ПТСР. Прогрессирует.

«Ласкаю губы, ласкаю кожу… Я тут, я рядом! Ты будешь тоже…»       Твою мать… Она крепко обнимает его, и не чувствует, что это — еë Саймон. Заторможенными движениями, он тоже смыкает руки у неё за спиной, но почти безэмоционально. Как будто всё ещё ждёт пули в спину, он слишком скован. Джес ничего не знала, стоя в своём бежевом платьице…       Ей и не нужно было знать, что он сделал, чтобы оказаться с ней, через что ему пришлось пройти. Он никогда не церемонился на миссиях, но ведь ему никогда не давали… Таких заданий…       В горле стоял прогорклый ком с привкусом табака, который не получалось проглотить. Джес смотрит растерянно, но Гоуст знает, что она ждала его. Что еë небольшой, но округлый живот… Что она уже на четвёртом месяце. Та женщина, кажется, тоже была беременна. Но на еë месте могла оказаться его Джес, если бы Саймон не сделал то, что сделал.       Прежде ему приходилось убивать женщин, если они были в военной форме: снайперши, разведчицы, повстанки… Лиц он не запоминал, да и не церемонился с ними — делал один точный выстрел. В памяти могли остаться только их уродливые оскалы или растрёпанные, сальные волосы. Если такого рода бойца брали в плен, то легко могли пустить по кругу на базе, прежде чем пристрелить. Но это был совсем другой случай.       Дом крупного нелегального торговца оружием, который залёг на дно и долго не высовывался… Он полагал, что его семья в безопасности, когда проворачивал дела из-под полы. Нужно было, чтобы рыба сама плеснула по поверхности воды, и для этого нужно было заставить еë нанести удар. Начальство Гоуста ни с кем не церемонилось, когда дало наводку на двух членов его семьи — женщину и маленького сына.       Прежде таких миссий не было, и жребий выпал на Гоуста. Ему всё равно было нечего терять, по их мнению, так что и мораль не должна была ограничивать его действия. Но Саймон не реагировал на слова полковника, предпочитая хранить молчание. И они добрались до его Джесси… Они знали, что она беременна, и поставили перед ним выбор: своя или чужая женщина. Свой или чужой ребёнок. И выбора тут на самом деле не было.       Ему гарантировали безопасность Джес, пока он выполняет миссию. Гоуст знал, что она помещена в особое место, которое обычно используется для комфортного пребывания там ни в чем неповинных заложников. Саймон далеко не первый, кто оказался в такой ситуации, но черт — он слишком поздно узнал о такой практике! Твою мать… Его Джес дышит ему в шею… Начальство сдержало обещание, когда после сделанного Гоустом сразу же выдало билет на грузовой самолёт в Лондон. — Мне сказали, ты был в плену, — она жалостливо гладит его скулу через ткань маски — Я молилась за тебя. — Я не верю ни во что, — он убирает еë руки от себя, зная, что все их разговоры в этом помещении записываются — Едем домой.       Снова так… Скупо? Джес проглатывает разочарование, интуитивно поглаживая живот. Кажется, Саймону всё равно… Но он только вернулся из плена! Разве способен он сейчас на эти нежности? Вряд ли… И девушка покорно идёт за ним — она уже привыкла не держаться ни за какие вещи. Всё остаётся в комнате, она не забирает ничего, да и брать особо нечего. Высокая фигура Гоуста перед ней движется по коридорам напряжённо, будто при штурме. Распущенные волосы Джес подбирает резинкой, снятой с запястья: — Тебя не ранили? — А должны были? — он повёл плечами, не оборачиваясь — Ребёнок… С ним всё нормально? — Да, и знаешь… Тут очень милые врачи! — Не сомневался.       Двигатель машины запускается с характерным звуком, и Саймон выглядит ещё более потрёпанным, чем обычно. Всё, как и в первый день: шлагбаум, забор и лесополоса. Он чувствует, что Джес нежно смотрит на него, и не может найти в себе сил взглянуть в ответ. Лишь продолжает вглядываться в асфальт, когда она тихонько трогает его за плечо: — Как хорошо, что ты жив…       Он молчит и дальше, и перед глазами стоит образ латиноамериканки в ночной сорочке, которой он вогнал пулю в шею. Как она выкатила белоснежные белки глаз, как хрипела, сползая на пол и обнимая свой живот. Еë старший сын к тому моменту уже несколько минут как навечно уснул. Тоже не без помощи Гоуста. Джес ничего не знает… — Знаешь, он начал толкаться! Я иногда чувствую!       Ради своего потомства он уничтожил чужое… Мораль превращалась в пустую шелуху от арахиса и рассеивалась по ветру. Скоро родится его ребёнок, скоро Джес будет стоять в ночной сорочке. И за ней тоже может кто-нибудь однажды прийти. Гоуст не может быть постоянно с ними, просто нет возможности! А Джес чуть не плачет, умоляюще поглаживая его предплечье: — Мы с малышом немного голодны…       Девушка не успевает договорить фразу, когда их синяя тойота резко делает завороток на скоростной трассе, чуть не устроив массовое ДТП, и Гоуст со всей силы ударяет руль, как только машина останавливается на обочине: — Джес, заткнись, ради Бога! — он рявкает сначала куда-то в сторону, а затем поворачивается к испуганной девушке — Никогда, блять, не упоминай его при мне, ясно?! — Саймон… — крайне впечатлительная, она мгновенно бледнеет — Я же думала… Ты хочешь этого ребёнка… — Заткнись, слышишь?! — ему мерещилось, что на пассажирском не его Джес, а та латиноамериканка, и он не сбавлял тона, силясь прогнать видение — Я не хочу о нём ничего слышать! Сиди молча!       Машина неожиданно снова срывается с места, резко и нарушая все правила встраивается в поток машин. И Джес не знает, за что с ней так… За что он резко возненавидел существо, которое она носит под сердцем? Она ведь только-только смогла его полюбить и принять, как он и хотел! Или это только ей казалось, что он хотел этого?       Он выглядит неадекватно, и Джес даже не уверена, что Саймон в состоянии вести автомобиль. Руки настолько сильно сжимают руль, что кажется будто Гоуст сейчас его оторвёт. Скорость на спидометре всё выше, а вместе с тем и тревога девушки. Но сейчас лучше молчать — лучше ждать. У неё нет другого выхода.       Постепенно, скорость снижается, и получается немного выдохнуть. Она старается не всхлипывать, но Саймон знает и бесится от того, что она плачет. Если бы Джес знала, что он, блять, вообще сделал, чтобы сейчас везти еë в сторону ближайшего придорожного кафе?! Если бы он не связался с ней тогда, если бы не кончил в неё, как последний придурок, то ему не пришлось бы убивать беременную женщину и еë малолетнего сына! Всё так, но Саймон при этом всё же любит свою Джес… И её жизнь всё же стоила такой жертвы.       Машина сворачивает на парковку, и Джес практически не двигается, бледная и напуганная. Выдыхая, он знает, какой он идиот, и что она не заслужила такого отношения! Она же ни в чем не виновата, и только сам Саймон — полный придурок со своим ПТСР! Долгое время его не мучали кошмары, но теперь всё возвращается по новой. И его главный триггер — его любимая женщина. Он лишь недавно осознал, что любит. Надеялся, что правильно понял это чувство: — Джесси… — он говорил подчеркнуто тихо, снимая шлем, но оставаясь в маске — Прости. Ты… Что взять? — Возьми просто… Что-нибудь…       Она всё белее с каждой минутой, и Саймон знает, что возможно она вообще не хочет его больше видеть. Даже не плачет. И поэтому он решил дать ей несколько минут, да и самому выкурить сигарету-другую, приводя хаос в голове в порядок.       В кафе довольно людно, но нет очереди у кассы, и Саймон, в своей военной амуниции, выглядит нелепо и странно. Но он не вооружен (по крайней мере, никто этого не видит), так что болтовня посетителей постепенно продолжается. Он всматривается в меню, когда латиноамериканка за кассой улыбается ему: — Добрый день! Вам что-то подсказать? — Да, пожалуйста… — Могу предложить сезонный десерт «Сакура-моти»! — Нет… — он держится, стараясь не смотреть на неë — Что-то сытнее. — Свиные рёбрышки-гриль? — она не дожидается ответа — Такос с тунцом? — Да, подойдёт. Заверните пару. — Одну минуту!       Она уходит на кухню, а Саймону всё сложнее — когда-то его спасала психотерапия, но теперь он не мог даже воспринимать психологов адекватно. Эти видения… Надолго с ним этот бред?! Официантка быстро возвращается, неся завернутую в крафтовую бумагу еду, и Саймон теперь видит перед собой блондинку, узнавая еë лишь по голосу: — Оплачивать будете кредиткой? — Наличные…       Он забирает заказ, а на улице нервно прикуривает, двигаясь к машине. Джес отвернулась, сжалась… Кажется, будто она боится его. Да было чего… Гоуст тянет сигарету несколько раз, когда понимает, что это невыносимо, и Джес не должна его бояться. Садясь в машину, он было кладёт такос девушке на колени, но…       Нижняя часть бежевого, обтягивающего платья испачкана кровью. И его ранимая Джесси без сознания… Он не слишком понимал во всех этих женских делах, но в этой ситуации осознавал — всë плохо. Всë, блять, очень плохо! Саймон беспомощно тормошит девушку, и из-под его бронежилета вываливается небольшая карточка. Это ещё та, из кабинета УЗИ…