Часть 6. Третье дитя
3 октября 2024, 10:00 Рыцарь скорее был без сознания, нежели спал, но, тем не менее, ему снились сны.
Ему снилось королевство огромных колонн цвета слоновой кости и платформ, залитое ярким золотым светом. Ему снились безмятежно плывущие облака, картина мира тёплого, но не жаркого. Видение было манящим, освобождающим, гостеприимным. Он слышал музыку, чуждую, но, в то же время, чудесную, и ему казалось, что здесь можно даже взлететь.
Рыцарь был в своём сне не один, однако спутника своего он не видел. Тот был далеко и одновременно близко. Свет боялся тьмы, но, всё же, с трепетом искал его, поражался им, а затем нерешительно протянул руку.
Белый. Перья. Свет.
— У каждой истории есть две стороны, маленький Рыцарь, и я бы хотела, чтобы ты выслушал мою. Не откажешь мне в любезности?
•·················•·················•
Он проснулся. И приветствовала его не одна, но две пары чёрных глаз, направленных на него. Одна из них, как ему чувствовалось, была наполнена страхом. Другая была нечитаемой, странной и удивительной, и… — Брат? — Рыцарь. Я здесь. — Не ты. Другой брат. У нас есть ещё один? На Полого, похоже, это не произвело впечатления, и он откинулся назад и посмотрел на другого брата. Взгляд сосуда с тремя рогами стал более угрожающим. — Ты не послушал меня, и тебя чуть не поработила Луна. Попыталась тебя использовать. Ты напал на своего брата. Повезло, что я оказался рядом, думаю, он скорее позволил бы убить себя, чем дал отпор. — Эээй. Я же понял, что что-то не так… — И всё равно не стал сопротивляться, — буркнул Парусник. Рыцарь сел и потряс головой, словно пытаясь её прочистить. Он поднял взгляд па Парусника. — Что она со мной сделала? — в его «голосе» чувствовалось нечто неуловимое: ледяное, холодное, отдалённое, будто затишье перед штормом. Ярость. — Она посадила на тебя цветок-паразит. Они завладевают разумом, погружают в транс, в грёзу, а тело становится марионеткой. Вы видели, наверное, жителей деревни. Большая их часть – её пешки. Только хозяин таверны не из этих, насколько мне известно, но он слишком напуган, чтобы пытаться уйти. — А что насчёт тебя? — Я – Парусник. — Сам выбрал? — Выбрал его Охотник, когда нашёл меня, после того как я сбежал, — легко ответил Парусник. — Чтобы я когда-нибудь смог летать на собственных крыльях. А ты, значит, Рыцарь. Что за Рыцарь даёт застигнуть себя врасплох? В любом случае, ты проснулся, а я ухожу… — Мы можем помочь! — вмешался Полый. — Мы не отсюда и знаем меньше, но если посвятишь нас в детали, то можем помочь. Вместе мы работаем неплохо и с тобой сотрудничать тоже сможем. — Помочь ему в чём? — Убить Бога Луны, — ровным голосом ответил Парусник. — И нет, спасибо, такая обуза, как твой брат, мне не нужна. Магия была бы полезна, но вы вдвоём – балласт, а таскать его за собой желанием я не горю. Если бы взглядом можно было бы убивать, то Парусник, без сомнений уже бы не дышал. Но он просто стоял, в то время как меньший из сосудов безмолвно смотрел на него. Полый же переводил взгляд с одного на другого, не решаясь вмешиваться. Рыцарь встал, поднял свой нож и протянул в его сторону. — Тогда я лишь должен тебя опередить. Я не привык, что мной манипулируют, и не в восторге от этого. Не стой у нас на пути, брат. Парусник пожал плечами, повернулся и вышел из комнаты близнецов. Полый посмотрел ему вслед, задумчиво поднеся руку к маске, а затем оглянулся на брата. — Он очень вспыльчивый и немного обижен, что никто не пришёл к нему на помощь, когда было нужно. Думаю, он придёт в себя. — Мы в нём не нуждаемся. Он мог бы помочь, но я уже встретился с Богиней Луны. А раз я знаю, где её искать, я знаю, как её убить. И она этого заслуживает. За то, что сотворила с Холли. — Что сотворила..? — Она стёрла все воспоминания Холли, её ощущение себя. Кто-то из жителей деревни – она, только под контролем этой твари. И это же она пыталась провернуть со мной, — Рыцарь отложил нож и сел, а после покачал головой. Туманно. Он слышал другой голос, говоривший с ним, и ему снился сон. Ему не снились сны. Рыцарь помнил предупреждение Дрии, но призрак во сне хотел, чтобы выслушали и его версию истории. Его уже тошнило от Высших Существ, а ведь он встречался с подобными всего несколько раз. — Она использует для этого цветы. Я сохранил тот, что был на тебе. Осторожно, Парусник весь его исколол. — Да он, кажется, сам по себе колючий. Для рыцаря было очень необычно сердиться. Обычно он был более отчуждённым, более безразличным к миру в целом, и события не так сильно задевали его, как Полого. Но если он всё же сердился, как бы редко это ни случалось, Рыцарь не отпускал это чувство с лёгкостью. Был ли направлен гнев на Богиню Луны, с которой ему довелось встретиться, или на Парусника за то, что тот не воспринял его всерьёз, а может комбинация и того, и другого? Может быть, виной всему была его уязвлённая гордость? Полый погладил брата по руке в знак утешения, а затем открыл одну из сумок и достал оттуда запасную накидку тёмно-синего цвета. — Твоя порвалась. Я купил новую, пока ты был без сознания. — Не оставляй меня наедине с чужими! Полый посмотрел на него, а после отвёл взгляд. — Парусник нам не чужой! Он – часть нас. Ему это не обязано нравиться, тебе тоже. Но все мы – части, разрозненные части целого. Он наш родной брат, и… я бы хотел, чтобы он остался. — Мы можем отвести его назад, чтобы и он познакомился с нашими родителями, — это было немного жестоко, и Полый рассердился. Не было причин поднимать эту тему. Они не заслужили права называть себя их родителями. — Интересно, с каких пор отношения внутри семьи стали иметь для тебя такое значение. — Ты просто злишься, что тебя застали врасплох. Мы опередим его, убьём эту Богиню Луны, и ему придётся признать, что ты лучший воин из всех. Разве не ты читал мне недавно лекцию, что не стоит держать обиды? — Ты прав. Я не буду держать обид. Я просто покажу ему, что происходит, когда меня недооценивают.•·················•·················•
Проблема с убийством неизвестного Бога заключалась в том, что им не было до конца понятно, на что она способна, кроме заражения цветами. На самом деле, им ещё не приходилось убивать Богов. Однако «никогда такого не делали» было лишь преодолимым препятствием, а их… не так легко было сбить с выбранного курса. Её необходимо было устранить. Деревня нуждалась в освобождении. А после, если Холли по собственной воле решит не возвращаться в Халлоунест, они сообщат об этом её сестре. Не раньше. Отчасти решение было принято под грузом гнева Рыцаря, его желания убить Богиню. Но, на самом деле, эта амбициозная цель была избрана лишь из одного соображения – так будет правильно. Нельзя было позволять ей порабощать местных жителей и вертеть ими как вздумается. Если бы не удалось избавиться от цветка, забыл бы он Полого и то, кем был сам? Или смог бы сопротивляться, потому что происходил из Пустоты и не был таким, как прочие жуки? Откуда вообще брались эти цветы? Был ли единственным способом избавиться от них – срезать? И почему Парусник пришёл в эту деревню убить Бога Луны? Точно не по той же причине, что и они, он не питал никакой симпатии к жителям деревни. В чём был его мотив? Каковы намерения? Пока Рыцарь восстанавливался, Полый внимательно изучал цветок при помощи линз, купленных перед путешествием в Халлоунест. Самым странным в нём было то, что растение восстанавливалось. Лепестки регенерировали, когда на них попадал лунный свет. Вода не оказывала никакого воздействия, а вот после огня, казалось, цветок терял возможность к восстановлению. По всем признакам паразит был каким-то разумным растением. Ему, однако, солнце было совсем не по вкусу. Огонь действовал на него негативно. Солнце ещё хуже. Под прямыми солнечными лучами цветок буквально рассыпался в пепел. Исследование открывало новые возможности для Рыцаря. Лунные цветы не могли жить под светом солнца. Вероятно, их хозяйка разделяла с ними это свойство. В конце концов, она никогда не появлялась днём. Они могли бы выманить её, но не было никаких гарантий, что это сработает. Но отправная точка уже была неплоха. — Если бы ты только смог справиться со своим пламенем, — начал Рыцарь, глядя на брата. — Мы точно бы добились успеха. Уверен, твой огонь отличается от обычного. Полый посмотрел на свои руки. Призывал пламя он… случайно. Обычно оно окружало его, если верить Рыцарю. Следовало за ним. В эти моменты он был напуган, или зол, или расстроен. Гнев мог бы помочь. Мог ли он заставить свой гнев работать на себя? Взять его под контроль? Мог ли взять всю ярость, которую чувствовал, подавить и выплеснуть наружу? Именно так он научился Крику – использовал страх и проявлял его. Но тут дела обстояли иначе: Полый научился этому в детстве, когда был в отчаянии, а сейчас он не был ребёнком, и не был в отчаянии. — Могу попробовать. — Мы попытаемся заманить её в ловушку днём, а если это не сработает… попробуем огонь. — А если и это не сработает? — Мы убежим и перегруппируемся. Была вероятность, что Парусник подслушал их план, это было понятно. Но, в конечном счёте, Парусник хотел того же, что и они. Неизвестная третья переменная. — Я буду наживкой, — решил Рыцарь. — Она уже говорила со мной. Я смогу выманить её снова. — Где нам устроить засаду, чтобы она не могла просто исчезнуть? — Нужно увести её подальше от озера. Думаю, у меня получится. Мне кажется, в нём источник её сил. — Озеро, в котором ничего не отражается? Похоже на зеркало. Она отражалась в нём? — Полый наклонил голову, а когда Рыцарь ответил отрицательно, вскочил на ноги. — У меня есть идея. Если сможешь заманить её вот сюда… думаю, я знаю, как заманить её в ловушку.•·················•·················•
Полый застал Парусника в таверне за чтением. Он сел за стол напротив брата, который бесстрастно посмотрел в его сторону. — Я знаю, что ты не хочешь работать с нами, но у нас есть план, и я бы хотел, чтобы ты помог. Парусник повертел в пальцах перо. — И какой же? — Я хочу использовать зеркала, чтобы заставить её увидеть себя. Её озеро не отражает свет, а те, кем она управляет, закрывают окна. Всё, что может показать её лицо. Бьюсь об заклад, увидев своё лицо, она лишится магии. Если нам удастся заманить её в ловушку, то можно будет использовать солнце, чтобы её уничтожить. Парусник ещё несколько раз провернул перо, а после положил его на стол. — А ты быстро всё понял. Мне потребовался месяц наблюдений, чтобы понять, что она боится своего отражения. Проблема в том, чтобы доставить её туда, где она его увидит. — Это не проблема. Она хотела Рыцаря. Мы дадим ей то, что она хочет. Парусник наклонил голову, а его крылья затрепетали. Его веселье было заметно даже без смеха. Будь у него рот, он бы, без сомнений, улыбался. — Мы заманим её в ловушку. Мне нравится. — Готов помочь мне её расставить? — Да. С этим могу помочь. Главное – проделать всё так, чтобы она ничего не заподозрила. Но на этот счёт у меня есть идея. Принеси зеркала, любые, какие сможешь найти, я сделаю то же самое. Со всем этим встретимся в вашей комнате после заката. После того, как твой брат уйдёт и все закроют окна.•·················•·················•
Рыцарь ушёл с заходом солнца, а Полый собрал столько отражающих поверхностей, сколько смог. В основном, добыл он их из других комнат в таверне (для чего пришлось проходить тенью сквозь двери), и все они теперь лежали сложенные и обёрнутые одеялом, чтобы избежать повреждений. Стоило ему закончить, как в комнату вошёл Парусник без стука и запер за собой дверь. — Итак… план таков. Так начинались злобные козни на протяжении всей истории.•·················•·················•
Прогулка к озеру прошла довольно спокойно, но, подойдя ближе, он услышал это: голос из его сна, мягкий, женский, далёкий и слабый. Будь осторожен, создание пустоты. С луной шутки плохи. Он не стал отвечать. Рыцарь остановился в тумане, и наклонил голову, чтобы посмотреть на бескрайнюю и ничего не отражающую гладь озера. Она появилась не сразу и никак не показала, что заметила его. Он ожидал, что она проявится, удивлённая его освобождением. И… слегка разочаровывало, что подобного не случилось. Рыцарь коснулся ногой озера и вытащил нож. Она могла это видеть. Он знал это. Скорее всего… — Не собираешься ли ты на самом деле бросить мне вызов, маленькое создание пустоты? Возможно, когда-то твоя суть могла погасить весь свет, но тьма не имеет силы при свете луны и не будет иметь ещё очень, очень долго. Её голос будто спешил впереди неё. Он отпрыгнул назад и занёс клинок, когда она тут же появилась перед ним и закричала. Она больше не была красива. Жук, похожий на стрекозу, изменился, стало больше крыльев, жвалы стали слишком большими, а когти заострились. Она ударила, когти отскочили от лезвия со звоном, а после атаковала снизу. Рыцарь увернулся, пронёсся за ней сквозь туман и ударил вверх. Их клинки соприкоснулись, и она вновь закричала. Рыцаря окружил серебристый ихор, которой тот осторожно избежал, а после отступил назад… Стремительно. Увлекая её за собой. Она могла летать, а потому была быстрой. Ему пришлось перекатываться, чтобы увернуться от следующего удара, следующий же он блокировал лезвием. Кинжал был слишком коротким, ему было непривычно сражаться таким изящным оружием – его клык был куда больше. Ещё рывок. Снова перекат. Лозы вырвались из-под земли, заставив его упасть. Он успел обернуться тенью как раз вовремя, чтобы увернуться от очередного удара сверху. Её дикий визг был слышен за многие мили, как и её угрозы. — Тебе не сбежать. Неподчинение ведёт лишь к гибели! Деревня уже была видна. — Все они мои. Они уничтожат тебя! Он мчался, прыгал и проскользнул прямо в центр поселения. Поблизости не было видно ни Полого, ни другого брата, и на мгновение его охватил страх. Вдруг его здесь просто бросили. Она пролетела над ним, лязгая когтями, когда ткань упала на землю. Зеркала, завешанные до этого одеялами, висели снаружи зданий, образуя круг, исключая ту сторону, откуда пришёл Рыцарь. Она увидела себя и резко замерла. Вместо того, чтобы наброситься на сосуд, она рухнула на землю и задёргалась. Зеркал было слишком много, они были всюду, и скрыться от них было непросто. Они отражали её истинную форму. Не просто чудовище, но нечто ужасное, разлагающееся и гниющее, преследуемое приторным запахом смерти, окутывающим тело. Она цеплялась когтями, едва ли двигаясь. — Кончай её! Пока она оглушена. Кончай! Рыцарь повернулся, прыгнул на неё сверху и вонзил клинок в затылок Богини Луны. Парусник спикировал вниз, расправив крылья, и вонзил гвоздь в нижнюю часть её тела, пригвоздив к земле. Но она сопротивлялась. Так её содержать не выйдет. — Думал, она не будет двигаться, — признался Рыцарь, отчаянно вонзив клинок ей в шею, в попытке сдержать. Обычный жук давно бы умер. Для той же, с кем они сражались, это оказалось лишь незначительным неудобством, мешавшем ей стряхнуть с себя оба сосуда. — Богов не так-то легко убить, — сказал Парусник. Ему было страшно. Эта реакция была верной. Она зарычала, гортанно, низко, по-звериному. Земля под ней забурлила, её крылья стали больше, сбросив со спины сосудов вместе с их оружием, воткнутым в её тело. Двери зданий начали открываться, скрип севера заглушался её криком. Но когда Рыцарь обернулся, он увидел, как жители деревни с опустошёнными взглядами бегут к ним. — Я возьму их на себя, а ты разберись с ней. Рыцарь взглянул на брата, а Парусник использовал свои крылья, чтобы избежать нескольких приблизившихся жуков. Где Полый? Он прыгнул в воздух, прямо на поднимающуюся Богиню и вскарабкался ей на спину, однако в то же время она начала значительно увеличиваться в размерах. Теперь она стала раз в пять больше него, а вместо крыльев у неё выросли ужасные щупальца. Он схватил гвоздь Парусника и рассёк её позвоночник, подпрыгнул вновь, чтобы избежать удар, а после направил удар на её шею. Она повернулась, а затем переместилась, будто змея. — Рыцарь, берегись! Укус был настолько быстрым, что Рыцарь не успел ни на что среагировать, но тут почувствовал, что падает куда-то в сторону. Он увидел, как что-то чёрное с пронзительными белыми глазами исчезло в её пасти. — Полый!•·················•·················•
Один удар сердца. Второй. Луна была неподвижна. Её творения тоже. Парусник повернулся, чтобы посмотреть на огромную тварь. Рыцарь также уставился на неё. Это началось изнутри. Треск пламени и ужасный запах чего-то горящего, обожженного. Луна кричала и извивалась, но ущерб уже был нанесён, и её тело вспыхнуло. Огонь вырывался из её горла, обжигающе-чёрный, как пустота, из которой он исходил, с вкраплениями раскалённой добела души. Он горел, продолжал гореть, пока ничего не осталось. Ничего, кроме тела, упавшего там, где она только что была. Сажа покрывала теневую форму сосуда, которые ей не стоило по ошибке проглатывать. Чёрный огонь бездны, поглощающий всё сущее.•·················•·················•
Первым признаком того, что всё теперь в порядке, стало то, что местные жители перестали нападать на Парусника. Некоторые из них совсем перестали двигаться – просто рухнули на месте, невидимые нити, оживлявшие их, исчезли. Другие, однако, просто застыли, выглядя растерянными. Вторым признаком стало то, что туман начал рассеиваться, чему способствовало потрескивание чёрных языков пламени и пепел, падающий в центре поселения. Двери таверны открылись, и бармен выглянул наружу. Рыцарь поднялся и поковылял по пеплу в сторону своего брата, чей панцирь снова пришёл в норму. — Полый? Ты в порядке? Полый посмотрел на него, а затем почти что упал в его объятья. Он так и не ответил. Хотя у него и не было слов. Он был жив. Этого недостаточно? Устал. И было больно. Всё болело. Огонь вокруг медленно гас, последние угли догорали, а падающий пепел окрашивал белый хитин в серый цвет. Он медленно вздохнул, цепляясь за Рыцаря, чтобы не рухнуть на землю, но его взгляд совсем ненадолго зацепился на Паруснике, застывшего в безмолвном недоумении. — Почему так долго? — спросил Парусник, стряхивая с себя жука. Она пробормотала извинения, которые он благополучно проигнорировал, поднимаясь на ноги. — Оставил тебя на пять минут, а ты исчез. — Извини… но я нашёл Холли. Парусник явно был недоволен его ответом, но всё равно подошёл, чтобы помочь Полому встать ровнее. Позади трёх сосудов бармен вышел в центр поселения. — Ты сделал это. Правда сделал. Ты обещал, маленький охотник, но я не верил, что тебе хватит смелости. Парусник посмотрел на него, а потом на своих братьев. — Вы двое можете идти? — Мои ноги будто неосязаемые. — Сейчас они, вроде как, такие и есть, — сказал Рыцарь. — Я тебя понесу. Мы пойдём вместе. Пойдём внутрь. Спасибо тебе. Спасибо. — За что? — Ты спас меня… снова. — За что ты меня благодаришь? Мы же братья. Это то, что братья и должны делать. Мы заботимся друг о друге. Даже Парусник. Мы – семья… а в семье все помогают друг другу.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!