Часть 7. Для тебя, мой убийца богов

      Три сосуда вернулись в таверну. Бармен принёс одеяло, чтобы накрыть Полого, а Рыцарь принялся «вытирать» его маску, чтобы стереть с неё пепел. Тот на происходящее никак не реагировал. Парус закрыл, а затем запер дверь таверны, затем подошёл к барной стойке и начал писать для владельца.       Мы её уничтожили. Что теперь? С вашей деревней всё будет хорошо?       — Да. Многое ещё надо привести в порядок, но ты сделал то, что обещал. Признаюсь, когда Охотник прислал тебя… у меня были сомнения…       Справедливые сомнения. Мне потребовалась их помощь. Я этого не знал.       Парус повернув голову в сторону своих братьев. Бармен улыбнулся.       — Твоя родня? Я заметил сходство, когда они пришли и не стали разговаривать.       Недавно нашлись. У меня много братьев. Я думал, большинство мертвы. И я… благодарен и рад ошибаться. Мы не были близки. И сейчас не близки.       — Это всегда можно исправить, мой друг, — в его словах был смысл. Он оглянулся на другие сосуды и продолжил писать.       Можешь сказать им, что я отошёл купить Полому новую накидку? Его собственная сгорела в шквале огня. И ещё хочу проверить, как там остальные жители. Поищу их Холли.       — Конечно, когда они не будут заняты. Думаю, вам сделают хорошую скидку на всё, что захотите. Вы трое — герои.       Парус вышел из таверны, заперев за собой дверь. Близнецы этого не заметили: Рыцарь был слишком занят, пытаясь привести в чувства Полого, который выглядел так, будто его контузило. Более высокий сосуд, казалось, пострадал не слишком сильно, но, ожидаемо, был сильно измотан. Ни один из них не среагировал, когда бармен подошёл к ним с двумя стаканами воды.       — Не знаю, нужно ли вам пить или есть. Маленькой бабочке вот нет. Но на всякий случай.       Рыцарь медленно посмотрел вверх, а затем благодарно кивнул. Маленькая бабочка?       — Парусник — это такая бабочка. У неё похожие крылья, — пояснил Полый, до сих пор болезненно неподвижный. Но он хотя бы заговорил, а это уже что-то, верно? — Я нашёл Холли в одном из зданий, где ставил зеркала. Она сидела там и смотрела в никуда, и это меня разозлило. Я вошёл и срезал цветок у неё со спины. Она упала, потом спросила, кто я такой, и… я чуть не опоздал тебе на помощь. Но нужно было спасти её. Айви так волновалась. Если бы это случилось с тобой… почти случилось с тобой. Я не смог. Я не…       — Прекрати. Никаких «почти». Ты пришёл как раз вовремя. Единственное, что могу сказать: в следующий раз не давай себя сожрать в процессе. Ты меня напугал.       Полый склонил голову вперёд и лбом прижался ко лбу Рыцаря, легонько касаясь его рогов.       — Твой огонь впечатляет. Сможешь вызвать его снова? — спросил последний.       — Думаю, да. Но в этот раз было слишком много, я устал. Можно мне… поспать?       Рыцарь кивнул и помог ему подняться на ноги. Они направились в свою комнату, оставив бармена и две нетронутые кружки. Им обоим не помешал бы сон.

•·················•·················•

      Высоко в облаках, куда не мог добраться глаз смертного, гораздо дальше, чем мог бы долететь любой крылатый жук, был дворец. Он был создан из золота, окрашен оранжевым, подчёркнут белым, и он разрушался.       Разрушался уже очень давно.       Там, где когда-то звучала музыка, кипела жизнь, со всей её красотой, радостью и страстью, теперь всё полнилось опустошающе глубокой печалью. Пустота и её свет — всё, что осталось здесь.       Он осознал, что видит сон, и она была здесь.       Она была здесь и раньше. Она достигла его. Дрия предупреждала, что так будет, и…       — У тебя есть имя.       Её голос. Мягкий, полный боли, близкий и далёкий. Белые перья и крылья, подёрнутые золотом. Он приблизился к ней и посмотрел вверх. Она была гораздо выше, но всё равно повернулась, чтобы посмотреть на него сверху вниз.       — В другой жизни мы были злейшими врагами, — сказала она. — Связанные навечно крепче, чем любой цепью. Запертые в танце, пока пламя не пожрёт нас обоих. Он видел это, а я видела сквозь него. Тьму, что поглощает всё и боль без конца для нас обоих. Я не хочу такого исхода.       Но сейчас не другая жизнь, а в этой им не обязательно быть врагами, верно?       — Дрия предупреждала, что ты кормишься гневом.       — Не только лишь гневом. Всеми эмоциями. Грёзы никогда не умирают до конца. Пока хоть кто-то видит сны, мы вечны. Но мы страдаем. Нам больно. Мне больно. Я хочу то, что принадлежит мне. Но…       — Но.       — Но в другой жизни я попыталась использовать тебя, чтобы получить это. Я наблюдала это сквозь него, момент, когда он посмотрел в твои глаза и увидел собственную гибель — успех и всё, чего ради него лишился. Я наблюдала за его болью и, что важнее, твоей. Я наблюдала, как и сама стала чудовищем. Свет может обжигать, создание пустоты, но не обязан. Я не повторю своей ошибки. Ни с ним. Ни с тобой. Ни с самой собой.       Она села, обратившись к краю обрыва. Грёзы переливались чудесными оттенками жёлтого. Он опустился с ней рядом.       — Ты хочешь разрушить его Королевство.       — Нет, Полый. Я хочу моё Королевство назад. Но яркое и бледное не может сосуществовать.       — А если я найду способ?       Она подняла взгляд на сосуд подле неё, а затем улыбнулась. Едва заметно, одновременно грустно и задумчиво.       — Интересная мысль! Ты встал бы на мою сторону не из-за инфекции, а из желания мира? Ты ничем мне не обязан. Ты бы сделал это просто потому, что я попросила? Или назло ему?       — И то, и другое, — он опустил взгляд, а затем продолжил. — Грёзы важны. Они вдохновляют. Они ведут вперёд. Мир без них не кажется мне местом, где стоит жить.

•·················•·················•

      Полый дёрнулся, перевернулся и посмотрел на дверь в комнату. В комнате было темно, окно было занавешено, а дверь заперта. Рыцарь не мог уйти далеко и не оставил бы его одного надолго. Сколько времени он пролежал без сознания? Полый сел и посмотрел на свои руки.       Она была источником инфекции и в каком-то смысле мало отличалась от Луны.       И всё же её голос звучал иначе. В слышалось… раскаяние. Сожаление.       Если всё правда, как можно ей не помочь? Как можно не помочь всем?       Казалось, что думать подобным образом — наивно, но он не мог избавиться от мысли, что это стоящая затея. Но также мысли его возвращались к собрату, который звал о помощи: молил о спасении без слов. Изначально он предположил, что то был его собрат под опекой Бледного Короля, и даже сейчас этой теории не было твёрдого опровержения. И пока они не помогут ему… нельзя было браться за столь же крупную задачу.       Пустота была полной противоположностью созданиям Света, не важно, какого калибра. Если они все объединят усилия, для них не останется ничего невозможного. Она, пусть и немного его боялась. Король должен бояться тоже. Он сам себя побаивался.       Полый встал и посмотрел на стол поблизости. Там лежала накидка привычного тёмно-серого цвета, но из более тонкой ткани. Интересно. Он всё равно её надел, потому что расхаживать с пустотой напоказ звучало не очень приятно. Накидка была длиннее, и запах на ней был сделан сбоку, совсем не такая как у Рыцаря.       В коридоре наверху было тихо, даже слишком. Добравшись, однако, до лестницы, Полый услышал обрывки разговора.       — … в Халлоунест, чтобы найти того, кто кричал. Ему нужна помощь. Я не жду, что ты поймёшь или согласишься, но…       — Мне с вами по пути. Нужно ещё отчитаться Охотнику.       — Что за Охотник?       — Он тренировал меня в боевом искусстве. И он же дал мне задание разобраться с Луной. Это была проверка. Думаю, справился я отлично.       — Тебе помогли. Спорю, ты этого не признаешь.       — За кого ты меня держишь? Я скажу ему правду. Во лжи нет чести, — возразил Парус, пожав плечами. — Я пойду с вами.       — Тогда можешь представить нас твоей семье, — сказал Полый, выйдя из-за угла. — А мы можем… представить тебя нашей.       Рыцарь встал, подбежал к нему и схватил за переднюю сторону накидки.       — Очнулся. Я волновался. Ты довольно долго проспал.       — Мне снился сон. Кто принёс мне накидку? Она ничего такая.       — Это я, тот, у которого, в отличие от вас двоих есть чувство стиля. Честно, вы одеваетесь так, будто у вас нет достоинства, — сказал Парус, пренебрежительно махнув рукой. — Хочу вас познакомить. Охотник будет впечатлён вами обоими. К моему большому сожалению, ему должен особенно понравиться Рыцарь.       Последний посмотрел сначала на него, потом на Полого.       Он ничего не сказал. Ему и не требовалось. Вопрос и без того повис в воздухе: ты готов вернуться и увидеть Белую Леди и Бледного Короля?       По правде говоря, Полый не знал. Его точно не привлекала перспектива разговора с Королём, но после встречи с Леди он…. хотел бы поговорить с ней и Дрией. А ещё интересно было вернуться в её библиотеку, где книг было так много, что можно было в них утонуть. Но самое главное — найти того, кто кричал о помощи.       У Полого тоже имелись свои вопросы и…       — Парус… что ты знаешь о Свете, являющемся во снах?       — А? Ничего. Никогда о таком не слышал. Охотнику может что и известно. Он много обо всём знает.       Ммм.       — Холли вернулась в Грязьмут этим утром, — вмешался в разговор Рыцарь. — Она помнит тебя. Оставила вот это, — он подошёл к столу, взял красивый красный цветок и протянул его Полому. — Ей снился яркий свет… но потом его сменил бледный, а больше она не вспомнила. И так со всеми жертвами. Но… Холли снова стала собой, и она расстроилась, что Айви волновалась. Мы правильно сделали, что пришли сюда.       Полый взял у брата цветок, покрутил его в пальцах и закрепил на своей накидке. Серый и красный хорошо сочетались.       Значит домой.       — Зайдём к Айви по пути назад? Или дадим им время побыть вдвоём?       — А разве она не должна вам оплату? — Парус склонил голову набок. Полый посмотрел на него.       — Мы делали это не за деньги. Помогать — это просто правильно. Потому что мы хотим, чтобы также обращались с нами. Ценности… всё со временем потеряет значение. Вещи теряют своё предназначение. Воспоминания и доброта — никогда.       — Как наивно, — Парус пожал плечами. — Как хотите. Плату возьму я.       Если бы мог, Полый бы улыбнулся.

•·················•·················•

      Сосуды остались в Грязьмуте ровно настолько, чтобы забрать свои пожитки. Они заперли дом, и, несмотря на все заявления о независимости, Парусник оставил там что-то из своего.       Общая база для них троих.       Охотника, похоже, следовало искать на Зелёной Тропе, что было довольно близко к их пункту назначения, Садам Королевы. Парусник сомневался, хочет ли увидеться с монархами, но был не против путешествовать вместе, по крайней мере до тех пор, пока они не найдут Охотника. Полый не скрывал своего желания, чтобы найденный брат остался с ними, а Рыцарь, пусть и неохотно, признал, что присутствие такого умелого фехтовальщика, как Парусник, было неплохим подспорьем. Ему нравилось иметь спарринг-партнёра, который не пользуется магией. Помогало держать себя в форме.       К тому же Парусник знал о Халлоунесте больше них двоих. Всю свою жизнь он провёл здесь, пусть и скрываясь. У него имелся дневник, полный информации о существах, обитающих на Перепутье и Зелёной Тропе, в котором встречались заметки, сделанные чужой рукой. Как он сказал, писал их Охотник.       По правде говоря, Рыцарь немного завидовал. У него был Жаккард, его брат, Рейкор… но не было никого в той же степени увлечённого охотой и оттачиванием боевого мастерства, как то имелось у Парусника.       У всех разный опыт.       Вот например, У Рыцаря и Полого был паук. А у Парусника не только такого не имелось, он не доверял тому, что они приручили. Новонайденный брат шёл всю дорогу рядом, то и дело оглядываясь, словно боялся, что его съедят. Здоровяк же просто был рад сожрать всё, что попадалось ни попади. Многим мшистикам не повезло оказаться на пути к гнезду Охотника.              «Гнездо», конечно, понятие субъективное. Вход туда был выложен огромными зубами. Здоровяка они оставили снаружи, и уже внутри Парусник решил их о чём-то предупредить.       — Охотник не привык к толпам гостей, так что не удивляйтесь, если…       Его прервал рёв, а затем нечто с множеством белых глаз зашевелилось. Оно было похоже на куст с тёмной листвой, но с ужасными зубами и…       — Парусник. Злобная бабочка. Ты вернулся.       Трёхрогий сосуд подбежал к созданию (Охотнику?) возбуждённо подпрыгнул и показал мешок монет, полученный от бармена. Охотник одной рукой поднял Парусника на уровень своих глаз.       — Отличная работа, маленький убийца богов. Продолжаешь меня удивлять. А что за спутники?       Тот в ответ протянул свой дневник — тетрадь в коричневой кожаной обложке, заполненную лишь отчасти. Второй рукой охотник принял его и отлистал до отмеченных страниц.       — Полый: сосуд с изогнутыми рогами. Высокий. Специализируется на магии. Брат-близнец Рыцаря. Происходит извне Халлоунеста. Рыцарь: сосуд с прямыми рогами. Маленький. Боец. Мастерски владеет клинком. Брат-близнец Полого. Происходит извне Халлоунеста, — он посмотрел на Парусника, а затем продолжил говорить. — Твои братья, видимо, — в ответ последовал кивок.       Охотник повернулся к ним, оценивающе осмотрел, а затем поставил Парусника на землю.       — Три маленьких убийцы богов. Вы поможете Паруснику охотиться. Хорошо. Не чувствую в вас страха. Достойны зваться братьями. Горжусь вами. Но. В дневнике ещё много пустых страниц.       — Я описываю всё, на что охочусь. Он имеет в виду, что теперь вы можете мне помогать. Мне обещали награду, когда я закончу дневник. Это моя миссия, — пояснил Парусник.       — Мы поможем, — согласился Полый.       — Буду писать чернилами другого цвета. Так сразу будет ясно, что я сделаю больше тебя, — промурлыкал Рыцарь, но Парус не нашёл его слова забавными.       Полый переглянулся с братьями, достал пергамент и начал писать.       Приятно познакомиться. Мы поможем.       Он передал записку Охотнику. Тот прочёл и одобрительно кивнул.       — Вам нужно оружие получше. Парусник, дай им по нормальному гвоздю. Эту сапожную зубочистку едва можно назвать ножом, — тот смотрел на гвоздь Рыцаря, и последний принял смущённый вид. Он часто вспоминал, что должен был найти в деревне (которая, как удалось выяснить, называлась Брум) кузнеца гвоздей. Перед отбытием они заглянули туда, но никого не нашли.       Не повезло.       Парусник убежал рыться в куче вещей, спрятанных под листьями. Охотник наблюдал за ним, пока тот не вернулся с двумя гвоздями размером примерно с его собственный, а после кивнул.       Затем, так же неожиданно, как и появился, Охотник нырнул в листву и, казалось, исчез. Для Парусника такое, похоже, было в порядке вещей, поэтому когда он просто пошёл к выходу, его сбитые с толку братья последовали за ним.

•·················•·················•

      — Рассказывайте, в чём ваш план. Вы ведь хотите помочь сосуду на попечении Бледного Короля,  верно? Вы слышали охотника. Мы теперь сертифицированные убийцы богов, все трое. Так почему бы не…       — Всё не так просто. Нельзя просто взять и убить всеми любимого монарха, — перебил его Полый. — Даже если лично никакой любви к нему не испытываю.       — Да ты его, похоже, вообще ненавидишь. Что он тебе сделал?       Полый пальцем лениво постучал по трещине на своём панцире. Парус застыл, посмотрел на него и постарался сделать вид, что ничего не случилось, но эмоции, что он скрывал, можно было прочувствовать без всяких слов. Раскалённая добела ярость, не слишком отличная от его собственной, с оттенком обиды. Нанести непоправимый ущерб их панцирям было непросто, и Парусник это знал.       — Нам стоит поговорить о грёзах… к слову об убийствах богов, — Рыцарь поднял голову. — Мне тоже она снилась. Хотела, чтобы я её выслушал. Знаю, что она тянулась к тебе. Я, вроде как, слышал её. Что она сказала?       — Она?       — Яркий свет, который отравляет сны жителей Халлоунеста, — ответил Полый, глядя на Парусника. — Она не хочет сражений с нами… но хочет своё Королевство назад. И не знаю, получится ли вернуть его. Не уверен, что запущенный механизм можно остановить. Но… я хочу попробовать. Я хочу попробовать, потому что… нам нужны грёзы. Всем нам. Даже Королю. Нам всем нужны мечты.       Почему?       Потому что…       — В том месте, где лишь кости и тьма, — при этих словах Рыцарь и Парус напряглись. — Разве не мечтали мы сбежать? Мы осмелились грезить и осмелились искать выход. Но изначально была именно мечта.       — Это… не совсем…       — Дело не в её силе, а в том, откуда она её черпает. Нам нужны грёзы. Она существует в них и сейчас, однако… в страданиях. И мы тоже однажды тоже жили так, пока не нашли свой путь из тьмы. Я хочу помочь.       Рыцарь посмотрел на своего близнеца, потом вновь на Парусника. Раздумывая, наверное. Но ответ его оказался довольно простым.       — Тогда найдём способ, чтобы яркий утренний свет и бледный свет короля могли сосуществовать. Тьма существует на их границе, и из тьмы мы состоим. Мы станем мостом и заставим их прислушаться к голосу разума, иначе они падут, пытаясь остановить нас. Как то было с Луной.       Такой решительный и спокойный.       Он так непринуждённо рассуждал о том, чтобы убить ещё несколько богов.