Рация

» — Почему мне так холодно? — Потому что ты никого не любишь…»       Добираясь до нужной ветки в этом лабиринте ходов, Джес держала в голове, кажется, сотню мыслей сразу: что происходит на базе, всë ли под контролем у Саймона, и весь этот стресс — после пережитого ей ведь нужен был покой, а пистолет — в случае чего нужно стрелять сразу в голову… А Мактавиш, кажется, ни о чем не думал, а скорее отрабатывал привычную логическую цепочку. На входе в нужное помещение был закреплён увесистый замок, но когда Соупа это останавливало? Пару хороших ударов прикладом — и проход открыт: — Даму вперёд не пропускаю, извиняй!       С готовым оружием, он заходит в помещение, осматривая его. И Джес следом, нервно вцепившись в пистолет. Всё чисто. Закрывая двери, Мактавиш загоняет швабру в отверстие ручки двери так, чтобы заблокировать доступ. Можно выдохнуть на какое-то время, и Джес проходит между рядами военной амуниции: камуфляж всех сезонов, бронежилеты, берцы… Узкое пространство между стеллажами тянулось на несколько десятков метров, вплоть до стены. — Зря тебя сюда приволокли, — мужчина несколько расслабился, опустив автомат — Время сейчас дурацкое — Аль-Катала срослась с крупными торговцами оружием. Теперь у них есть пушки всех мастей… И они нам мстят. — В эфире тишина? — Да, я уже дважды проверял рацию, — он вытащил устройство — Возможно они включили глушилки. Умно. — Вражеская высадка? — Переживаешь за лейтенанта?       Он как бы печально улыбается, смотря в пол и сглатывая. Мало что сравнится с тем, когда тебя ждут и волнуются… Так скажет любой военный, и мужчина облокотился на стену, ожидая ответа. И он не заставил долго ждать: — Саймон часто ввязывается в самое пекло… — Непривычно, что ты зовёшь его по имени. Видимо вы близки, — он старался шутить, кивая на живот — Даже больше, чем я думал!       Закатывая глаза, девушка не могла не признать, как же он прав. Мактавиш открыл флягу с водой, когда пол в помещении снова затрясся с угрожающе-громким грохотом: — Ложись на пол! И закрой голову!       Видимо, на поверхности сейчас настоящее шоу, и Джес, уже лёжа на полу, сбросила со стеллажей несколько теплых курток, а затем переползла на них на четвереньках. Ладно, всё опять затихло… Соуп опять выхватывает рацию, когда она начинает шипеть, и со странными помехами, громко объявляет: — Всем постам — сообщение восстановлено! Вражеская группировка уничтожена на этапе высадки, требуется зачистка территории базы! Повторяю, требуется зачистка базы!       Сообщение обрывается, и Мактавиш поднимается с пола. Как-то слишком быстро… Всё выглядит довольно подозрительно, и спешить с выводами не стоит. С потолка сыпется белая крошка, и Соуп нервно смотрит в сторону Джес, которая теперь уже сидела, а не лежала на куртках. Ведь это тот случай, когда Мактавиш не имел права ошибаться. Новый взрыв, и пространство начинает ходить ходуном — да что там, блять, наверху происходит?! Решение нужно принимать быстро: — Лови! — он вытягивает едва закреплённую швабру и бросает Джес рацию — Жди связи! — Я… Буду одна?! — Психолог, почему я должен тебя успокаивать?       Ноги не слушались, когда штукатурка с новым взрывом посыпалась им на головы. Кашляя от пыли, Джес добирается до Мактавиша, который прикрывает еë голову своей жилистой рукой. Срань какая-то… Голос в рации незнакомый, бомбëжка только усилилась и никто из членов SAS не выходит на связь. Соуп быстро показывает, как пользоваться рацией, и попутно переключается на Гоуста: — Приëм, это Соуп, как слышно? Приëм!       Но на этой частоте тоже тишина, и Мактавиш в очередной раз выругался, оставляя устройство и прислушиваясь — вроде как на этом цоколе только они с Джес. Сам бы он уже давно бросился наверх, попутно вышибая мозги всем повстречавшимся «гостям». Но нужно было решить вопрос с гражданским. Вариантов особо не было, когда она встряла: — Саймон не выходит на связь? — Вообще никто не выходит, — он вздыхает — Пиздец… Сомнительная хрень.       Командный центр — там главная радиорубка. Узнать, под чьим она контролем — равно понять ситуацию. Мактавиш опять вскидывает автомат, оценивая степень безумства своей идеи — слишком высокий риск остаться без головы. Надо думать…       Странно было в параллель наблюдать за женщиной — Джес всё-таки ближе к гражданским, и ведёт себя соответственно. Глупо было бы ожидать от неë геройства на поле боя. Соуп далëк от всего этого, как будто рос на другой планете, но мягкие движения, какими она украдкой касалась живота, как будто… Умиляли? Да, ему определённо нужно в отпуск, раз дошло до такого! — Я на первый этаж. — Но неизвестно, кто контролирует здание! — Вот это и узнаю.       План условно прост — на каждой базе есть несколько радиорубок, в целом не обязательно идти в главную. Восстановить связь с остальными (возможно тем самым даже успокоить тихую истерику военного психолога), а дальше всё решит командование. Окончательно решившись, Соуп неспешно высовывается за дверь: — Швабру назад затолкай. Не поможет- накрывайся куртками.       Приходится действовать машинально… Джес остаётся совсем одна, спешно запирается и стягивает с волос резинку, чтобы отряхнуть волосы, перепачканные побелкой. Нужно успокоиться… Она включает рацию, и белый шум, как ни странно, немного утихомиривает мысли. Девушка возвращается к курткам, нервно сглатывая и садясь на них, укладывая рацию на колени. Сейчас от Джес не зависит ничего, и едкое чувство вины подступает мокрым комком. — Прости… — осторожно укутываясь, она чувствует несильные толчки внутри себя — Я изначально выбрала для тебя такую судьбу…       Это действительно так — Гоуст ведь худший вариант из возможных! Штукатурка на потолке продолжает крошиться, и очень странно, что в подвал больше никто не спускался. Белая пыль на волосах — словно Джес поседела в одну минуту. Она восстанавливает дыхание, когда снова осмысливает, в какой ситуации оказалась. Мысли невольно возвращаются к грубым рукам, в которых удавалось почувствовать себя в безопасности. Саймон… Это его работа — убивать. Девушка вытаскивает грубый пистолет, лишённый изящества, но готовый отнимать жизнь ради жизни. — Приëм, это Гоуст… — очень сипло, он продолжал — Мы на южном плацу. Там чисто. — Саймон?! — Джес жадно схватила рацию — Что происходит?!       Он недолго молчит, и в рации слышно тяжёлое дыхание. Непривычно тяжёлое. Секунды тянутся, как невкусная жвачка, и Джес пытается угадать в этом дыхании хоть что-то. Наконец, слышит что-то похожее на кашель, а потом его голос чуть смягчился: — Ты в безопасности? — Да… Вроде… — она силится не всхлипывать — Мне страшно… — Тише… — он дышит всё тяжелее — Одна там? — Да… — Всё скоро закончится. Только не выходи никуда. — Ты ранен?       Он снова ненадолго замолкает, словно решая, стоит ли отвечать на этот вопрос. Тишина в эфире, сердце набирает бег. Наконец он снова выдыхает: — Ранен. Оставайся там. — Южный плац, правильно?! — Блять, Джесси… Это приказ. Сиди тихо… — Тебе очень больно? — Успокойся. И жди.       Выдох. Кашель. На фоне звучит стрельба, и Джес с силой сжимает рацию, словно это повлияло бы на звуки в эфире. Потом доносится отдалённый треск спуска предохранителя, и Саймон шепчет: — Я приду.