Не еë выстрел

      «Подарю нежность, подарю себя, подарю ребёнка! Всë тебе, а тебе меня как будто не надо…»       Палец непроизвольно лёг на курок, тонкая ладонь сжимает чёрную рукоять. Она никогда прежде не сталкивалась с направленным на неë автоматом, но… Карие глаза боевика выражают лишь недоумение. В пыли от известки, перед ним девушка, которая направляет на него пистолет. Он ещё слишком молод, и это первая женщина, которая оказалась на его пути. Скалясь, словно животное, она не бежит от него. А если бы побежала — была бы обречена. — Гражданская? — боевик чуть опускает оружие — Я… Я не выстрелю, если уберешь пистолет.       Чистая английская речь без акцента. Бледная кожа. Невольно затаив дыхание, Джес понимает, как трясутся руки. Он не из Аль-Каталы! Там нет таких, как он! Маска из ткани песочного цвета плотно прилегает к его лицу, но даже при этом видно, что он совсем молод! И он всё ещё держит оружие, направленное на Джес, при этом пытаясь начать переговоры: — Ты понимаешь мой язык? — Понимаю, — девушка знает, что еë положение более уязвимо, но всё же гнёт одну линию — Отойди. — Я обязан тебя обезоружить, — он делает несколько шагов вперёд — Ты… Ты беременна? — Отойди, блять, иначе я выстрелю! — девушка чуть отступает, увереннее вцепившись в оружие — Оставь меня в покое! — Да я не буду стрелять! — он повышает голос — Угомонись!       Выстрел. Резкая отдача в плечо, и эхо громом отдаëтся от белых стен, рассыпаясь сотней металлических шариков. Должна была наступить тишина, но вопреки ей слышны только отрывистые ругательства, когда тело в боевой амуниции мешком рухнуло на бетонный пол. Джес не разбирала, что он выкрикивал, когда хватался за бедро и корчился — она замерла на месте, как будто мышцы превратились в тугой каучук. Но выстрел едва ли смертельный: — Сука…       Боевик снова перехватывает и взводит своë оружие из последних сил — уже серьёзно направляет на девушку. Иногда бывает так больно, что подобие морали отступает. И она не дёргается, а сердце как будто начинает биться медленнее. Словно готовится остановиться. Выстрел. Новая россыпь отзвука металлических шариков. И тело перестало так отчаянно брыкаться, хрипя и заходясь в лëгкой предсмертной судороге.       Джес не помнила, как нажимала на курок, вглядываясь в уродливо-искривленное лицо только что умершего… Врага? Только теперь стало приходить осознание, что такое смерть в бою — вспышка. Пятно тёмной крови пачкает боекомплект, растекаясь под трупом густой лужей. Джес ведь не нажимала на курок!       Гильза звонко отлетает от пола, плавно катится в сторону трупа, а Саймон опускает оружие. Взгляд спокойный — ему всё слишком привычно. Его работа — всё в порядке. Это у Джес подкосились ноги, и пистолет выпал из трясущихся ладоней. Так вот какой у смерти запах — с привкусом пороха и чего-то сладкого.       Взгляд серых, испуганных глаз невольно падает на Гоуста, стоящего в проходе. Он пришёл к ней… Тяжелые шаги — она знает, он ранен! Тактические перчатки, укреплённые и грубые — их рельеф чувствуется даже через ткань ветровки. При этом белые, эластичные бинты стягивают предплечье, и алое пятно начинает проступать через них. Ему нужно было позаботиться о ране, а не идти наперебой противнику в одиночку, чтобы вытащить еë! — Джесси, — он закрывает еë собой от трупа, который перестал вздрагивать — Не смотри туда.       Всё смешивается в один круговорот черно-красных оттенков, и начинает кружиться голова. Ноги давно не держат еë, и она стоит только благодаря тому, что практически повисла на Саймоне. Он знает, что всё это — сущий кошмар для неё. Он знает, что должен вытащить еë отсюда. После всего, что было — он обязан.       Для него она довольно лёгкая, и он осторожно берёт девушку на руки, прижимая к себе. В этом было что-то очень нежное, не смотря на то, что Соуп, всё с тем же автоматом наперевес, наблюдал за этим в проходе: — Чисто. Разберёмся, мирных и раненых на вертушку, — Мактавиш ещё раз высунулся в проход, осматриваясь — Забирайте еë, лейтенант! Я прикрою!       Саймон ни разу не называл Соупа своим другом, но Мактавиш вёл себя именно так. Загоревший в боях под палящим солнцем, военный шёл впереди них, не забывая отпускать едкие замечания — в этом весь Соуп. Джес не разбирала его слов, только знала, что еë держат сильные руки. И пока она в них — она в безопасности: — Я открыла двери. Сама…       Казалось, Гоуст не услышит еë бормотания, но он чуть склонил голову. Вместе с глазами как будто менялось и выражение его маски, и сейчас оно было жалостливым — впервые Джес могла это видеть. И тихо продолжила: — Я просто хотела к тебе…       Ему больно нести еë — это заметно, ведь иногда его лицо кривится, когда они поднимаются по лестнице. Тут так… Пусто? Свет холодных ламп бьёт в глаза, и они мелькают одна за другой над головой девушки. А лицо Гоуста всё то же. Еë рука вдруг соскальзывает и свисает, тогда мужчина аккуратно укладывает еë обратно Джес на живот. Сложно представить, что в этой ситуации он хоть на мгновение вспоминал о еë беременности. Но Джес нравилось думать именно так.       Тела людей на базе, кровавые пятна на серых стенах — всё снова превращается в круговорот, когда Джес подавляет рвотный позыв, и Саймон вынуждает еë мягко уткнуться лицом ему в бронежилет, повторяясь: — Не смотри.       Дневной свет ударяет в глаза, и девушка зажмурилась. Лопасти вертолёта звучат где-то вдалеке, день ветренный и пыльный. На плацу действительно чисто, и удалось быстро вернуть контроль над радиорубкой — Соуп постоянно что-то говорил в рацию, которую вернул себе. Пахнет гарью — видимо после авиаударов что-то вспыхнуло. А вертолëт, кажется, всё ближе, но постепенно затихает оборот лопастей. Пока потоки воздуха не начинают трепать еë волосы, она не оборачивается. Только слышит голос Саймона: — Гражданский, увозите! — Есть угроза жизни? — Нет… Беременность. — Ясно, эээ… — молодой военный медик чуть замялся, записывая и касаясь плеча Джесс — Мисс, Вы в сознании? Как Вас зовут? — Джессика Райли, — Гоуст отвечает за неë — На базе по специальному вызову. — Вы хорошо с ней знакомы? — Это моя жена.       Он передаёт еë на руки врачу, но Джес меньше всего хочет отпускать супруга. Оставить его тут одного… Но медик уже уносит еë, и остаëтся только вымученно улыбнуться любимому человеку на прощание. Пахнет спиртом, душно и жёстко. Военный врач садится рядом, затем даёт отмашку пилотам канцелярским планшетом: — Всё, поднимай! — потом оборачивается на Джес, поправляя тёмную чёлку — Ты в норме?! — Да! — она силится перекричать звук лопастей — Куда мы? — На соседнюю базу, — он подсаживается ближе к ней — Сколько недель, ты в курсе? — Двадцать две. — Многовато для таких поездок… — он совсем рядом, так что его речь слышна за звуками машины — Там в госпитале нет оборудования, чтобы провести все диагностики. Что насчёт страховки? — Есть, делала через военное командование мужа. — А, ты же жена того парня… — медик понемногу поднимается — Поплохеет — зови. Лететь ещё часа три, не меньше.