Перед разлукой

«У огня свечи бормочу слова: Пусть не пьянеет его голова, И сердце спокойно и ровно стучит, И больше душа ни о чем не болит… "       Когда выдавался удачный момент, то они оставались вместе на несколько часов. Порой сослуживцы спрашивали у нелюдимого Гоуста, куда он пропадает на полночи. И их с Джес интрижка миллион раз находилась на грани раскрытия. И всё же, это стоило беречь в тайне — чтобы Джес не заработала себе славы местной проститутки, как добрая часть медперсонала. Если это случится, то ей придётся сложновато…       Они лежали в её комнате, уставшие и счастливые. Джес больше не стеснялась, а Саймон считал её своей собственностью. Может от длительной нехватки женского тепла, а может из-за того, что Джес проявила искренний интерес к его личности — Гоуст признавался себе, что имел неосторожность подчинить себя ей. И если прежде среди его желаний мог затесаться разве что Макдональдс раз в сотню миссий, то теперь всё значительно усложнилось.       Под прохладным, хлопковым одеялом лежит её обнажённое, тёплое тело… Прячась в изгибе его шеи, девушка приносила ему странное удовольствие — ощущение того, что он может её оберегать. Странное чувство, которое, как ему казалось, могло его излечить. Он ощущает еë тонкие рёбра под своими руками, и понимает, что возбуждение ещё не улеглось. Целую неделю им пришлось избегать друг друга, и вот, прямо перед очередной миссией, им выпала возможность побыть наедине чуть дольше обычного. Джес брала от этой возможности всё: — Всё ещё хочешь? — она нащупывает под одеялом его возбуждение — Ты неуëмный. — Я слишком долго тебя не видел. — Саймон, третий раз… — Это не так уж и много. Поверь.       Он делал скидку на то, что был вообще единственным мужчиной в еë жизни, и поэтому некоторые вещи были ей в новинку. Но к счастью, она оказалась довольно открытой ко всему новому, поэтому теперь привстала и перебросила через него ногу, по сути оседлав. И Саймон ухмыльнулся: — Так мы ещё не пробовали. И у нас кончились презервативы. — Вообще-то это была твоя ответственность, — она недовольно выгнулась, потеревшись промежностью о его достоинство — Теперь будем только пить кофе и играть в шашки…       Девушка было попыталась слезть, но Гоуст удержал. Его лицо, которое Джес имела счастье видеть, было как нельзя серьёзным, выражая конкретное намерение. Спровоцировать Саймона проще, чем кажется, и девушка этим откровенно пользуется, ощущая его крепкую хватку на своих бёдрах. Она выиграла в эту игру… И теперь за это придётся расплачиваться. Саймон продолжает держать еë одной рукой, а второй торопливо направляет член в еë лоно. И Джес подливает масла в огонь, когда начинает игриво ëрзать. С Гоустом так лучше не шутить: — Джесси, твою мать! — с долей злости, он переворачивает их, вдавливая девушку в простыни — Раскинь ноги шире! — У нас же нет контрацептивов, — она шутливо удерживала бёдра в неудобном для мужчины положении — Не боишься? — Я всё равно возьму своё.       С лёгким усилием, он подвигает еë под себя сильнее, устраиваясь меж еë ног. И Джес целует его особенно жарко, всё сильнее возбуждаясь от этого его собственничества. Лейтенант довольно грубо входит в неё, но двигаться начинает неспешно, в очередной раз получая удовольствие от осознания того, что трахает именно еë, и она разрешит ему всё. Ноги девушка скрещивает у него за спиной, прикрыв глаза от блаженства. Он отдалённо слышит еë бормотание «Ты только вовремя, пожалуйста…», но едва ли может что-то рационализировать.       Она дрожит, изгибается под ним, и он наслаждается этим, входя в неё всё чаще и увереннее. От обилия смазки влагалище и член издают хлипкие звуки, соприкасаясь, и это возбуждает ещё сильнее. И когда Джес уже была на пике оргазма, он сам не мог понять, зачем это сделал: то ли забылся, привыкнув к презервативам, то ли просто в очередной раз хотел потешить своё эго. Но он кончил, не вынимая, протянув едва слышный стон. Кончил в свою Джес, которая едва не оттолкнула его в этот момент, почувствовав неладное, но Саймон держал крепко.       Звонкая пощёчина, и Гоуст интуитивно прижимает еë горло к подушке. Почему… Почему в еë глазах какой-то страх?! Он делает ещё несколько толчков, ощущая, как сперма начинает выполнять роль смазки, и Джес хватается за его руку. Он не пережимал ей горло, лишь держал, и поэтому она снова возмущённо дёрнулась: — Ты что творишь?! — Не надо было провоцировать. — Саймон, ты придурок! — Спокойно, я чист. — Да при чем тут это?!       Гоуст перехватил еë новую пощёчину, удивляясь тому, как сильно еë взбесил. Он еë не узнавал, но… Такую Джесси он всё равно любил. И пусть его возбуждение уже утихало, ему вдруг отчаянно захотелось сделать это с ней ещё раз. Потому что только ему это можно. И он не позволял девушке выкрутиться: — Успокойся. — Черт, ты понимаешь, что мне надо срочно достать противозачаточные?! — Думаешь, залетишь? — Саймон, да, представляешь, от этого бывают дети! — Ну и хрен с ним, если так. — С чем, с ребёнком?! — Ну да, — он пожимает плечами, медленно выходя из неё — Как раз уволишься. — Хочешь сказать, ты ради этого это сделал, — она уже даже не сопротивлялась — Какая же ты сволочь… — Я не планировал этого. Но тебе же будет лучше. — Я сегодня же выпью таблетки, ты понял?! — Как знаешь, — он вдруг осторожно поцеловал еë в краешек губ — Меня заводит, когда ты злишься.       И Джес снова накрывает, когда она начинает посыпать поцелуями лицо, по которому недавно влепила пощёчину. Ладно… Противозачаточные можно принимать раз в полгода. Если она всё равно это сделает, то пошло все к чёрту. И ощутив в ладони чуть размякший пенис, девушка отчаянно мастурбирует его, пока Саймон с некоторым непониманием отстраняется. Джес перехватывает инициативу, ощущая, как вытекает сперма из влагалища. И в конце концов Гоуст сам усаживает её сверху: — Если б я только знал, что тебе понравится… — Просто давай сделаем это ещё раз, — девушка сама направляет член внутрь — Раз мне всё равно придётся пить таблетки.       Больше не было разговоров. Завтра ему на миссию, завтра снова начнутся кровавые будни… И Джес останется в одиночестве, принимать таблетку и молиться о его возвращении. В последнее время она начала молиться, и «Pater noster» всё чаще звучала шёпотом в её комнате. Через несколько часов Саймон оставит еë одну, но сейчас она может быть с ним ближе, чем кто бы то ни было. В прямом и переносном смысле.