… Сейчас ей стоило быстро взять отпуск, сделать медикаментозный аборт, и как ни в чем не бывало вернуться к работе. Но… Ей нравилось это чувство — ждать Саймона, находясь в положении. Разгоняя свой страх за его жизнь до предела, особенно осознавая, что может остаться матерью одиночкой. Как психолог, она понимала, что у неё очень большие проблемы, но ничем не могла себе помочь. Подруга сделала ещё один глоток виски: — Будешь рассказывать отцу ребёнка? — Не знаю… Если он вообще вернётся живым. — Группа SAS?! Да ладно… Сейчас только они вне базы. — Кэсс, заткнись, хорошо?! — Да брось, Соуп довольно сговорчивый. Размотаешь его на хорошие алименты. — Он тут не причём. — Тогда не представляю, с кем из них ещё можно было переспать… Они же все двинутые! Ты как психолог понимаешь в этом получше меня. — Забей. И просто помалкивай об этом, ладно? — Джес было потянулась к бутылке, но осадила себя, вызвав усмешку медика — Я решу всё, как только он вернётся. — Ты оставишь ребенка, это видно по тебе, — Кэсси кивнула на бутылку и начала прикуривать — Раз уже однажды позаботилась о нём.       Девушка молча встала из-за «праздничного» стола в кабинете медсестры, тревожно сжимая в руках тест. Хорошо, что он вообще каким-то чудом оказался у Кэсси… И в ней можно быть уверенной — не разболтает. Сейчас нужно только дождаться хоть каких-то новостей от Саймона.

***

      Тошнота и рвота становились всё невыносимее. Разговаривая с начальством, Джес приходилось всё отчаяннее сдерживаться, и в какой-то момент она чуть не упала в обморок в коридоре прямо перед одним из сержантов — сказалась нехватка гемоглобина. На счастье, осматривала еë Кэсси, и не сдала.       С каждым днём Джес всё сильнее пугало то, как быстро она свыкалась со своим состоянием. Точнее, новым, мать его, положением! Хуже всего становилось ночью, когда она оставалась одна, наедине с… Она не знала, дорожит ли существом внутри себя. Оно… Живое? Или всего лишь набор клеток? Почему Джес не избавилась от него в первые дни, как узнала, а тянет уже целую неделю?!       Всё, чего она хотела понять: хочет ли она этого ребёнка сама, или держится за него из-за того, что это то, что она по праву может забрать себе от Саймона? То, что всегда напоминает о нём… Он определённо придурок, раз сделал это с ней. И Джес полная идиотка, раз повелась на это, и сама продолжила. А от него всё нет никаких новостей…       Остаться одной с этим ребёнком — сломать себе жизнь. Но… Девушка начала проникаться. Возможно, всему виной были гормоны, а может быть — возможность иметь под сердцем самое близкое на свете существо. Это оказалось приятно — поглаживать ещё абсолютно плоский живот, когда никто не мог этого видеть. И Джес старалась прекратить, чтобы не привязаться, но похоже это уже случилось.       Принимать решение Джес совершенно не хотелось, так что пусть Саймон берёт ответственость за свои действия! Она расскажет ему, как только он вернется! Нет… Как только он захочет еë — вот момент, где стоит надавить на него. Как он скажет, так Джес и поступит. Тем более, что никто не хотел этой беременности. Но если он скажет избавиться? Джес ведь… Будет жалеть об этом?       Саймон не раз предлагал ей финансовую опеку, но что будет с ней, если он не вернётся с очередной миссии? С ней, и их… Джес заполняла бумаги, сидя в своём рабочем кабинете, когда услышала знакомые шаги в коридоре. Она хорошо знала его шаги… Саймон никогда не стучит (видимо профессиональное), поэтому просто неспешно заглядывает в кабинет: — Саймон Райли. Отправили к вам из медпункта.       Он не раз представлял перед глазами сцену, как Джес подбегает к нему, а затем бросается на шею. В холодных коллекторах, в кровавых катакомбах, сырых и вонючих от трупного смрада подвалах — он продолжал держать еë образ перед глазами. У его Джесси недавно был День рождения, а он даже не смог её поздравить, но зато принёс подарок сейчас. Вот только девушка как будто не рада ему, холодно опуская взгляд обратно на бумаги: — Проходите… — Джесси? — в обоюдном молчании, он подставляет стул к двери, и только потом подошёл к еë столу, опираясь руками о её стол и вынуждая посмотреть на себя — Ты бледная. — Так бывает, если в крови мало железа, — она язвительно улыбается — Можешь нашпиговать меня свинцом?       На самом деле она была рада только одному факту — он жив и цел. Гоуст выглядел потерянным, когда стягивал с лица свою маску, а после тёмные брови нахмурились. Какую же чушь она несёт… Нельзя просто взять и сказать, в чем дело?!       Уверенно и быстро обойдя стол, мужчина хватает девушку за талию, пытаясь поцеловать, но она просто отворачивает от него лицо. Что не так?! Он предпринимает новую попытку, и тогда она неохотно, но немного поддаëтся. Что случилось с его Джесси за время его отсутствия?! Нельзя было оставлять еë тут одну… — Джес, какой-то урод тебе досаждал? Говори! — Да никто меня не трогал, пусти! — Эй… — он вдруг стал предельно тихим, почти жалобно рассматривая еë серые глаза — Что с тобой? — Тошнит по утрам и нет месячных, как тебе такое?! — Тебе нужны лекарства? Говори какие именно, я достану. — Это не болезнь. — Тогда что? — он снова целует еë, и она уже гораздо сговорчивее — Джес, ты… Ужасно дорога мне…       Он вдруг резко пытается уложить еë на стол, и делает это так, что девушка оказывается вжата в него грудью, а край стола с силой впивается ей в низ живота. В этот момент Джес окончательно поняла всё для себя, готовая сломать Саймону любую конечность за то, что причинил ей эту лёгкую боль. Это естественно никак не могло навредить ребёнку, который сейчас размером не больше мяча-попрыгунчика из игрового автомата, но всё же взбесило еë: — Мне больно! — Саймон отдергивает свои руки от еë вскрика, и девушка выпрямляется, как бы проверяя на ощупь «целостность» живота — Я беременна, кретин!       Вот они снова в тишине, глядя друг на друга, словно шериф и бандит в перестрелке. Ребенок?! Гоуст молча рассматривает девушку с головы до ног. Конечно, он знал, что такое беременность и всë такое… Но никогда не думал, что это может коснуться его самого. Во всяком случае, у него больше не было ни одного кровного родственника, а тут… Джес вскидывает острый подбородок, как и раньше: — Молчишь… Раз так, то я избавлюсь от него. — Уверена, что хочешь этого? — он как будто выходит из оцепенения — Это решать и мне. — Тебе?! Это моё тело, лейтенант! — Джесси… Ты оставишь его. — Почему это?! — Да потому что, мать твою, ты стоишь и защищаешь его руками — он тоже срывается на крик — Посмотри сама на себя!       Джес действительно интуитивно поглаживала его ладонями всё это время, будто старалась обезопасить. И Саймон неспешно, чтобы не волновать девушку, кладёт руку ей на живот. Вот только в глазах у него не желанный трепет, а жёсткая решимость: — Ты увольняешься. Сегодня же.